Мягкая кукла (СИ)
— Едва уложила на дневной. Куклу утащила с собой, ясное дело.
Вера понимающе кивнула и принялась разгружать принесенное на стол, хранящий следы детского творчества: там въелся фломастер, здесь наклейка пристала намертво и чуть левее впитался ярко-розовый пигмент из пластилина. Короткую дорогу она преодолела на машине, и потому стейки, гарниры и сырники остались теплыми.
— В честь чего?
— Тебе нужно красное мясо.
И так бледная, Даша совсем побелела под внимательным взглядом Веры.
— Не волнуйся, я пришла поддержать тебя. И если захочешь, то расскажешь. Ты еле держишься. Лучше сядь.
Даша осторожно и будто немного охая опустилась на стул, предоставляя гостье управляться самостоятельно. Сполоснув руки, та подхватила с сушилки пару тарелок и нашла столовые приборы. Контейнеры с гарнирами — один с молодой картошкой в крапинках укропа, другой с рисом и кедровыми орешками — она снабдила ложками. Сочные стейки дразнили глянцевым блеском и ароматом будущей сытости. Вера тоже не обедала и уже предвкушала первый кусочек с солено-перченым послевкусием.
— Как ты догадалась?
— Интуиция. Как ты?
— Терпимо. Только слабость.
— А где… второй участник?
— Он еще не знает, что уже все. А когда сказала, так радовался, прикинь? Колечко даже притащил. Вот дает: знакомы с мая, и тут на тебе… Я думала: неужто второй раз замуж и снова по залету? А на той неделе пошла вставать на учет, и она меня срочно на УЗИ, а там… ничего хорошего, в общем. Ждали, проверяли. Нет, не судьба.
— Мне жаль. Это тяжело.
Даша словно вспыхнула, зарумянилась и посмотрела на Веру словно бы с сочувствием.
— Ты переживала такое?
— Такое — нет. Но я знаю, каково ходить к врачам и восстанавливаться потом. Дай себе время и набирайся сил. Попробуй, пока не остыло.
Даша взяла вилку и нож.
— Спасибо.
— Я могу чем-то помочь? Съездить за лекарствами, например?
— Спасибо, мне не нужны подачки.
— Я не хотела тебя обидеть. Но ты ходишь в тонкой курточке…
— Поэтому ты подумала, что я нуждаюсь? И даже сейчас так думаешь?
Вере стало стыдно за поспешные выводы. И правда, с чего она взяла? Даша выглядит болезненной, но не обедневшей. На видных местах недешевые витамины, фрукт и сладости.
— Извини, я не хотела…
— Да-да, не хотела меня обидеть. И не обидела. Это ты извини мою резкость. Как я благодарна за Янку, ты даже не представляешь! Если бы не ты, пришлось бы переносить визит к врачу и ждать…
— Я рада, что ты позвонила, и что не пришлось сходить с ума от ожидания, когда все закончится.
Было странно вести подобный разговор за едой, но в доме не витало других ароматов готовых блюд, и Вера похвалила себя, что все правильно прикинула. Ей нужно кое-что выспросить у Даши, и задобренная едой и заботой, она охотнее пойдет на контакт. Впрочем, Вера нисколько не лгала в своем намерении помочь. Сытость стирала с лица Даши напряженность и болезненность, и она не могла не продолжить делиться переживаниями:
— Папаша согласился посидеть с ней, а с утра в отказ. Маму я не стала дергать, чтобы не рассказывать потом. У женщин нюх на такое! Прямо как у тебя. Ну а курточка… Надела, чтобы в случае ЧП выбросить ее без сожаления! Я в ней на тех семейных фотографиях. Как же быстро прошло наше счастье с ее папашкой…
Вера невесело улыбнулась. Да, не понаслышке знает, что счастье с папашкой быстро проходит. Не к месту вспомнилось их с Сережей счастье. Какие они были влюбленные на первых свиданиях; какие свободные во время прогулок по мощеным улицам европейских столиц; как радовались двум полоскам, и с каким трепетом Вера шла за медсестрой, несущей драгоценный сверток в руки взволнованному Сереже. Все складывалось как надо, пока он не измарал их жизнь погоней за соблазнами.
— Ой, теперь я тебе наступила на мозоль.
— Ничего. Переживу.
— Все переживают, но при этом что-то навсегда теряется.
Они понимающе переглянулись. Невозможно одним словом описать урон, наносимый разводом.
— С тобой все хорошо? Утром я чуть не струхнула оставлять тебе Янку. Но ты нормально ее приняла, я списала на разводные дела твой видок.
— Очень много нюансов, которые нужно решить.
Вера придерживалась нейтрального тона. Ну не вытряхивать же сразу все подробности, включая психиатрический аспект. И про дочь рассказывать не хотелось. Даша поняла по-своему, закивала, поджав губы.
— Трудно разводиться с богатым, наверное? Хочет оставить тебя ни с чем?
Со стороны, должно быть, так и выглядело. Преуспевающий мужчина разводится с кукольницей. Та возвращается в квартиру матери, поджав хвост. Неприятно, когда о тебе так думают.
— Я сама от него ушла.
— Да ну?! А чего так? Из-за того мужика? Ну, с которым я вас видела?
— Нет, не из-за него. История длинная. Но все началось с тебя, если честно. Для меня, по крайней мере.
— А при чем тут я?!
— Тише, Яну разбудишь. С тебя, потому что еще тогда мне следовало быть настойчивее и выяснить, как все было на самом деле. Я бы раньше узнала, за кем замужем.
— Я с того случая обалдела. Он же от тебя никогда не отходил. Глазами делал неприличное. И тут такое. Не поняла, как все случилось. Я встретила его на пути в ваш дом, он сказал, что поможет найти Янкину панамку. И вдруг — уже целует. А я не сразу оттолкнула. Застал врасплох и… не могу объяснить, словно зачаровал. Кобель он первосортный! Но у нас ничего не было!
— Я тебе верю. Да, еще какой кобель! Потом я узнала о других. Которые с ним не только целовались.
— Ну надо же, а! И тебе никакие дома-машины не нужны?
— Не нужны, Даш. Я хотела бороться за семью. Думала, выжду, и все пройдет. Но он не переставал.
— И тогда ты нашла того, другого?
— Он друг.
— Ну да, заливай. Я же видела.
— В первую очередь друг. Потом все остальное.
Очень важное остальное. Но не распинаться же о любви к Виктору перед кем-то, кроме него самого. Он-то еще не слышал от нее вербального признания. А может, и не услышит? Переписка продолжалась. Нежная и заботливая. А звонка так и не было.
— Скажи, как Сережа заставил тебя скрыть правду?
Даша стыдливо опустила голову.
— Дал денег.
— Ну и молодец, что взяла. С него не убудет, и за ошибки надо платить.
И похоже, Сережа не подозревает, во сколько ему обойдутся домогательства до беззащитной женщины, приехавшей в его дом на день рождения Каролины.
— Таким надо прищемлять хвост!
— Думаю, у нас с тобой это получится.
— В каком смысле?
Вера улыбнулась с кошачьим прищуром.
— У нас есть шанс показать ему, как женщины могут за себя постоять…
* * *
Промышленный пейзаж за окном нагонял тоску. День перевалил за половину, и скоро здесь станет совсем мрачно. Вера плохо ориентировалась среди однообразных строений. Навигатор в последние двадцать минут словно взбесился. Настойчиво предлагал повернуть налево, где — Вера уже убедилась — совсем не то, что нужно.
Доверившись интуиции и памяти, она проехала дальше, чем показывала карта, и наконец увидела знакомое административное здание. Сережин завод. Не сказать, что большой и внушительный. Плоский и будто бы размазанный по земле, он состоял из несколько похожих корпусов, обшитых беленькими панелями, перечерченными сине-зелеными полосами. Химическое производство выдавали внешние технические коммуникации и гигантские цистерны. Никаких чадящих труб или едких запахов.
Первую половину дня Вера провела со своей адвокатессой. Несмотря на горячее неодобрение, она решила лично встретиться с Сережей. У нее была причина торопиться. Наконец-то назначили дату экспертизы. И если не поговорить с мужем заранее, все может вылиться в некрасивые разборки. А ей не хотелось публичных сцен. Он отец Каролины, в конце концов.
Виктора не поставила в известность по многим причинам. Во-первых, она не боялась Сережу. Во-вторых, хотела это сделать сама, чтобы победа была чистой. В-третьих, опасалась, что присутствие Виктора только разозлит Сережу, и кто знает, как он отреагирует, если решит, что его пытаются загнать в угол.