Цельняпушистая оболочка 4 (СИ)

К черту все это. Хочет отомстить незнамо кому, — да и пусть! Мне уже на все насрать. Хотя, я, конечно, прекрасно понимал, что малявка из пистолета не выстрелит, но… Эмоции, херли. Эх, надо было мне в драматический поступать. Такой-то талант пропадает!
Правда схватить пистолет я не смог. Сэйли быстро метнулась ко мне и крепко обхватила талию, закрывая доступ к поясу.
— Не хочу! — продолжая рыдать навзрыд, голосила она.
На ходу переобулась, засранка…
— А, уже передумала!? Че так быстро-то!? Или тебе обязательно нож надо!? Да без пизды, давай сейчас…
— Заткнись!!!
В этом вопле было столько отчаяния, что у меня даже в ушах заложило. Весь запал куда пропал, оставляя за собой лишь накопленную за долгие месяцы усталость. Сэйли продолжала истошно рыдать, отчего у меня что-то сводило внутри. И ничего я не мог с этим поделать.
Выдохнув я лишь поморщился от наливающихся синяков да поглядел на пару бледно-серых ушей, дергающихся у моего живота. Мне оставалось лишь приобнять ее в ответ. Сэйли оплакивала своих родителей — а мне вспоминались мои. Она горевала о своих увечьях — я косился на культю. Она ненавидела свою новую жизнь — а я свою. И мы оба понимали, что ничего не можем исправить. И никто не может. Нормальные люди просто живут дальше и не переживают о былом. Как жаль, что мы ненормальные.
И сейчас это было понятно без объяснений.
— Ну все, хорош уже. Всю ширинку залила. Дай перекурить-то… — проворчал я, спустя какое-то время.
То ли секунды, то ли часы. Понятия не имею.
— Дай и мне тоже. — хрипло попросила Сэйли, шмыгая носом.
— Тогда отпусти.
— Ладно…
Рожа у нее была зареванная донельзя. Даже смотреть было страшно.
Протянув мелкой зажженную сигарету, я уже готовился услышать истошный кашель и жалобы на отвратительный вкус. Однако Сэйли спокойно затянулась и выпустила в ночное небо тонкую струйку дыма.
— Скоков? — без особого удивления предположил я.
Сэйли лишь кивнула. Ну, теперь понятно почему она у него в комнате столько времени пропадала.
— Испортил мне ребенка, козел… — проворчал я, жадно затягиваясь.
— Я не твой ребенок. — вяло отмахнулась она.
— Иди в жопу.
Бледная мурзилка лишь тихонько рассмеялась. Блин, устроила тут цирк… Бля-я-я, надеюсь никто этого не видел и не слышал. Особенно бойцы! Я быстро огляделся но вокруг было тихо как в гробу. Лишь со стороны площади доносился шум толпы и чье-то очередное выступление.
— Видимо мы одни такие идиоты… — озвучила мои мысли девушка, похоже, заметив как я осматриваюсь.
— Говори за себя. Я-то не ревел как полоумный. — буркнул я, вызывая у мелкой новый приступ смеха.
— Ладно, «не полоумный». — кивнула девчушка, зарываясь головой в свежий сугроб.
— Куда собралась-то? Обратно в столицу, что ли?
— Размечтался… Не знаю. Пойду к подруге, наверное. У нее там тусовка должна быть.
— Ага, куча бухла и малолетних идиотов. В подоле мне никого не принеси! — проворчал я, вызывая у Сэйли лишь усмешку.
Она уже засобиралась уходить и даже отошла на несколько метров, но вдруг остановилась.
— Извини если я слишком сильно стукнула… — как-то по детски извинилась она, глядя себе под ноги.
— Пф! Ты слишком переоцениваешь свои силы!
— Конечно! Это, походу, ветер скулил как сучка, когда я тебе заехала!
— Э! Ну ты в атаке не охуевай! Я же и по башке дать могу. — уже всерьез обиделся я.
— Знаю… Ладно, давай до завтра. И спасибо. Ну, за… Всякое. — еле слышно добавила она не оборачиваясь.
Это у нее переходный период такой? Мда, а в училище не говорили, что по долгу службы я смогу стать матерью-одиночкой для малолетней кошкодевки.
Я все так же стоял на месте и молча смотрел ей вслед. Не знаю почему, но я был уверен, что она вернется. Не знаю как, но я просто чувствовал. Как-то я слишком быстро привязался к этой кошатине. Странно.
— Блять, а она и правда пыталась меня зарезать? Пиздец какой-то… И почему мне так везет на каких-то психов?
Время уже определенно приближалось к полуночи и, судя по шуму, гуляния пребывали в самом разгаре. Болезненно скривившись и ощупав побитые части тела, я мысленно представил какого размера будут синяки. Надо было ей тоже пару раз двинуть, не так обидно бы было! Ладно, в жопу все.
 
Пора уже выпить.
Найти стол со спиртным было не сложно. Сложно было до него добраться… Не знаю сколько всего лилипутов обитают в городке, но на площади их было явно больше допустимого. Впрочем, передо мной таки расступались, аки красное море перед евреями. То ли оттого, что бухло и закусон был за мой счет, то ли просто не хотели связываться.
Едва я успел присосаться к бутылке с вином, как услышал поблизости знакомые голоса.
— Да я тебе базарю! Вот прямо сейчас! Любую! Бля, да пальцем ткни и я тебе покажу, сынуля! — чем-то бахвалился уже изрядно подвыпивший Скоков, и его словам изо всех сил поддакивал Гамбургер.
— Да-а-а-а, то-то ты фашистку закадрил! Аж в еблет прилетело! — от души угарал Пугачев над сослуживцем.
Что это у них там, опять о какой-то хуйне треплются? Лучше бы устав так обсуждали, а не баб. Эх, мечты!
— Эй, я немецкого не знаю! Так что нихуя не считово!
— А че полез тогда? А, хер с ним. Ладно, раз ты такой крутой… — рядовой прервался, оглядывая взглядом толпу.
Его улыбка несколько сникла, когда он заметил меня в паре метров от себя, но все же решил не подавать вида и ткнул пальцем в какую-то светловолосую мурзилку в длинном пальто. Скоков немедленно собрался и высморкавшись прямо на площадную плитку, «поплыл» в сторону указанной жертвы. Именно «поплыл» ибо иначе эту дебильную походку «от бедра» я назвать не могу. Блин, мне за него стыдно…
Не знаю, что он ей там сказал, но не прошло и пяти секунд, как герой-любовник получил ногой под колено, а несчастная кошка тут же смешалась с толпой себе подобных.
— Не эта тоже не считается, она какая-то ебанутая! — оправдывался посрамленный солдат, возвращаясь к столу.
— Нихера вы не понимаете. Кто же так яйца подкатывает? Тем более к «вискасам». — наконец решил я подать голос, привлекая к себе внимание троицы.
— Товарищ лейтенант, я, конечно, все понимаю… Но… Э-э-э… — вдруг замялся Пугачев, явно пытаясь подобрать такие слова, которые не приведут к сиюминутному огребанию.
— Ой, да можно подумать я сраную мурзилку не закадрю! Да я уже… Да как нехуй, короче. — быстро поправился я, когда сообразил, что едва не сознался в своих былых похождениях с зоологами.
Блин, и нафига я этот разговор поддержал? Дурак что ли совсем? Хотя, один черт заняться нечем.
— О! Это было бы очень интересно увидеть! А вы как думаете, мальчики? — спросила неожиданно нарисовавшаяся Солярка.
Ее сопровождала парочка иностранцев вместе с Лисиным. Походу он к ним как переводчик приклеился. Или к немке подкатывает? То-то он так испереживался, когда я к ней в душ зашел! Заприметив рядом с ефрейтором недовольную рожу местной училки, я решил, что почти угадал.
— Мы единогласно просим вас немедленно продемонстрировать ваше непревзойденное мастерство! — не добившись нормальной реакции, решила Селедка за всех.
На роже Лисина немедленно проступило ехидное выражение, а пара иностранцев тупо таращилась по сторонам, нихера не понимая о чем речь. Блин, надо было ему голову попадать, а не в плечо. Заебал уже… И еще эта гребанная баба! Опять она меня на понт берет!
Но то ли вино дало в голову, то ли общее безумие успело заразить и меня, но я все таки махнул рукой.
— Блять, смотрите и учитесь, щенки обдристанные! Внукам потом расскажете! — плюнул я, и двинул в сторону первой попавшейся кошатины.
Попутно я пытался вспомнить, что вообще нравится бабам. По-моему женщины лучше относятся к героям, музыкантам, парням с большим хером и геям. Герой из меня никакой, хер свой невзначай показать не выйдет, а с музыкой у меня совсем грустно. Так что вариантов немного. Хотя прикидываться педиком как-то не тянет…