Терновая цепь

Уинстон проглотил орех, протянул лапку и вцепился в прут решетки.
– Милая птичка, – прошипел он. – Милая птичка.
«Ну, хоть что-то», – подумала Ариадна.
– Утро прошло хуже некуда, спасибо за то, что спросил, – произнесла она, просовывая между прутьями второй орех. – В доме так пусто и одиноко. Матушка без конца расхаживает по комнатам с удрученным видом – беспокоится об отце. Его нет уже пять суток. И еще… никогда не думала, что буду скучать по Грейс; но, по крайней мере, с ней можно было бы поговорить.
Она ничего не сказала насчет Анны. В ее жизни были вещи, о которых Уинстону незачем было знать.
– Грейс, – прокаркал попугай и с многозначительным видом постучал клювом по жердочке. – Безмолвный город.
– Действительно, – пробормотала Ариадна.
Ее отец и Грейс покинули дом почти одновременно, и эти события наверняка были связаны, хотя Ариадна и не могла понять, каким образом. Отец спешил в Адамантовую Цитадель, намереваясь допросить Татьяну Блэкторн. На следующее утро после его отъезда Ариадна и ее мать обнаружили, что исчезла Грейс – глухой ночью собрала свои скромные пожитки и ушла. Только во время ланча скороход принес записку от Шарлотты с известием о том, что Грейс взята под стражу и находится у Безмолвных Братьев, где дает показания относительно преступлений матери.
Мать Ариадны чуть не упала в обморок от волнения, прочитав записку. «О, мы приютили у себя преступницу, сами не зная об этом!» Ариадна в досаде подняла глаза к потолку и напомнила, что Грейс отправилась к Безмолвным Братьям по доброй воле, что они не арестовали ее и не выволокли из дома и что преступницей является Татьяна Блэкторн. Татьяна уже причинила людям немало неприятностей и горя, и если Грейс хотела сообщить Безмолвным Братьям какую-то новую информацию о деятельности матери, что ж, значит, она была законопослушной гражданкой.
Ариадна понимала, что скучать по Грейс смешно и глупо. Они почти не общались, когда та жила в их доме. Но одиночество настолько сильно угнетало, что ей сейчас необходимо было любое общество. Конечно, были люди, с которыми Ариадна совершенно точно хотела поговорить, но она изо всех сил старалась не думать о них. Она не могла называть их своими друзьями – это были просто знакомые. Но они были друзьями Анны, а Анна…
Ее размышления были прерваны пронзительным звоном дверного колокольчика.
Взглянув на Уинстона, она увидела, что попугай заснул вниз головой на своей жердочке. Девушка торопливо высыпала остатки орехов в кормушку, выбежала из оранжереи и поспешила в вестибюль, надеясь узнать какие-нибудь новости.
Но мать успела к дверям первой. Ариадна, услышав ее голос, остановилась на площадке второго этажа.
– Здравствуйте, Консул Фэйрчайлд. Добрый день, мистер Лайтвуд. Как любезно с вашей стороны навестить нас. – Она помолчала. – Может быть, вы хотите… сообщить нам что-то о Морисе?
Ариадна, услышав в голосе Флоры Бриджсток страх, решила не спускаться в холл. Снизу ее было не видно. Если Шарлотта Фэйрчайлд принесла новости – плохие новости, – она поостережется рассказывать всю правду при ней, Ариадне.
Девушка ждала, вцепившись в перила, и наконец снизу донесся негромкий голос Гидеона Лайтвуда.
– Нет, Флора. Мы не получали от него никаких известий с тех пор, как он уехал в Исландию. Напротив, мы надеялись на… на то, что вы сообщите нам что-нибудь новое.
– Нет, – ответила миссис Бриджсток чужим, невыразительным голосом. Ариадна поняла, что мать делает над собой огромное усилие, чтобы не выдать свои чувства. – Я подумала, что если он с кем-то и свяжется, то, скорее, с канцелярией Консула.
Последовало неловкое молчание. У Ариадны шумело в ушах. Она подозревала, что Гидеон и Шарлотта уже сожалеют о своем визите.
– Ничего не сообщали из Цитадели? – наконец спросила мать. – Ничего от Железных Сестер?
– Нет, – призналась Консул. – Но они известны своей скрытностью. Вероятно, допрашивать Татьяну оказалось непросто; я думаю, что им пока нечего сообщить нам, только и всего.
 
– Я знаю, что вы послали им несколько сообщений, – настаивала Флора. – А они не ответили. Возможно, в Институте Рейкьявика смогут помочь?
Мать говорила любезным тоном, но Ариадне показалось, что она сейчас окончательно потеряет самообладание и разрыдается.
– Я знаю, что его невозможно найти с помощью Отслеживающей руны, потому что нас разделяет море, но они смогли бы. Я дам вам что-нибудь из его вещей, отправьте им. Носовой платок или…
– Флора. – Консул говорила своим самым добрым, мягким тоном; Ариадна решила, что она, наверное, уже взяла мать за руку. – Это совершенно секретная миссия; Морис первый запретил бы нам извещать о его поездке других членов Конклава. Мы отправим в Цитадель еще одно сообщение и, если не получим ответа на сей раз, начнем собственное расследование. Обещаю вам.
Миссис Бриджсток что-то невнятно пробормотала – видимо, согласилась; но Ариадну терзало беспокойство. Консул и ее ближайший советник не посещали дома других людей лично просто потому, что хотели узнать новости. У них имелись на это какие-то серьезные причины, о которых они не стали сообщать Флоре.
Заверив хозяйку дома в том, что все будет в порядке, Шарлотта и Гидеон удалились. Ариадна, услышав скрежет засова, спустилась в холл. Мать неподвижно стояла у двери, но вздрогнула и обернулась на звук ее шагов. Ариадна постаралась изобразить недоумение и неведение.
– Я слышала чьи-то голоса, – начала она. – Это была Консул? Это она только что ушла?
Мать рассеянно кивнула.
– Ее сопровождал Гидеон Лайтвуд. Они приходили узнать, не получали ли мы сообщений от твоего отца. А я-то надеялась, что они расскажут мне что-нибудь.
– Все хорошо, мама, – сказала Ариадна и взяла ее за руку. – Ты же знаешь папу. Он всегда ведет себя осторожно, никогда не торопится; он вернется только после того, как узнает все, что сможет.
– О, я все знаю. Но… Это же была его идея – отправить Татьяну в Адамантовую Цитадель. Если что-то пошло не так…
– Им двигало милосердие, – твердо произнесла Ариадна. – Он не захотел запереть ее в Безмолвном городе, где она, без сомнения, окончательно свихнулась бы.
– Но тогда мы не знали того, что знаем сейчас, – возразила мать. – Если Татьяна Блэкторн имеет какое-то отношение к нападению Левиафана на Институт… это не просто поступок безумной женщины, которая заслуживает снисхождения. Это объявление войны нефилимам. Это выпад опасного противника, который заключил союз с величайшим злом.
– Она же находилась в Адамантовой Цитадели, когда на нас напал Левиафан, – напомнила матери Ариадна. – Как она могла в этом участвовать без ведома Железных Сестер? Не стоит тревожиться напрасно, мама, – добавила она. – Все будет хорошо.
Миссис Бриджсток вздохнула.
– Ари, – сказала она, – ты выросла такой милой девушкой. Мне будет ужасно не хватать тебя, когда какой-нибудь богатый и красивый молодой человек выберет тебя и ты выйдешь замуж и уедешь из нашего дома.
Ариадна неопределенно хмыкнула.
– О, я знаю, с этим Чарльзом получилась очень неприятная история, – вздохнула мать. – Но пройдет время, и ты встретишь мужчину получше.
Она глубоко вздохнула, расправила плечи, и Ариадна вдруг вспомнила, что ее мать – Сумеречный охотник, как и все другие. Преодоление жизненных трудностей было частью ее работы.
– Во имя Ангела, – произнесла миссис Бриджсток новым, бодрым голосом, – жизнь продолжается, и мы не можем целый день стоять в вестибюле и без конца обсуждать одно и то же. У меня много дел… супруга Инквизитора должна держать оборону, пока хозяин дома в отъезде, и все такое…
Ариадна кивнула, поцеловала мать в щеку и поднялась на второй этаж. Проходя по коридору мимо отцовского кабинета, она заметила, что дверь приотворена. Она слегка толкнула ее и заглянула в комнату.
Девушку встревожил беспорядок в кабинете. Если Ариадна надеялась, что пребывание в кабинете Мориса Бриджстока поможет ей почувствовать себя ближе к отцу, то ошиблась – более того, ее снова охватила смутная тревога. Отец был человеком брезгливым, педантичным и организованным – и гордился этим. Он терпеть не мог беспорядок. Она знала, что ему пришлось спешно уехать, но только теперь, увидев разгромленный кабинет, она поняла: в ту ночь отец был в панике.