Его чёрное сердце. Искупление (СИ)

– Их?
– Нас, – развернул её к себе лицом и повторил, глядя в глаза: – Нас.
Она стала ближе в одно мгновение. Словно бы только что стояла по ту сторону водяной стены, а теперь прошла сквозь неё. Эта иллюзорная стена была последним, что нас разделяло, но именно она своей крепостью могла сравниться с веками.
– Я тебе соврала, – сказала Сабина тихо. – Вернее, не была до конца честной.
– Что ещё?
Что ещё мне предстояло узнать?! От бесконечных встрясок последних дней сводило скулы.
– Я не сказала тебе про то, что случилось, не только потому, что устала от крови и мести. Я испугалась, Амин.
– Марата? – я так и впился в её лицо взглядом.
– Нет, – она едва заметно улыбнулась. – Не Марата. Я испугалась, что всё начнётся заново. Ты узнаешь, что Лейла жива, и всё вернётся. Что тебе опять будет нужна она, а я… Я снова стану всего лишь её тенью. Похожей на неё младшей сестрой.
– Что за ерунда? – меня хлестнуло досадой.
– Не ерунда, – возразила Сабина. – Она всегда была важной частью твоей жизни. Ты всегда любил её.
– Была, любил…
Я представил Лейлу. Заставил себя представить её, но образ вышел смазанным. Подёрнутым туманом.
– Да, это было когда-то. Но теперь важное для меня – ты. Ты и наша дочь.
Она долго смотрела на меня. Очень внимательно, будто решала, стоит ли верить. Что я мог ей ещё сказать? Ничего. Да и не хотел. Для себя я всё уже определил. Никого больше – только она. Женщина, не боящаяся идти наперекор, не боящаяся, как сейчас, смотреть мне в глаза.
Ветер подул сильнее, бросил ей на лицо прядь волос. Исходящий от неё запах жасмина пьянил, и я, вдохнув поглубже, взял её за руку. Сплёл наши пальцы.
– Пойдём.
– Куда?
– Вниз. Здесь холодно.
Она пошла за мной. Совершенно спокойно, не пытаясь высвободить руку, как если бы это было в порядке вещей. Я вдруг легко представил нас через пять, через десять лет, идущих по каменистому утёсу или по берегу озера. Повзрослевшую Жасмин и старую Тошу, вяло плетущуюся за нами.
– Чему ты улыбаешься?
– Да так…
Сабина покосилась на меня с вопросом. Не став ничего пояснять, я повёл её дальше. В молчании мы спустились на берег. Утёс надёжно защищал от ветра, вода ласкала огромные валуны у его подножья. Встретить так старость? Почему бы и нет?
– Сабина, – позвал я её, едва она отошла к воде.
Сабина сразу оглянулась. Я понятия не имел, что хочу сказать ей. Увидеть её глаза в обрамлении ресниц, вот и всё. Нет, всё же одно сказать ей я хотел. Должен был сказать.
– Прости меня. – Подошёл и встал позади неё. – Прости, Сабина.
– А если не прощу?
– Если не простишь… – я посмотрел на воду. – Тогда мне придётся превратиться в утёс. А может быть, подняться на него и броситься вниз. Я стану чёрным камнем с какой-нибудь особенно чёрной выбоиной в форме сердца. Через сотню-другую лет крепость развалится, а утёс так и будет стоять…
– Красивая была бы легенда.
– Была бы?
– Да, – она круто повернулась. – Ты же не думаешь, что после всего я дам тебе превратиться в утёс, Амин?
– Кто же тебя знает? Ты непредсказуемая.
– Ты знаешь, – вдруг сказала она тихо, положив руку мне на грудь. – Ты.
– Не знаю, – я сильнее прижал её руку. – Но у меня ещё есть время узнать. Если, конечно, ты не дашь мне превратиться в утёс.
– Не дам. Иначе мне придётся превратиться в озеро и целую вечность плескаться у твоего подножья.
– Красивая легенда. Но мне не очень нравится.
– Если честно, мне тоже.
Она замолчала. И я. Так и прижимал её ладонь к груди, глядя в тёмно-карие глаза. Потом поднял взгляд к губам и сжал тонкие прохладные пальцы.
Хватит ли мне жизни, чтобы узнать эту женщину? Познать её грани?
Вряд ли. Но попытаться, чёрт возьми, стоит.
  
Глава 22
 
Амин
В квартире меня встретил охранник.
– Всё в порядке? – спросил я без интереса.
Охранник утвердительно кивнул и показал на дверь в одну из комнат.
– Жди снаружи, – распорядился я. – После того, как я с ней поговорю, поедем в аэропорт. К машине я выведу её сам.
 
Не дожидаясь, пока он уйдёт, я пошёл в комнату. Лейла сидела на диване, подобрав под себя ноги, и читала. На ней был мой халат. Не побрезговала, надо же. Совсем забыл приказать, чтобы ей привезли что-нибудь из набитого шмотками чемодана.
Она оторвалась от книги. Меланхоличность мгновенно пропала. Напрочь забыв о том, что читала, она встала мне навстречу. Быстро преодолела половину комнаты и замедлилась в нерешительности. Шарила по мне взглядом, пытаясь что-то понять. Что именно, я догадывался.
– Сегодня ты улетаешь.
Достал из кармана билет и, подойдя, подал ей. Она не взяла. Даже рукой не шевельнула. Буквально вцепилась в меня взглядом, напомнив мне об утреннем разговоре с Сабиной. Всё-таки похожи они, как ни крути, хоть и разные.
Я подождал и бросил билет на диван. Её дело. В самолёт сядет, так или иначе.
– Ловко, Лейла. Браво.
– У меня не было выбора.
– Да, я это уже слышал.
От кого, до неё дошло сразу. Она так и подобралась, краска от лица совершенно отхлынула. За эти дни она похудела, под глазами появились тёмные круги, веки припухли. Да, плакала она всегда красиво. Правда, я её слёзы видел раза два от силы, да и то не по делу. Дурацкие киношные мелодрамы – не то. При серьёзном поводе у любого нормального мужика проснулся бы инстинкт броситься на её защиту. Да, она красиво плакала, красиво смеялась… всё делала красиво. Только в конце концов история наша вышла донельзя уродливой.
Неестественно выпрямившись, она вздёрнула дрожащий подбородок. Стиснула руки в кулаки, но это не помогло ей сдержать слёзы.
Стойкости её надолго не хватило. Порывисто отвернувшись, она вытерла глаза. Собрала на груди ворот халата.
– Мужа своего ты больше не увидишь, – сказал я, не подходя. – Переодевайся. Бери билет и спускайся вниз. Тебя отвезут в аэропорт.
– Я никуда не поеду. – Она снова повернулась.
В глазах так и стояли слёзы, но была в них и решительность, которой прежде я не видел.
– Где Марат, Амин?! Я не поеду без него! Ты меня не…
– Официально ты всё ещё моя жена, – резко оборвал её я. Она заткнулась мгновенно. – Хорошо подумай, хочешь ли ты остаться, Лейла.
– Лейла умерла, – сказала она тихо. Понимала, что стоит мне захотеть, и это будет исправлено.
– Умерла, – подтвердил я. – И, если ты хочешь, чтобы она оставалась мёртвой, убирайся из страны.
Посмотрел ей в глаза. В глаза женщины, которую когда-то боготворил, но сейчас чувство осталось одно – сожаление. О том, что выжег себя ненавистью, о том, что ошибся и надел кольцо на палец не той. Но это уже стало прошлым. Стало мёртвым.
– Тревожить мёртвых неправильно. Так давай не будем делать этого. Пусть Лейла покоится с миром. А тебе, Сьюзи, пора к сыну. Иначе он может остаться сиротой.
Она сглотнула. Сьюзи. Это имя ей подходило. Я мог легко представить её на пляже возле океана, на улице Нью-Йорка или на Звёздной Аллее Бродвея. На Золотом мосту Сан-Франциско или возле аккуратного загородного дома в американском пригороде. Где угодно, только не у подножья утёса возле своего дома и не в своей спальне. Не матерью своей дочери и больше никогда – своей женой. Потому что Марат, чёрт его подери, был прав. Это не моя женщина. Моя осталась там, где заснеженные верхушки гор утыкаются в брюхо серых туч или в звёздное небо. Где растут травы, которыми можно лишить жизни и воскресить, где моя малышка носится с собакой по лужайке. Там, где совсем скоро буду и я.
Лейла не сводила с меня глаз. По лицу катились слёзы, но подбородок её больше не дрожал. Порывисто, она подошла к дивану и взяла билет. Сжала в руке. Снова посмотрела на меня и, ничего не сказав, сорвала со спинки стула платье, в котором была несколько дней назад.
Да, они с Сабиной похожи. Сёстры, в венах которых течёт кровь их отца, как моя течёт в венах моей дочери.