Да запылают костры! (СИ)
— Я едва начал.
— О как… За чем же дело стало?
Ответа не последовало. Один из гвардейцев вошёл в камеру и приблизился к Абрихелю. С неожиданной деликатностью он помог колдуну подняться и вывел его в коридор. Колдун оказался лицом к лицу с высокой красноволосой женщиной и почувствовал невыразимое облегчение, но ограничился сдержанным кивком и повернулся к Пророку.
— А, некто осмелился бросить вызов тебе, Калех?
— Осмелился, — ответил Пророк. — С востока надвигается крупная армия.
— С востока, — протянул Абрихель, вспоминая. — Если я не ошибаюсь, кто у них командир… Талантливый политик, но не полководец. — От этих мыслей он испытал смутное удовольствие, будто в мозгу ожил долго дремавший механизм.
Пророк посмотрел на него сверкающими карими глазами так, словно Абрихель утаивал некий важный секрет. Ему очень не хватало этой игры поведений. Колдун решил дождаться ответа.
— Мне тоже нужна армия.
— Нужна, — согласился он и тут же встрепенулся: — Да только и я не полководец, и даже…
— Ты знаешь нужных людей.
Он прикрыл рот.
— А, ага. — Замешкался колдун. — Допустим, я знаю.
— Тогда ты будешь свободен.
— Сомневаюсь, что тебе от меня нужны только имена.
Пророк кивнул.
— Ты возглавишь крыло адептов, но подчиняться вы будете мне. Во всём. В том числе и в вопросах расширения круга.
Абрихель сдавленно рассмеялся.
— И как же я сразу не подумал? Ты знаешь, что не сможешь одолеть весь круг в одиночку. Зато можешь подчинить. Свободен, говоришь? — Он покачал головой. — Думаю, что на цепи тебе подойдёт кто угодно.
— Я не просил бы от тебя ничего, подходи мне кто угодно другой. Мне нужен тот, кто понимает цену магии. — Один из гвардейцев подал Калеху фокусирующий жезл. Пророк протянул его Абрихелю, но пальцы разжал не сразу. — Тот, кто ценит знание.
— Знание, — повторил Абрихель, наконец забрав свой жезл. — Или слово, которое несёшь ты.
Пророк ничего не ответил, впрочем и вопрос был, скорее, риторическим.
— А если я не захочу тебе помогать? — спросил колдун. — Что тогда?
— Можешь попытаться убежать, — беззаботно ответил Калех и повернулся к лестнице.
«И оставить братство на твою милость?»
Абрихель проводил взглядом Пророка, пока тот не исчез, и тихо фыркнул.
— Ещё чего…
— Господин, — обратилась к нему Реха, учтиво склонив голову. — Как вы себя чувствуете?
Позвоночник отозвался жгучей болью, но колдун даже не поморщился.
— Ужасно. И всё же, — ухмыльнулся он, — сегодня на редкость замечательный день.
С трудом переставляя ноги, он поднялся по лестнице, прошёл по узкому, тускло освещённому коридору и наконец оказался на свободе. В лицо мягко ударил прохладный свежий воздух, наполнил ноздри масляно-дымным ароматом. Похоже, Абрихель всё же не прогадал. Он по-прежнему жив, да ещё и на воле. Братство в безопасности, по крайней мере, на время. А большая власть ему ни к чему — он готов подчиняться, и будет следовать за Пророком, пока тот способен вести. Но прежде всего Абрихель намеревался закончить свои дела.
Когда он вернётся домой, первым делом приведёт себя в порядок. Примет горячую ванну, вкусит хорошей еды… С отросшими на голове волосами тоже нужно что-то сделать.
Абрихель зашагал прочь от тюрьмы, по просторной улице, чувствуя, как конечности вновь наполняются колдовской силой.
Как же мало порой нужно человеку для счастья.
***
— Мы узнали об этом позже, чем хотелось бы, — продолжил Уршанаби, растирая пальцами ноющие виски. — К осени двадцать восьмого наша армия заняла линию в шестидесяти фарсангах от Алулима. Поначалу культисты попытались перейти в контрнаступление, но без особых успехов. Однако то, что произошло потом, обернулось для нас крахом.
— Вы немало знаете, — заметил курсант. — Сколько людей было в вашем подчинении, сударь? Батальон?
— Достаточно много, чтобы я не справился. — Уршанаби скрыл боль под маской апатичной отстранённости. — В конце концов, я политик, а не полководец.
***
Бригадир Ирай Рошан упёрся правой ногой в валун и несколько секунд изучал через бинокль поле боя.
— Ружья наготове, мужики! — приказал он взводам. — Пушки выкатить! Неверные хотят окружить наших братьев. Сейчас и проверим, на что годны наши новые игрушки.
— Очистим огнём неверных, — кровожадно засмеялся его вестовой, лысоватый ветеран с кривым от множества переломов носом.
Рошан глянул на него с кривой усмешкой.
— Стрелки, в наступление! — крикнул он, взмахнув саблей. — Рты сомкнуть до первого залпа. Чтоб и песчинка не залетела! Покажем благородным господам, что такое настоящая кара с небес.
***
Хузари Алдаз, командир праведной дивизии, сумел добиться многого с приходом войны, хотя отец проклял его, а старший брат отвернулся, когда он решил примкнуть к воинству Пророка. Но что значили их проклятия? Брат отдал армии десяток лет и до сих пор не прыгнул выше капитана, а он, Алдаз, решал судьбы тысяч в кровавых сражениях.
На этот раз Хузари оказался в тяжёлом положении, приняв на свою дивизию удар основных сил неверных, но тут он услышал долгожданные ружейные залпы.
— Никак бригадир Рошан… — расплылся в улыбке он, приподнявшись на стременах. — Братья, ко мне!
С южного склона рядами наступали стрелки, над ними реяло серое знамя со священными письменами, а с вершины холма на врага обрушивались пушечные снаряды.
— Пистолеты зарядить! — рявкнул Хузари. — Сабли поднять! Мы идём в бой!
Кое-как оправившись от натиска, конники добровольцев развернулись навстречу стрелкам и помчались прямо на них, намереваясь разбить их строй одним решительным налётом. Хузари не собирался давать им и шанса, и повёл свой эскадрон наперерез.
— Хузза! — прокричал командир, на скаку прострелив голову вражескому офицеру. — Бей неверных!
Столкновение двух кавалерий получилось сродни удару молота о наковальню. Над головами вознеслись страшные вопли и грохот. Как бы то ни было, продвижение неверных увязло в цепкой хватке праведного воинства.
Хузари Алдаз ворвался в сердце битвы, точно бог войны, и с безумными криками принялся рубить саблей во все стороны. Заметив очередного врага, он рванулся к нему и ударил наотмашь. Лезвие рассекло всаднику горло, но в тот же момент клинок неверного вошёл в грудь Хузари по самую рукоять. Командир свалился с седла и едва успел приподняться на локтях, как копыта лошади раздробили ему череп.
***
— Безумные фанатики, — процедил Уршанаби Немешиас, сминая в руках телеграфную ленту с донесением. — И кого Пророк на этот раз околдовал, что ему принесли артиллерию на блюдечке? Господин Шерзаи, отправьте ответ: «Ввести в бой резервы, точка. Удар по правому флангу, точка». И принесите воды, будьте любезны.
— Будет сделано! — энергично кивнул Шерзаи Гхазан и бросился к телеграфисту. Вскоре раздалось мерное постукивание. Сражение уже было проиграно, но командующий намеревался сделать всё возможное, чтобы свести потери к минимуму.
— Как вы думаете, господин Шерзаи, — спустя минуту задумчиво произнёс Уршанаби Немешиас, разглаживая карту кончиками пальцев, — каковы шансы у третьего полка?
— Трудно сказать, ваше превосходительство, — ответил адъютант, поставив на стол стакан с водой. — Наступление увязло, но фланг они удержат. Против них — корпус горцев, а они даже не солдаты…
***
Конный отряд летел галопом, и земля содрогалась от стука копыт.
— Вперёд, братья! — орал, срывая голос, командир крыла. — За Пророка!
«Я избран, — повторял про себя Джашар, прижавшись к шее лошади. — Я избран!»
— Гафур смотрит на нас!
«Где ты сейчас, Гафур? Ты и правда видишь? Я помню тебя в тот день, я был свидетелем! О Гафур, отец всех мучеников, взгляни на меня!»
Впереди показались укрепления неверных. Левой рукой Джашар нащупал за воротником упругую нить, протянувшуюся между двумя мирами.