Господин маг. Трилогия (СИ)

— У меня и «клюква» есть, — Жест в сторону лежащего на столе кинжала: — Ну, здравствуй, сестренка.
— Таким большим человеком стал. А нас совсем забыл.
— Как видишь, не забыл. Я тебе с Мишей даже пару писем написал, но вы не ответили. Вот и пришлось попросить вас разыскать, раз меня в Тьмутаракань на практику послали.
После чего критически оглядел сестру:
— Ты, давай, садись и рассказывай. А я пока посмотрю, что у тебя со здоровьем. Все-таки я уже целитель шестого разряда, хоть и без перстня, его только при окончании Академии дают. Не нравится мне что-то, как ты выглядишь.
— Да ты! — Как-то по базарному взвизгнула сестра, но тут до нее дошло, что ее будут бесплатно лечить, так что дальше продолжила спокойным голосом: — По-всякому я тут живу. Не скажу, что хорошо. Не на то надеялась. Но я-то ладно, а вот с матерью совсем плохо.
— Что так? — Петя старался не отвлекаться, рассматривая Клаву в магическом зрении. Картина была, действительно, не слишком хорошей. Весь организм был какой-то разболтанный, энергоканалы перекошены, кругом ссадины и мелкие воспаления. Печень раздражена, желудок собирается обзавестись язвой. В общем, полностью здорового ничего нет. И в довершении безобразия, похоже, у сестрицы еще и венерическая болезнь какая-то. Хорошо хоть локальная, значит, не сифилис. Триппер, наверное.
Н-да.
Параллельно поддерживал беседу:
— Мать мне ни разу ни на что не жаловалась. Несколько писем я ей написал. Дважды деньги переводил. Надеюсь, дошли. Ты не знаешь?
— Дошли. На них сейчас и живет. Отец-то помер. Допился, наконец. Вот пенсию платить и перестали.
— Не знал, — Известие о смерти отца оставило Петю не то, чтобы совсем равнодушным, но было воспринято им, как естественное. Даже некоторое облегчение испытал. Собственно, приезжать в Пест ему не хотелось, прежде всего, из-за вечно пьяного отца: — Давно это случилось?
— Месяца два назад.
— Деньги на похороны нашлись?
— Похоронили. Подробностей сама не знаю.
Откуда сестра, вообще, знала о матери, Петя уточнять не стал. Помнил, что женщины как-то умудряются быть в курсе событий им одним известным способом. Да и не важно это теперь.
— То есть жить им теперь не на что?
— Я же говорю. Только на тебя мать и надеется.
В общем, ожидаемо. Не сказать, чтобы Петю перспектива содержать оставленную в прошлом семью сильно обрадовала, но и отрекаться от нее совсем было бы не по-человечески:
— Ладно, стипендию мне должны с нового учебного года прибавить, высылать матери по тридцать пять рублей в месяц, пожалуй, смогу. Она, надеюсь, деньги пропивать не будет.
Петя вдруг почувствовал себя старым. Вот и обязательства у него появились. Причем, надолго. Как бы не до конца собственной жизни. Материной, так уж точно. И ведь только высылкой старой пенсии отделаться не удастся. Наверняка теперь просьбами одолевать начнут. И, кстати, конкретно сейчас помочь не мешает. Надо матери новую жизнь налаживать, дом в порядок привести.
— Ты как, — обратился он к сестре: — Можешь съездить к матери, помочь на первых порах? Здесь, как я понимаю, семьей не обзавелась еще?
И, в ответ на вопросительный взгляд:
— Денег я дам.
— Много?
— Достаточно. Позже обсудим. Ты пока про себя рассказывай.
Дальше Петя почти не слушал, погрузившись в свои целительские проблемы. Так, краем уха иногда что-то улавливал. Да изредка «угукал» в ответ.
Судя по услышанным обрывкам сестра своего места в Тьмутаракани не нашла. С братом виделась редко, выживала, как могла сама. Торговала (если было чем), воровала (если было что), проституцией тоже не брезговала. Но ни в одном борделе не состояла и от сутенеров бегала, так что считала себя порядочной девушкой.
Брат тоже тянул лямку, жил в казарме, получал гроши, которые тратил на дешевую выпивку и не менее дешевых шлюх. Перспектив для него выбиться в унтеры Клава что-то не заметила. Но, хотя бы жив и при деле. То есть при службе.
Ну а сестре, наверное, лучше бы в Пест вернуться. Нечего ей тут делать. Город, конечно, портовый, да женихи из матросов что-то не очень оказались. Не спешат семьями обзаводиться, стараясь получать свое от баб без обязательств. И что самое обидное, это у них получается. Те же, кто по возрасту или состоянию здоровья на берегу оседают — тоже не подарок. Старые, больные, да и пьют в большинстве не меньше покойного папаши.
 
Есть, конечно, еще чиновники, купцы и приказчики, но тем бесприданница Клава неинтересна. Вот и состарилась девушка раньше времени. Впрочем, это дело поправимое.
— Знаешь, у тебя так все запущено, что сразу я тебя в порядок не приведу. Только подлатаю. Мне, к сожалению, скоро уезжать отсюда придется. В столицу вызывают. Но, как закончу Академию, к вам в Пест наведаюсь. Тебя долечу, матери, если смогу, здоровье поправлю.
— В столицу?
Пришлось самому рассказывать о своих приключениях. О блокаде Томы, о том, как он с молодым Паленом двух османских магов в плен взял. И что из этого вышло.
Говорил довольно сжато, с паузами, так как одновременно старался выправить у Клавы энергосистему. И периодически «малое исцеление» на пострадавшие органы накладывал. А в область таза так и «среднее исцеление» наложил. В общем, устал изрядно.
Сестра донимала расспросами, но сил у него уже не было. Выдал ей сто рублей на билет (второго класса) и замену одежды. Надо бы что-нибудь более приличное купить, все-таки в родной город собирается. В баню и к куаферу тоже неплохо бы наведаться.
Судя по тому, как Клаву буквально ветром сдуло, сумма для нее была очень значительная. А Петя получил возможность помедитировать, восстанавливая силы.
Как немного отдохнул, пошел и сестре о номере договариваться. Пускать ее ночевать в свой совершенно не хотелось, а отправлять домой было бы жестоко. Да и есть ли у нее тут нормальный дом?
В том, что та сбежит с полученными деньгами, не опасался. Не совсем дура. Ясно, что у Пети эта сотня не последняя. Скорее, с ним в столицу поехать проситься будет. Придется проявить строгость.
Действительно, Клавдия вернулась даже раньше, чем он ожидал. Еще темнеть не начало, а она уже со всем управилась. И выглядела теперь гораздо лучше, чем утром. Как на лицо, так и по одежде.
И даже билет купила на следующий день. Не потому, что так спешила, а потому, что поездов других не ожидалось. Петя даже заволновался. А Пален на чем ехать собирается? Тем же поездом? Почему тогда его не предупредили?
Пока же сводил сестру в расположенный неподалеку ресторан. Поесть нормально и продолжить беседу. Впрочем, неожиданно выяснилось, что говорить-то почти и не о чем. Глобальные события они друг другу уже поведали, а мелкие на их фоне именно что слишком мелкими казались.
Впрочем, Клава неожиданно стала расспрашивать Петю о Баяне, а потом переключилась на Дальний. Действительно ли там женщин не хватает, и когда туда Петя снова собирается поехать.
Пришлось ее огорчить, что про свое окончательное распределение после Академии он сам сведений не имеет. В прошлом году просился на практику в Тьмутаракань, так его в Ханку услали. В этом думал снова туда поехать, тем более приглашение оттуда было, но послали сюда. Так что он теперь боится загадывать и, тем более, пожелания высказывать. Похоже, в Академии все наоборот сделают.
Ну а утром проводил сестру на вокзал (на извозчике). Когда и откуда у той два баула с вещами успели появиться, он не понял, но так даже лучше. Не совсем голодранкой вернется. После чего, поколебавшись, выдал ей целую тысячу рублей. У самого не намного больше осталось. Но надо им там помочь жизнь наладить. Даже выдавил из себя обещание прислать еще, если очень надо будет. Не такую же сумму, конечно, но поможет. И подтвердил, что по тридцать пять рублей будет матери с каждой стипендии переводить.
На прощанье обнялись. Что-то Клавдия вела себя на редкость тихо. Робела перед ним, что ли? Раньше, насколько он помнил, она за словом в карман не лезла и, вообще, была скорее нахальной, чем скромной.