Круто ты попал! (СИ)

– Давайте попробуем поговорить, – предложил Тео, – в крайнем случае, сведём всё к … как ты их называешь?
– Психологические тесты, – подсказал Морти.
– Кеннет, дружок, поработай ещё раз посыльным, пожалуйста, – повернулся ректор к своему секретарю, – слетай и пригласи к нам Огюста Стендриджа.
– Кого?! – Кеннет чуть не грохнулся на стол, но вовремя затормозил крыльями и шмякнулся на плечо Теодора. – Этот-то вам зачем? Вы же не хотите сказать…
– Именно так, мой друг, именно так, – Тео почесал мыша за ухом и повторил, – слетай, пожалуйста. Он по идее сейчас у себя в комнате.
– Нет, я слетаю, конечно, раз ты просишь, – проворчал Кеннет, – но предупреждаю: мне очень не нравится эта идея.
– Она никому не нравится, – философски пожал плечами молодой ректор, – скажу тебе больше — сложившаяся ситуация вообще не предполагает решений, которые хоть кому-то могут понравиться. Здесь, как говорится, нужно из плохих вариантов выбрать наименее отвратительный.
Кеннет тяжело вздохнул, осуждающе покачал головой, но послушно вылетел в приоткрытое для него Биэлем окно. В кабинете воцарилась тишина, но, как ни странно, она не была ни тяжёлой, ни мрачной — скорее, сосредоточенной.
Через несколько минут в дверь неуверенно постучали, и Тео, переглянувшись с друзьями, негромко сказал:
– Открыто, заходи.
Огюст Стендридж, неуверенно шагнувший в ректорский кабинет, замер на пороге, с недоумением рассматривая собравшихся в нём руководителей академии. Видно было, что он искренне недоумевает, зачем его сюда позвали.
– Здравствуйте, – тем не менее проговорил он, переступая порог, – вы меня звали?
– Здравствуй, Огюст, – взял на себя переговоры Теодор как глава академии, – проходи, садись, разговор у нас будет непростой и не совсем обычный, если можно так сказать…
– Если что, – неожиданно произнёс Стендридж, – меня всё устраивает, я не прошу вернуть меня домой.
Присутствующие задумчиво переглянулись, а Огюст молча переводил взгляд с одного на другого.
– То есть тебе не хотелось бы, чтобы с академией произошло что-нибудь несимпатичное? – не удержался и влез в разговор Мортимер.
– Не хотелось бы, – помолчав, осторожно ответил Огюст, – а почему вдруг возник такой вопрос?
– Да ты проходи, садись, – Теодор показал растерянному и напряжённому юноше на свободное кресло, – в ногах, как говорят, правды нет.
Стендридж кивнул и осторожно сел в недовольно скрипнувшее под его немалым весом кресло.
– Видишь ли, дело в том, что… – начал Тео, совершенно не представляя, как вести разговор.
– Да вы говорите прямо, а то мне как-то совсем не по себе, – неожиданно сказал Огюст, стиснувший подлокотники кресла.
Теодор вздохнул и посмотрел на парня, который совсем недавно сидел в этом кресле и пытался произвести на них впечатление своим социальным статусом и богатством. Нельзя было не признать, что за прошедшие дни Огюст сильно изменился, причём не столько внешне, сколько на ментальном уровне. Пока ещё никуда не делись ни лишний вес, хотя и в этом отношении наметились изменения, ни воспитанные годами высокомерие и эгоизм, но при этом что-то в нём неуловимо поменялось. Знать бы ещё, хватит ли этих изменений для успешного воплощения их замыслов.
– Ой, Тео, ну что ты мнёшься? – не выдержал повисшего молчания Мортимер. – Давай уже я скажу, а то ты до завтра будешь тянуть и выбирать подходящие формулировки.
– Ну, попробуй, – согласился Теодор и испытал некоторую неловкость из-за чувства облегчения, что безумную идею озвучит не он.
– В общем, Огюст, – Морти потёр руки и весело посмотрел на застывшего в кресле студента, – будешь шпионом!
– Кем буду?! – ошарашенно моргнул Стендридж.
– Шпионом, – с удовольствием покатал слово на языке Морти, – ну, в смысле лазутчиком, разведчиком, агентом…
– Я??! – Огюст растерянно посмотрел на Теодора, который тяжко вздохнул и виновато кивнул. – А, я понял — это шутка такая, да? Проверка на психологическую устойчивость?
– Моя школа! – гордо посмотрел на всех Морти. – С ходу соображает, на ходу, так сказать. Но — нет, Огюст, это по-серьёзному всё.
 
– Тогда я не очень понимаю, – развёл руками Стендридж, и Тео заметил, что на его руках уже нет перстней, красовавшихся там совсем недавно. Огюст заметил его взгляд и как-то слегка смущённо пояснил:
– Мешают камни катать, да и слишком свободны стали: боюсь потерять.
– Давай сделаем так, – наконец-то определился Теодор, – сейчас лейтенант Аш-Арбиэль тебе коротко расскажет суть проблемы, а потом мы поговорим дальше. Хорошо?
Говорил Биэль чётко, обстоятельно, но кратко, не вдаваясь в ненужные подробности, но и не упуская важных деталей. Рассказал об обороне замка, о том, как им тогда удалось победить, о том, как юная Изабель стала душой замка. При рассказе о подвиге девочки Огюст побледнел, сжал кулаки и нахмурился, что не укрылось от внимательно наблюдавшего за парнем Теодора. Историю о Великой Лестнице Огюст выслушал, как сказку, легенду. А вот то, что в академии есть те, кто служит её врагам, его явно насторожило.
– Единственное, что мы придумали, – это внедрить в группу заговорщиков своего человека, – завершил рассказ Биэль.
– Почему я? – спросил чрезвычайно серьёзный Огюст. – Я ведь не умею ничего такого, что, наверное, нужно… От меня вообще в таких делах пользы никакой…
– Поэтому и подходишь, – не стал хитрить Мортимер, – нам нужен тот, на кого ни за что не подумают. А вот в то, что ты недоволен режимом и вообще всем, поверить могут.
– Скажите, а что будет с… леди Изабель, если заговор удастся? – слегка дрогнувшим голосом спросил Огюст и неожиданно покраснел.
– Ничего хорошего, – честно ответил ему Тео, – скорее всего, её просто не станет… как, впрочем, и всех нас.
– Я могу подумать? – через какое-то время спросил Стендридж. – Я не готов ответить сейчас.
– Разумеется, – тепло улыбнулся ему Тео, – только не затягивай, если можно, хорошо?
– Я отвечу сегодня, – неожиданно твёрдо сказал Стендридж. – Как мне известить вас о своём решении?
– Мы будем здесь долго, – переглянувшись с друзьями, сказал Тео, – просто приходи, если решишь сказать «да». Мы будем ждать твоего решения до полуночи.
Огюст встал, сдержанно поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь в кабинет. Оставшиеся в комнате переглянулись, и Теодор озвучил мысль, которую никто не произнёс вслух, но которая так и витала в воздухе:
– Мы не можем его заставить, но я хочу верить в то, что он сделает правильный выбор. Ему сложнее, чем может показаться: согласившись на наше предложение, он рискует потерять то, что только начал завоёвывать. Не сломается ли?
– Может, он ещё и откажется, – не слишком, впрочем, уверенно, предположил Джулиан, – это очень опасная игра, и он не может этого не понимать. Это Морриган крикнул бы «да!» ещё до того, как ты договорил бы. А Стендридж другой.
– Это точно, – согласился с ним Тео, – фамильное здравомыслие и расчётливость не пропьёшь и не прогуляешь. Отцовская кровь скажется… А лорд Уильям умеет просчитывать ситуации на пять шагов вперёд.
– Ему просто надо посоветоваться, – с видом знатока сообщил всем Мортимер, – и я даже знаю, с кем. Вот! А вы не знаете, но если вы меня как следует попросите, я вам расскажу…
– Мортимер, – рыкнул на него Биэль, – тоже мне, нашёл время для шуток. Кого ты ему подсунул, признавайся…
– Ну, как тебе сказать, – поднял глаза к потолку Морти, но, наткнувшись на не обещающий ничего хорошего взгляд лейтенанта, перестал дурачиться. – У него есть три советчика, их я лично ему организовал, столько сил потратил — ужас… Ладно! Ладно!! Просто вы такие серьёзные — жуть, можно подумать, от этого проблемы решатся быстрее…
– Морти, – присоединился к Биэлю Кармайкл, – ты, конечно, божество и всё такое, но не наглей, а? Что за советчики?
– Сундуки, – сообщил Мортимер и скромно потупился, – три сундука, Первый, Второй и Третий.
– Что — сундуки? – озвучил общее недоумение Харви.