Его чёрное сердце. Искупление (СИ)

– Я всю жизнь думала обо всех, кроме себя! – вдруг закричала она.
На глазах её выступили слёзы. Она подошла и заговорила быстро, сдавленно:
– Это ты думала о себе. Ты всегда была любимицей отца, а я, Сабина, старшей дочерью. Примерной старшей дочерью, которая не имела права на ошибку. Отец только и делал, что требовал от меня покорности. Ты представляешь, что такое быть идеальной дочерью Арсена Сафарова? Нет, Сабина.
– Неправда! – горячо возразила я. – Отец любил тебя! Он хотел для тебя только лучшего. И…
– Отец выдал меня замуж, хотя я умаляла его не делать этого! – снова закричала она, и слёзы потекли по её кукольному лицу. Крупные, злые. – Я не хотела выходить за Амина! Но кто бы меня слушал?! Раз он решил, что так будет, я должна была подчиниться! И плевать ему было на мои чувства!
– Неправда!
– Правда! Правда, Сабина! Тебе было хорошо, и ты ничего не хотела видеть! Ты даже не задумывалась, какая ответственность лежит на мне! Считаешь, что я эгоистка? Потому что я хотела счастья? Да даже если и так! Я хотела быть с мужчиной, которого люблю! Да, хотела! Хотела, Сабина! Хотела спать с ним и рожать от него детей! Хотела готовить ему завтраки и просыпаться с ним в одной постели! Ну давай, осуди меня за это! Давай, наша ты умница!
– Ты могла бы сказать Амину, что не любишь его…
Она вдруг громко рассмеялась, запрокинув голову. Рваным, ироничным смехом, который оборвался так же внезапно, как и начался.
Мы опять встретились взглядами.
– Он бы отпустил тебя.
– Правда? – с издёвкой переспросила она, а на лице отразилась незнакомая мне раньше ожесточённость. – Ты веришь в это? Амин взял бы и отпустил меня?
– Он любил тебя, – сказала я вслух, а в мыслях мелькнуло, что любит до сих пор.
Лейла отошла дальше, остановилась возле окна и прижала обе ладони к груди. Теперь она стояла боком ко мне. Ещё более стройная, чем раньше, в стильном розовом платье по колено.
– В том-то и дело, – спустя несколько секунд ответила Лейла. – Или ему казалось, что любит. Он хотел получить меня, – она повернула голову. – И он меня получил. Больше его ничего не волновало. Да, Сабина, он заботился обо мне и упивался этим. Но на мои чувства ему было плевать. Он не видел ничего, кроме того, что хотел видеть!
– Нет, он…
– Да, – перебила она. – Кем был Марат? Ты помнишь, кем был Марат?
Я не ответила. Лейла не стала продолжать. Обе мы застыли на долгую минуту, пока мне всё это не надоело. Слова. Молчание. Изменить что-либо было не в состоянии ни то, ни другое. Беззвучным криком продолжающий звучать внутри вопрос «как?!» так и рикошетил в самое сердце.
– Что бы ты ни сказала, это неважно. Твой муж хотел убить меня, – прежний холод вернулся. Я словно опять погрузилась под воду, с той лишь разницей, что теперь могла дышать. Но холод проник под кожу, в душу, в сердце.
– Теперь я понимаю, зачем он приехал к Амину. Это вы тоже вместе придумали? – взгляд на сестру в упор. – Он хотел убить меня, Лейла. Ты знала об этом?
– Он не хотел… – Лейла побледнела. – Сабина… – шагнула ко мне. – Послушай…
– Это ты послушай, – я отдёрнула руку. – Уезжай туда, где ты была всё это время. И чем скорее, тем лучше. Если я не рассказала Амину правду до сих пор, это не значит, что буду молчать дальше.
Сестра мотнула головой, как будто не верила. Ещё раз.
– Нет, Сабина, пожалуйста! – всё-таки вцепилась мне в запястье. – Марат не хотел. Он…
– Ты себя слышишь?! Послушай, что ты говоришь, Лейла!
– Он испугался! – со слезами выкрикнула она и сразу же заговорила тише: – Ночью он рассказал мне всё. Той же ночью. Он не хотел, просто…
Её губы затряслись, слёзы текли не переставая. Неожиданно она упала на колени и сжала мою руку крепче.
– Не говори ему, Сабина, – зашептала она с мольбой. – Он убьёт его. Если он всё узнает. Боже… – всхлипнула надрывисто. Прижалась щекой к тыльной стороне моей ладони. – Не говори ему, умоляю тебя! Я сделаю всё, что ты захочешь! Только, пожалуйста…
– Прекрати! – я вырвала руку. – И встань. Раньше надо было думать. Я даже… – затрясла головой. – Как это всё вообще… Тебе плевать на всех! На отца было плевать, на Амина, на меня! И сейчас тоже плевать!
 
Она присела на пол, накрыла лицо руками и надсадно выдохнула. Её узкие плечи поднялись и опустились. Так же резко она убрала руки и вскинула голову.
– Не говори ему, – попросила она глухо. – Я… я беременна…
– У меня нет тайн от мужа, – отрезала я и пошла к двери.
Сердце билось в горле, к глазам подкатывали слёзы. Меня тошнило от вранья, от пошлости и низости всего, через что я прошла из-за предательства. От того, что, почти не разбирая дороги, я шла к лестнице и думала, что лучше бы Лейлы не было. Что лучше бы всё было так, как я думала эти годы. А потом от того, что на самом деле я понимала – не лучше. Схватившись за перила где-то между третьим и вторым этажами, я остановилась. Вокруг было тихо. Дальше пошла уже медленнее. Чего я хотела? Подтверждения? Оправданий? Чего?
Амин
Захар подошёл, едва машина остановилась возле ресторана, где мы должны были встретиться с начавшим забываться местным чиновником. Давно надо было напомнить, что и как, но я всё откладывал.
– У меня новости, – сообщил Захар, и я сразу же понял, что к встрече это отношения не имеет. Захар подтвердил: – Относительно вашей жены.
– Говори.
– Сегодня ей звонил Марат.
Я резко перевёл взгляд на Захара.
– После его звонка Сабина стала собираться на встречу. Ваш брат снял номер в «Сатурне». Сегодня в три они должны встретиться там.
Я посмотрел на время. На дверь ресторана.
– Едем, – приказал я водителю. – Давай к «Сатурну». Со всем остальным разберусь потом.
Сабина
В такси я не села. Вызвала, но, когда машина подъехала, отменила заказ и пошла в другую сторону. Поняла, что не смогу сейчас находиться в тесном салоне наедине с водителем. Идя по улице, вспоминала детство. Сколько раз мы с Лейлой сидели во дворе дома, разговаривали о пустяках, сколько было всего… Неужели всё это мои придумки? Неужели по-настоящему близки мы никогда не были?
Дойдя до озера в парке, я остановилась. Совсем не похожее на то, что разлилось возле дома Амина, оно было окружено зеленью и скамейками. Как же сильно изменилась сестра… Даже говорить стала иначе, с чуть заметным американским акцентом. Через разверзшуюся между нами пропасть мост уже не перекинуть. Даже шаткий верёвочный.
– Чужая, – сказала я одними губами, пробуя слово на вкус. Оно оказалось солоноватым и тёплым, как слёзы. – Никто из нас не заслуживает предательства, – добавила, смотря на отражение деревьев в воде. – Никто.
Что сделает Амин с Маратом, когда правда откроется? Меня передёрнуло. Сколько же смерти! Мы все буквально пропитаны ею! Даже пахнущая цветами Лейла в безупречном розовом платье!
– Не хочу, – снова одними губами, а в сердце эхо: не хочу, чтобы Амин пропах ею ещё сильнее.
Хочу дышать им, чувствовать его запах, и чтобы больше никакой смерти. А он ведь убьёт Марата несмотря на то, что тот его брат.
Постояв ещё немного, я всё-таки вызвала такси. Пора возвращаться домой. Решимость рассказать всё Амину сегодня же, пошатнулась. Пусть Марат вначале уедет, и Лейла тоже. В Штаты, на край света или ещё куда – какая разница? Лишь бы подальше. Если Амин узнает, что она жива, неминуемо захочет найти её, увидеть. Разделается с братом, а потом… Он ведь не забыл её. И не забудет никогда. Я – лишь её отражение. Такое же, как отражение деревьев в воде. Стоит бросить камень, и оно подёрнется рябью, пойдёт кругами, как моя жизнь. Даже если я расскажу Амину правду после того, как сестра и Марат уедут, он будет искать их. Как искал меня. И найдёт. Рано или поздно, как бы они не прятались. В его жизни вновь появится Лейла, я же… Кем стану я? Тенью? Кругами на воде?
– Остановите, пожалуйста, у торгового центра, – приняв решение, сказала я твёрдо.