Настоящий американец 3 (СИ)

— У вас отличная разведка.
— А у тебя отличная команда. Да и сам ты, смотрю, не промах. Дайтона, Бельгия, уже и о чемпионате договорился. Но все это тебе не поможет завтра победить.
— Вы принимаете желаемое за действительное, — вежливо ответил я на подначку. Форд то ли меня прощупывает, то ли реально считает, что из-за молодости меня легко вывести из себя.
— Джентльмены, — в нашу словесную пикировку встрял губернатор, — Завтрашняя гонка вас рассудит.
  
Глава 20
 
Мы с пилотами вышли из занимаемого нашей гоночной командой бокса и дружно уставились в небо. Пока никаких признаков обещанного синоптиками тропического урагана, который, по их прогнозам, уже этим вечером должен обрушиться на восточное побережье, не наблюдалось. Солнце светило, ветер с океана не дул, тучи на Дайтону не надвигались.
— Думаете пронесет? — спросил сразу всех Майлз.
— В Пуэрто-Рико сейчас ветер под 75 миль в час и дождь стеной, — вместо обнадеживающего ответа повторил последние услышанные по радио новости Шелби.
Синоптики считают, что если этот ураган пойдет по обычному маршруту, на северо-восток в море вдоль побережья, то он может повернуть на запад и в итоге Дайтоне тоже достанется. И даже если поворота не произойдет, то ночью всё восточное побережье Флориды будет залито дождём. В общем, ни один вменяемый человек в такой ситуации не согласится участвовать в 24 часовой гонке.
Знаменитый австриец, чемпион мира Ники Лауда едва не сгорел заживо во время проливного дождя на этапе Формулы 1. Не хотелось бы, чтобы история Дайтоны началась с чего-то подобного. Это может поставить крест на гонке.
В будущем вопрос вообще бы не стоял. При таком прогнозе погоды гонки бы перенесли, зрителям вернули бы деньги за билеты и на этом вопрос закрыли. Но тут вам не там, на дворе середина пятидесятых, время непуганых идиотов. Левег на Ле-Мане не сгорел, Джеймс Дин из-за участия в съемках «Гран-При» тоже остался жив, до жуткой аварии Лауды еще два десятилетия. Понятное дело, каждый год случаются аварии, даже кто-то из гонщиков погибает, но пока отношение к этому, что у самих пилотов, что у владельцев команд наплевательское. Ну да, опасно, но это часть работы. Поэтому вполне возможно, что гонка состоится.
Когда мы вошли в конференц-зал, в котором должно было проходить собрание пилотов и руководителей команд, то все уже были в сборе.
Первым кого я здесь увидел был Генри Форд. Он беседовал с руководителем своей заводской гоночной команды. Их разговор сосредоточенно слушали пилоты, которые должны были стартовать на «фордах».
Откашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание всех присутствующих, я, как организатор гонки, взял слово:
— Господа, мы все знаем для чего здесь собрались. Поэтому не буду ходить вокруг да около и перейду к делу. Ураган может прийти к нам в районе восьми вечера. Скорее всего, он не заденет Флориду и обойдет её стороной, уйдя дальше на север, но также возможен и неблагоприятный вариант. В любом случае ночью обещают сильные дожди и ветер под 70 миль в час.
Поэтому у меня к вам только один вопрос — да или нет? Мы переносим гонку или проводим. И так как рисковать жизнями придётся пилотам, а это именно что повышенный риск в нашей и так опасной работе, то решать должны в первую очередь именно они.
Форду, судя по его недовольному виду, мое заявление о приоритете права голоса простых пилотов над голосами владельцев и руководителей гоночных команд очень не понравилось. Но мне было глубоко на это плевать, мне нужно было набирать очки репутации, а заодно подстраховаться, так что я проигнорированный его полный раздражения и гнева взгляд.
— Итак, у нас шестьдесят четыре пилота и соответственно шестьдесят четыре голоса, — продолжил я. — Господа пилоты, не стесняйтесь, высказывайте свое мнение.
— Джентльмены, с вашего позволения я начну. — Со своего места поднялся Зора Аркус-Дунтов, первый пилот заводской команды General Motors. — Я за то чтобы ехать. Мы мужчины или как? Ну, будет дождь, пусть даже ливень, но это же не повод отменять гонку. Так что я за то, чтобы проводить гонку. Кто согласен со мной поднимите руку.
 
— Я говорю от от лица всех пилотов Форда, это наше общее решение, — взял слово Тим Флок. — Мы едем!
— Уже восемь голосов «за», — прокомментировал Форд, буравя меня взглядом.
— Еще бы они не были «за», — отреагировал на это Шелби, — Они все на новеньком Ford Thunderbird, а это такая тяжелая машина что ей ветер, даже и такой сильный помехой не будет. Там металла на две наших Джульетты.
— А ты что думаешь? — также тихо спросил его я. Да, я не вмешивался в принятие этого решения. Все же не мне рисковать жизнью.
— Мы с парнями всё решили еще рано утром, когда только стало известно об урагане.
Шелби встал и так же громко озвучил мнение нашей команды:
— Пилоты Wilson American Alfa-Romeo тоже сегодня выйдут на старт. Америка — наш дом и трусить дома мы не будем.
В итоге, если у кого-то и были сомнения и возражения, то вслух никто их не высказал. Все шестьдесят четыре пилота проголосовали за гонку.
— Хорошо джентльмены, гонка будет, — подытожил я. — Тогда нужно подписать бумаги о том, что вы понимаете все риски и в случае чего никто не будет иметь претензий к организаторам гонки. Мистер Мэтьюз, прошу вас, — передал я слово юристу.
Формальности были быстро соблюдены и все причастные вернулись к своим обязанностям, а владельцы гоночных команд прошли в ложу для почетных гостей. Туда же направился и я.
Поздоровавшись с высокопоставленными гостями: братьями Кеннеди, как всегда безупречной Жаклин и губернатором Флориды, я устроился рядом с условно своими. Здесь были совладелец трассы в Дайтоне — Алекс Ульманн, Bank of America традиционно представлял президент, Дункан Оппенгейм с сыном представляли одного из главных спонсоров гонки — American Tobacco. Также в ложе находились Рэй Крок, Дино де Лаурентис с главными актерами “Гран-При” и конечно Перри Мэтьюз с сестрой. А вот Ромео на гонку приехать не смог.
Старт гонки, как и в Ле-Мане был назначен на три часа пополудни. Финиш, если ничего экстраординарного не произойдет будет завтра в это же время.
За сутки болиды, те, которые финишируют, должны будут пройти где-то в районе четырёх тысяч километров. Примерно столько же сколько и в Ле-Мане. Может быть даже чуть больше, потому что у меня на трассе есть целых два “Мульсана”, а не один как во Франции. Две длинные прямые, одна пять а вторая четыре километра нужны для того чтобы машины могли показать себя с лучшей стороны в самом любимом для американцах деле — в обгонах.
Например, если взять тот же NASCAR будущего, то ничего примитивнее него просто быть не может. Один большой поворот налево. Но сочетание сумасшедшей скорости, обгонов и аварий делает эту гоночную серию самой популярной на телевидении во всём мире.
Поэтому в Дайтоне обгоны мне тоже очень нужны.
Ровно в три часа дня губернатор объявил гонку открытой, и пилоты начали. Как и полугодом ранее тридцать человек сорвались со своих мест и побежали к машинам.
Не участвовали в этом забеге только наши пилоты — Жаки Икс и Пьер Левег. Оба согласились с моими доводами, что вероятность аварии при таком старте действительно слишком велика, а особой выгоды этот забег не принесёт. Так что наша гоночная команда выделилась из всех не только необычной раскраской болидов, ярко-красных с широкой черной полосой, но и поведением пилотов.
К счастью, больших неприятностей на страте нам удалось избежать, в результате суматохи столкнулись только две европейские машины, второй экипаж Феррари и Ягуар, но их повреждения оказались не критичными и, проковыляв один круг, а затем вернувшись в боксы, они вышли на трассу. Правда, о победе этим машинам можно было уже не мечтать.
Мои же гонщики заняли места ближе к концу пелотона.
Первые два часа гонки оказались самыми напряженными. И, честное слово, когда я сам был за рулем, то волновался куда меньше. Вернее, вообще не волновался. Было не до того. А сейчас, находясь в вип-ложе смолил одну сигарету за другой. Даже на Эмму не отвлекался, а она, между прочим, сегодня вырядилась в очень дерзкий для этого времени брючный костюм. Все мужики облизывались на ее аппетитный зад и умопомрачительно длинные ноги, отчего Перри наливался злостью. Она даже затмила голливудскую звезду Одри Хепберн. Хотя я считал, что вместе они смотрелись очень сексуально и дополняли друг друга. Брюнетка в паре с блондинкой — всегда выигрышный вариант. Нет, можно и рыжую добрать до трио, но это уже дело личных предпочтений.