Прости за любовь (СИ)

— Обратите внимание на эту витрину. Классические, длинные, укороченные?
Разглядываю представленные модели.
— Вот эти дайте глянуть поближе, — прошу показать самые, на мой взгляд, чёткие.
— Очень достойный выбор, — умничает, передавая их мне.
Сам знаю.
— Это из новой коллекции, только получили. Натуральная кожа. Идеальная фактура и качество. Хорошо удерживают тепло.
— Беру, — выношу вердикт, покрутив пальцами вещицу.
— А размер?
— Должны подойти, — прикидываю чисто визуально.
— Как будете оплачивать?
— Картой, — лезу в карман.
— Угу. Давайте пройдём к терминалу.
— Давайте.
Пока она пробивает перчатки, достаю вибрирующий телефон и читаю сообщение от Горина.
— Прикладывайте.
Прикладываю карту, печатая Стасу ответ.
— Простите, могу кое-что спросить? Вы просто так похожи на одного человека…
— Да, мы с батей — одно лицо, — лениво отшучиваюсь, убирая трубу.
— У моей сестры над кроватью висит постер с вашим изображением, — признаётся девушка, отрывая чек.
— Нашла кого повесить…
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — В смысле там вы и ребята. Группа. Она вас обожает. Ни за что не поверит мне, — бормочет растерянно и собирается укладывать перчатки в плоскую коробку.
— Не упаковывайте. Сразу наденем.
— Клянусь, каждый вечер сидит у себя в комнате и горланит ваши песни, — продолжает рассказывает про сестру.
— Сочувствую.
— Можно, пожалуйста, попросить автограф и видеопривет для неё?
— Давайте без видеоприветов обойдёмся.
Кивает, заметно расстроившись.
Мне не в лом. Просто момент не совсем удачный, да и выгляжу я сейчас вот вообще не айс.
— Как её зовут? — снимаю со стойки открытку.
— Рита.
— Окей. И о чём сеструха мечтает? — беру ручку. Начинаю выводить свои каракули.
Понимаю, что ответа на вопрос про мечту так и не услышал. Вижу, что девушка как-то странно отреагировала. Не улыбается. Опустила глаза.
— И чё там про мечту?
— Хотела попасть на ваш концерт. Мы не успели с билетом.
Печально, учитывая, что концерт последний.
— С билетами и правда напряжёнка.
— Извините за наглость… А нельзя как-то всё-таки купить его? Через вас, например? У меня есть деньги. Сколько нужно? Десять тысяч? Двадцать? Больше?
— Оставь их лучше на что-то полезное, Оля, — даю совет, прочитав имя на бейдже.
Возвращаюсь к открытке.
Так.
— Ритка болеет. Я боюсь, как оно дальше будет. Поэтому и…
Замолкает.
— Болеет? — поднимаю взгляд. — В смысле что-то серьёзное?
— Да, — тяжело вздыхает.
Не похоже, что обманывает. Речь ведь всё-таки идёт о здоровье близкого человека.
— Понял. Тогда вот что…
Пишу:
«Рита!
Привет тебе от солиста группы «Город пепла». Приходи на концерт в A2. Сегодня, в восемь»
Звякают колокольчики. В магазине появляется розовощёкая Тата.
— Это сестре, — отдаю продавщице открытку. — Это, — пишу номер Илоны на чеке, — тебе. Позвони, как будете у клуба. Вас встретят и проводят в зал.
— Ой… Правда? — моргает заторможенно. — Спасибо огромное!
Лезет обниматься на радостях. Джугели, остановившись в паре метров от нас, вопросительно выгибает бровь, глядя на эту картину.
— Извините, ради Бога! — девушка отступает назад и машет на себя руками. Растрогалась. Того и гляди расплачется. Ну даёт! Нашла повод. — Простите. Я просто как представлю её лицо! Да она в обморок упадёт от счастья!
— До вечера, Оля.
Забираю покупку, забираю свою девчонку и покидаю магазин.
— Тормози. Надень-ка это, — говорю ей снаружи.
— Марсель, — Тата настороженно на меня смотрит.
— Давай, ледышка, ныряй, — отдаю ей на примерку недавнее приобретение.
— У меня есть перчатки.
— И где?
— В чемодане.
— Содержимое твоего чемодана давно растащили турки.
— Нет! Он уже в Москве. Нужно забрать из аэропорта.
— Как ощущения? Удобно?
— Да.
— Клёвые же? Смотри, как офигенски сели!
— Без меня подобрал…
Явно очень удивлена. Да и сам я не меньше.
— Прикинь, как я угадал! Тютелька в тютельку.
 
Качает головой, вздыхая, хотя по реакции вижу, что перчатки ей реально нравятся.
— Теперь не будешь мёрзнуть.
Она обнимает меня и тихо благодарит.
— Давай что-то посущественнее слов, — пальцем маню к себе.
— Мы посреди улицы, Марсель, — напоминает, застеснявшись.
— И чё? — прижимаю к себе.
— Это не…
Некультурно. Неправильно. Неподобающе. Или что там ещё с этим дурацким не?
Целую её мягкие, розовые губы.
Прикрываю глаза от удовольствия, разливающегося патокой по телу, когда она, не взирая на смущение, отвечает на мой поцелуй нежно и не менее страстно.
Это необыкновенно чувствуется, чёрт возьми! Невероятно. Незабываемо. Нереально хорошо. Настолько хорошо, что отключается мозг. Уходит боль. Забываются проблемы, переживания.
По ходу, я отыскал своё волшебное лекарство от всего. Ну или почти от всего…
— Тут кругом люди, — ловко уворачивается, подставляя скулу.
— Плевать на них.
Никого, кроме неё, не вижу.
— Перчатки мне купил, а сам без шапки, — трогает мои волосы.
— Я их не ношу.
— Заболеешь и не сможешь петь.
— Не велика потеря.
— Ещё как велика! Ты пригласил ту девушку на концерт? — интересуется будто невзначай.
— Её и сестру. Кстати, про концерт. В пять собираемся с пацанами. Я просил Горина о встрече.
— Судя по всему, разговор будет не из приятных? — предполагает осторожно.
— Стасу он точно не понравится.
— Что ты собираешься сказать ему?
— Что я ухожу из группы.
*********
В обозначенное время стрельнуться не получается. Собраться всем вместе выходит только после саундчека, уже перед концертом.
На этой встрече присутствуют: Олег Батурин, совладелец лейбла, Горин, Илона и пацаны.
— Слушай, Вебер, в свете последних событий, начинаю верить в эту твою теорию относительно Ретроградного Меркурия, — невесело усмехается Стас.
Она пожимает плечами.
— Что тут у вас происходит, молодёжь? — переводит взгляд с меня на подразукрашенного Ромасенко.
Хера се, у него синячище на пол морды!
Но сам виноват.
— Чё с лицом? — интересуется Олег.
— Споткнулся и упал с лестницы, — цедит тот в ответ.
— Упал, — повторяет за ним Батурин, глядя при этом на сбитые костяшки моих пальцев. — Ты как с такой рожей выступать собираешься? Вы чё, дебилы совсем? По-другому свои проблемы решать не можете? Язык на что вам дан? — уже ко мне обращается.
— Сами как-нибудь со своими проблемами разберёмся.
— Пока, Абрамов, у тебя получается их только создавать, — подъёбывает язвительно. — Сегодня на концерте опять бухим-обдолбанным планируешь выступать, гений ты наш?
— Он трезвый, Олег.
— Пока трезвый, Стас.
— Я больше не пью и не употребляю, — сообщаю сквозь зубы.
— Правда? И давно? — усмехается.
— Олег, не надо, — встревает в наш диалог Илона.
— Ты рот закрой вообще, защитница, и скажи спасибо, что не выкинули тебя за все твои…
— Нормально с ней разговаривай, — перебиваю.
— Не то что?
— Тоже споткнёшься, — предупреждаю, припечатывая взглядом.
— Марсель…
— Охреневшие они у тебя, Стас. Вконец.
— Выкидывать меня смысла нет, Олег, я итак дорабатываю крайние дни, — сообщает девчонка.
Вот так. Даже не сказала мне.
Пацаны, судя по реакции, не в курсе.
— В смысле? — недовольно хмурится Батурин, только что выставлявший её вон.
— Собственно, это новость номер один, — вздыхает Горин.
— Причины?
— Личные.
— Я тоже ухожу, — заявляю следом.
— А это новость номер два, — констатирует Стас.
— Издеваетесь? Тебе, Кучерявый, моча в башку от популярности ударила? Забыли, кто вы и из какой дыры исключительно благодаря лейблу вылезли?