Граф Рысев (СИ)
Дома сразу же пошёл на кухню. Есть хотелось так, что живот начал болеть. Память-то у меня, может и отшибло, но думать и анализировать я не разучился, поэтому очень быстро пришёл к выводу, что в моём состоянии виноваты мои попытки колдовать. Похоже, что мои каналы и источник совсем как мышцы и связки не готовы к таким нагрузкам.
Накормили меня хорошо. А я, кажется, понял, как нужно добывать в этом доме еду — надо идти на кухню и просить накормить бедного голодного ребёнка. И это я вовсе не рысёнка имею в виду. Потому что кухарка, увидев, как я набросился на простой суп с хлебом, чуть не разрыдалась, приговаривая при этом.
— Совсем заморили дитё. Вон какой худой. В чём только душа держится.
Наевшись и отдышавшись, я встал и направился в мастерскую, предварительно полюбовавшись Фырой, которая поела и ушла спать в свою корзинку, куда уже могла залезать самостоятельно. Вот кто-кто, а она худой и изможденной не выглядела.
Я хотел сразу пройти в комнату с верстаком, но ноги понесли меня в аквариум. Там я долго стоял и смотрел на ненаписанную картину. Даже набросок был неправильный. Решительно взяв карандаш, я очертил круг поляны. А рысь поместил в центр. Вот здесь должны быть два вековых кедра. Сделав набросок, отступил в сторону. Да, вроде бы теперь правильно. А когда краски лягут, то поляна будет окружена огнём.
— Ты решил всё-таки нарисовать эту картину? — я положил карандаш и обернулся к деду, который стоял возле входа в комнату.
— Да, теперь я знаю, какой она должна быть, — я смотрел на него, отмечая, что складка между бровей углубилась, словно он много размышлял о чём-то очень неприятном. — Что-то случилось?
— На твоё имя пришло приглашение к Свинцовым, — наконец, произнёс граф.
— На моё имя? — сказать, что я удивился, это ничего не сказать.
— Завтра Свинцовы дают бал. Если я правильно понял, старого барона уговорил, а может быть, и заставил Соколов, вынудив прислать это приглашение. Я-то там персона нон-грата, — дед усмехнулся. — Ты можешь отказаться. На такие вечера приглашение должно быть прислано заранее. И мы можем даже не отвечать, просто проигнорировав послание.
Ну уж нет. Я тут с ума схожу, думаю, под каким предлогом нанести визит, а тут и выдумывать ничего не надо.
— Соколовы решат, что в чем-то провинились. А они оставили у меня приятные впечатления, — осторожно ответил я. — К тому же, я хочу увидеть гостей. Вдруг память проснётся, и я узнаю кого-то из них?
— Я о том же подумал, — дед ещё больше нахмурился. — Поэтому и послал отряд в патрулирование. Мало ли. Вдруг кто-то из «гостей» придет к тому же выводу, и постарается завершить начатое? — добавил он ядовито, намекая на мою пробитую голову. — Тогда я скажу гонцу, чтобы передал своему господину о твоём согласии.
— Зачем? — я так зло усмехнулся. — Я так заявлюсь, ещё и опоздаю. Я же творческая личность. Сегодня не хотел, а завтра мне утром шлея под хвост попадет и со страшной силой захочется этот бал посетить. Сделаю сюрприз хозяевам. Приглашение же я не заставлял их присылать. Они сами расстарались.
— Ох, Женя, доиграешься ты когда-нибудь, — граф покачал головой и вышел из комнаты, видимо, чтобы послать гонца подальше в направлении дома, пояснив, что музы молодого графа сейчас заняты и согласия ни на что не дают.
Я же направился во вторую комнату. Мне нужно срочно доделать ружья. Что-то мне подсказывает, что они могут скоро пригодиться.
Глава 14
Проснулся я в одиночестве. Алëна сама не приходила, а специально я её не звал. Этой ночью следовало выспаться, не отвлекаясь на девушек.
Пора собираться на бал. Охренеть, не встать. Одно это слово вызвало у меня изжогу. Но, что поделать, я граф, а не абы кто с соседнего хутора. И мне придется по балам и по салонам шляться, и самому эти самые балы устраивать. Поэтому, нужно себя пересилить, встать уже с постели и начинать собираться. Чтобы хотя бы позавтракать успеть и получить заряд бодрости в виде еды.
Ехать до Свинцовых далеко. Да и дед настоял, чтобы я машину взял, это статусность и дорогие понты. На этих посиделках не будет никого превосходящего меня в знатности. И даже моего уровня никого не будет. Так что это ещё и прекрасная возможность потренироваться на баронах.
Приведя себя в порядок, я подошёл к шкафу, в котором подходящего наряда не оказалось. Так, дед что, не только на еде, но ещё и на одежде для внука экономит? Быть того на может.
— Тихон! — заорал я, пытаясь докричаться до денщика
— Я здесь, ваше сиятельство, — он появился практически сразу, ещё эхо от моего крика не успело затихнуть. Появилось же эхо, потому что я кричал в пустой шкаф, не иначе.
Я покосился на дверь. У меня возникло очень странное ощущение, что он появился, не открывая дверь. Как будто телепортировался.
— Тихон, а у меня вообще есть, во что на бал одеться? — спросил я, разглядывая две рубашки, пару штанов и куртку. Ботинки были одни и стояли возле двери, начищенные до блеска. Жалкая стопка белья на полке как-то не улучшило моё настроение.
— Конечно, ваше сиятельство, — осторожно ответил Тихон. — А вы почему здесь смотрите? Здесь же те вещи висят, которые вы носить ежедневно изволите. Вы же сами приказали не загружать шкаф и вашу голову кучей барахла. Или я должен был приготовить костюм? Но, ваше сиятельство, вы сами всегда выбираете, что на бал наденете, перед тем, как начать одеваться.
Я мысленно досчитал до десяти. Потом посмотрел Тихону в глаза и тихо, чтобы на крик не сорваться, произнёс.
— Тихон, просто покажи мне, где одежда хранится.
— Так вот тут она, — и он жестом фокусника открыл дверь, скрытую за портьерами.
Если бы он мне эту чертову дверь не показал, сам бы я её хрен нашёл бы. И вела эта дверь в гардеробную. Зайдя в комнату, я присвистнул. На одежде дед точно на экономил. Но у меня появилась другая проблема — я стоял, хлопал глазами и не знал, что выбрать.
— Всё-таки человеку нельзя давать выбор ни в чём, даже в выборе одежды, — пробормотал я, и принялся осматривать вешалки с одеждой. Наконец, мой выбор пал на белый костюм тройку. — Но, я всё-таки художник, — бормоча себе под нос, как мантру, вытащил рубашку красивого темно-фиолетового цвета и шарф. Длинный полосатый шарф. — Да, вот это точно подойдёт. И никакого галстука.
Подумав, бросил все это добро на кровать.
— Вам помочь одеться? — Тихон вздохнул тихонько, но ничего насчёт выбора одежды не сказал. Привык уже к художникам, видать. Потому и не лез с выбором костюма для очередного пати.
— Нет, — я покачал головой. — Поеду в повседневной одежде. Эту аккуратно упаковать и сложить в машине. На подъезде к дому переоденусь.
— Вы уверены, ваше сиятельство? — Тихон взял в руки рубашку и поджал губы.
— Разумеется, я уверен. Портрет с мольберта сними, и заверни что ли. Не потащу же я его просто так. — Отдавая распоряжения, я вытаскивал из шкафа уже привычный костюм, вычищенный и выглаженный.
— Ваше сиятельство, вы хотите отдать свою картину? — в голосе Тихона было столько удивления, что сразу становилось ясно, раньше я так не делал.
— Да, во мне внезапно проснулось тщеславие, — я посмотрел на Марию, и начал уже одеваться. — захотелось, чтобы мои картины видел не только я. Как думаешь, смогу я заработать творчеством?
— Не знаю, как насчёт заработать, а успех у дам вы точно получите, — проворчал Тихон.
— Но это же здорово, Тихон. Успех у дам, который не будет мне практически ничего стоить. Двойное удовольствие, это ли не успех?
— Жениться вам, ваше сиятельство, надо, может тогда эта дурь из головы вылетит.
— Нет, а что сразу жениться? Я ещё слишком молод. Ещё не нагулялся как следует, — это я говорил уже закрытой двери. Вот же, ещё угрожает. Но, самое главное, чтобы деду такую замечательную мысль никто не подсказал. А то доброхотов-то хватает. Вон, тот же Тихон.
Наскоро перекусив, справедливо рассудив, что на балах вроде бы должны кормить, я вышел на улицу. Фыра спала, и я не стал её тревожить.