Сумка, посох и удача! (СИ)

— Не паникуйте, Дереванш. Демоны бывают разными. Есть среди них откровенные сволочи, а есть так себе ребята, с которыми можно договориться и даже дружить. А разве мало в вашей истории случаев, когда маги заставляли на себя работать самых несговорчивых представителей нечистого рода? Эх, не ту вы книжку начали читать, — я ковырнул пальцем фолиант в руке библиотекаря. — Ведь среди книг виконта были и «Демоны Варивии». Думаю, это произведение сейчас более злободневно. Кстати, помните железную цепь среди вещиц Марга? Ну-ка, — я открыл сумку и, дотянувшись до сундучка, вытащил то, что искал.
Цепь была бы вполне обычной, вроде тех, на которых в Мильдии водят домашних пантер, но несколько длиннее и тоньше. Видно, что ей исполнилось не меньше, чем грехам человеческим: металл казался порядком истертым, с множеством вмятин, заглаженных зазубрен. Я присмотрелся лучше и увидел то, что ожидал: на каждом звене проступала аккуратная руна Хряп (всем известный знак оглушения и подчинения).
— Скажу вам ответственно, это цепь служит для пленения демонов. На вид она обычная, железная, ничем не примечательная, но на самом деле — штуковина из особого сплава и обладающая большой магической силой, — с бряцаньем взвесив ее в правой руке, заключил я. — Как вы думаете, господин архивариус, на кой хрен виконту нужна эта цепь и магические книги? И почему наш Аракос проявлял такой нездоровый интерес к темной магии в беседе с вами?
— Не знаю. Все это в голову не помещается, — кенесиец тупо глядел в лысоватый затылок кучера, словно намереваясь позаимствовать часть ума из его черепушки. Кучеру было все равно: он разморился на солнышке и уже клевал носом, доверив наше путешествие к Илорге лошадям.
— Неужто думаете, что копатели привлекли к поискам Сапожка кого-то из демонов? — встрепенулся Дереванш.
— Вполне может быть. Или им удалось пленить кого-то из потусторонней силы, или заключили с той силой какой-то договор. Только не думаю, что Варшпагран как-то связан с братством, — после глубоких раздумий произнес я. — Точно не на них он работает.
— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась Элсирика.
— А потому, что Варшпагран знал содержание Клочка Мертаруса. Он мне сам сказал об этом. И не соврал, потому что не стал даже разглядывать пергамент, когда он попался ему на глаза. А раз так, раз демоненыш знает текст из Клочка Мертаруса, то и братья копатели знали бы написанное на пергаменте, будь Варшпагран их сторонником. Понимаете, тогда бы братья не пытались заполучить свиток, а просто воспользовались бы знанием Варшпаграна.
— Верно, — согласился Дереванш.
— Это получается, что между демонами существуют некоторые разногласия? — предположила Рябинина, щурясь от яркого солнца.
— Между ними никогда не было согласия. Даже более того: каждый из них сам по себе, а если они дружат, то обязательно против кого-нибудь, — сообщил я Рябининой расхожую истину.
— Я имею в виду, разногласия в том, как обойтись с наследием Пелесоны.
— Скорее всего, так. Разделились на разные партии, и каждая желает наибольшую выгоду из этой истории выжать, — ответил я.
Так в тихой беседе, перешедшей постепенно из болезненной практической области в область теоретическую, мы достигли границы с Илией. На проверочном пункте, состоявшем из огромной желтой будки и примыкавшему к ней навесу, где толпилось много всякого люда, нас остановили на досмотр.
Бородатый капрал с двумя помощниками что-то долго вынюхивали возле нашей повозки, в то время как другие экипажи и грузовые телеги проезжали без всякого внимания пограничных надзирателей. Обойдя раза три вокруг нашего экипажа, заглянув под днище, в пустующий грузовой отсек и чуть ли не кобылам в попки, бородатый илиец указал на мою сумку:
— Это вот откройте.
— Может вам еще и карманы вывернуть? — возмутился я. — Почему свободно проезжает целый обоз? — я махнул в сторону вереницы телег, груженных бочками и корзинами.
— Потому что они в замок графа Конфуза Пико. У него большое празднество на днях, — флегматично объяснил мне один из помощников капрала. — У нас по этому обозу распоряжение есть. А по вам, господа, распоряжения нет.
 
— Смотрите, — взяв у Дереванша сумку, я открыл ее и наклонил ближе к любопытному носу илийца.
Он, посапывая от удовольствия, начал рыться в верхнем отсеке. Что капрал доберется до секретных отделений, я особо не переживал. К тому же, ни водка, ни пиво с «Пепси-колой», ни рижские шпроты с четырехместной палаткой или сотня других штуковин из моего багажа не числились в списке запрещенных товаров к ввозу в их королевство. Но тут я подумал, а не ищет ли это официальное и наглое лицо что-нибудь из шкатулки виконта Марга? Ведь голубиная почта между Илией и Кенесией считалась налаженной, и вполне возможно, что Аракос подсуетился так, что все пограничные посты соответствующим образом были оповещены.
— О! — негромко, но с чувством, восклицал капрал, натыкаясь то на будильник, то на экстравагантный «Поляроид» или еще какую-нибудь неведомую ему штуковину.
За две минуты ковыряний он успел навести возмутительный беспорядок в верхнем отсеке, и я решил, что пора это прекратить — просто сунуть ему взятку.
— Нате вам, — я протянул ему прошлогодний календарик с видом на Кремль, освещенный праздничным салютом. — И это нате, — чтобы он уже точно отвязался, я вручил ему пачку фломастеров.
Капрал взял ее с боязнью, держа на вытянутой руке и таращась полоумными глазами на яркоцветные палочки в прозрачной оболочке. Его помощники замерли с вздохом восхищения.
— Волшебные писалки, — объяснил я. — Будете штрафы людям выписывать или чего вы там мулюете на нарушителей.
Чтобы он скорее понял назначение фломастеров, я вытащил листок белой бумаги, взял из его рук красный фломастер и жирно написал популярное русское слово «х*й». Рябинина взвизгнула от смеха, и илийцы пришли еще в большее недоумение. Тогда я написал рядом с русским словом аналогичное илийское и пояснил:
— Это вам: бумага и волшебные писалки. Дарю в знак глубокого понимания между нами.
— О, господин! — капрал согнулся в почтении, едва не ударившись подбородком о колесо повозки. — Как же вы щедры! Какой великое волшебство! — приговаривал он, пока мы устраивались в повозке.
Отныне путь для нас был свободен. Повозка тронулась по дороге Илийского королевства.
— Цветные перья! Вы отдали ему волшебные цветные перья! — возмущался Дереванш, озираясь на удалявшийся пост. — Никогда в жизни я не видел цветных перьев! А вы ему все отдали!
Казалось, архивариус готов немедленно выпрыгнуть из экипажа и вырвать мой подарок из рук капрала.
— Успокойтесь, мой друг, — я похлопал его по плечу. — У меня еще есть. Я вам подарю. Попозже. Когда Сапожок Пелесоновский обнаружим.
Проехав за пограничный пост еще лиг двадцать, мы остановились, чтобы отобедать в тени дубов у речки. Отсюда уже не так далеко оставалось до Илорги.
— Интересно, что же за празднество готовится у Конфуза? — спросила Рябинина, глядя на обоз, который мы недавно обогнали — теперь он полз по изгибу дороги к мосту.
— Вы знаете графа Конфуза Пико? — архивариус глянул на нее, поднося хлеб с ломтем ветчины ко рту.
— Да, конечно. Мы с ним познакомились в Фолене, в одном культурном салоне, когда представляли мою книгу. Очень милый человек, хорошо разбирается в современной литературе, — Элсирика прислонилась к стволу дерева и мечтательно улыбнулась. — Кстати, он купил здесь очень известный старый замок в трех лигах севернее Илорги. И приглашал меня именно туда. А замок, если я не ошибаюсь, принадлежал в свое время самому герцогу Суру Поризу.
— Самому герцогу Суру Поризу Рыжему? — с недоверием переспросил архивариус.
— Да. За этот замок только в пошлины он заплатил двадцать тысяч гавров — писательница откусила кусочек персика и слизнула с губ сладкий сок.
— Славный должен быть замок. Под стать великому герцогу. Ведь знаете, Поризу Рыжему еще при жизни воздвигли памятник за выдающийся Северный поход, — блистая библиотечным умом, сообщил Дереванш.