Преследуя нас (ЛП)

Когда папа убирается и Лекс уходит, у нас с Дебби появляется шанс пообщаться в гостиной.
— Дорогая, я так рада, что ты приехала в гости. Мы скучали по тебе.
— На самом деле, это здорово, что я вернулась. Возможно, несколько месяцев назад я бы не смогла так сказать.
Это чистая правда, и я благодарю свои счастливые звезды за то, что кошмар закончился.
Я рассказываю Дебби все о Джулиане и о том, как мы с Лексом столкнулись, включая все безумные вещи, которые произошли с тех пор, за исключением свадьбы, ангела на моем плече, шепчущего: «Твой отец убьет тебя голыми руками». Дебби кивает и внимательно слушает, а к концу она обнимает меня так крепко, что я чувствую, как ее слезы падают мне на плечо.
— О, Чарли. Ты заслуживаешь счастья… а ребенок? Какое счастье. Твой папа так ждал, когда станет дедушкой. Мы оба знали, что это будешь ты, а не твоя сестра.
— Оу, пожалуйста, Мелани? Пока ребенок не сможет путешествовать в рюкзаке, у него нет ни единого шанса в аду, — я смеюсь.
— Будет здорово, если рядом будет ребенок, — говорит она с улыбкой на лице.
Меня осеняет, что Дебби тоже ждет этого момента с нетерпением. У нее никогда не было детей, и к тому времени, когда она встретила моего отца, они оба были слишком стары, чтобы заводить семью.
— Ну, а малыш Бубба тоже ждет не дождется, когда его побалует бабушка, — мягко говорю я, положив свою руку на ее руку.
Ее лицо загорается, и она с легкостью заключает меня в крепкие объятия, не отпуская меня в течение, кажется, целой вечности.
У Лекса есть кое-какая работа, которую ему нужно закончить, поэтому я пользуюсь возможностью и отправляюсь в местную пожарную станцию. Здание выглядит точно так же, его изношенный кирпич придает ему историю, построенное где-то в начале 30-х годов, если я правильно помню из уроков истории. Ярко-красные грузовики стоят горизонтально перед зданием, а изнутри доносятся звуки шумных мужчин, орущих и ругающихся в телевизор.
— Поговорим о производительности, — говорю я вслух.
Они все оборачиваются, чтобы посмотреть на меня. Лицо Финна озаряется, он подбегает и хватает меня, поднимая высоко в воздух, как будто я легкая, как перышко.
— Чарли, ты шутишь? Это действительно ты?
— Во плоти, — я ухмыляюсь.
— Как… почему?
— Нам нужно долго поболтать. Когда ты уходишь?
— Примерно через два часа… Я заеду за тобой, скажем, около трех?
— Это свидание.
Улыбаясь, я прощаюсь и отправляюсь обратно в город.
Ровно через два часа раздался звонок в дверь. Я не могла бежать быстрее, Лекс и мой отец ругали меня за то, что я чуть не споткнулась на лестнице. Когда я открываю дверь, меня встречает глумливая ухмылка моего лучшего друга детства, Финна Родригеса.
— Привет, девочка, — Финн обхватывает меня руками. Я скучаю по его удушающим объятиям, хотя и не скучаю по его мужскому поту.
— Марк, Алекс, — кивает он.
О, он назвал его Алексом. Лекс не поправляет его. Более того, Лекс улыбается ему, что странно. Я что-то упускаю? Мистер Она-сама-и-никого-не-может-трогать-включая-этого-Родригеса-ребенка?
— Хочешь перекусить? — спрашивает Финн, глядя на Лекса.
— Конечно, пойдем, — целую Лекса на прощание и благодарю Бога, что он понимает, что мне нужно побыть наедине с Финном. Вчера вечером, когда я подняла эту тему, я думала, что он сойдет с ума, требуя, чтобы он был там, но, к моему удивлению, он пожал плечами и сказал «веселиться». Повеселиться? Ладно, серьезно, что-то случилось со Вселенной.
Когда мы сидим в местной кофейне, я понимаю, что нет лучшего времени, чем сейчас, чтобы рассказать обо всем открыто.
— Давай, задавай мне свои миллион вопросов, — говорю я, запихивая в рот самый аппетитный шоколадный торт.
— У меня нет вопросов. Ты порвала с Джулианом, и ты снова вместе с Лексом.
— Да, наверное, это главный… подожди, ты только что назвала его Лексом?
Он шаркает ногами, но смеется над этим: — Прости, я услышал, как ты назвала его так однажды, и это, должно быть, прилипло.
— Когда это я его так назвал? — спрашиваю я, смущаясь.
 
— Наверное, Джен, тогда, я не знаю. В любом случае, значит, Алекс и ты снова вместе.
— Разве ты не хочешь узнать, что произошло?
— Чарли, я парень, нас не интересуют грязные подробности. Если только это не грязно, но поскольку я смотрю на тебя как на сестру, это просто неправильно. Вообще-то, это просто откровенно неправильно, что я назвал тебя сестрой, когда мы делали это дважды.
— Ящур, добро пожаловать в мой мир, — хихикаю.
— Ладно, я хочу сказать, что если ты счастлива, Чарли, то остальное уже неважно.
— Я беременна, Финн, — промурлыкала я.
Он чуть не выплевывает свой клубничный молочный коктейль. Его лицо покраснело, а глаза стали жесткими. Черт, неужели я только что испортила наше счастливое воссоединение?
— Только не говори мне, что ты с ним из-за этого?
— Финн, правда, ты думаешь, меня воспитывали в 1950-х годах?
Он молчит, и я даю ему мгновение, чтобы ему осмыслить сказанное.
— Ты знаешь, что дети плачут всю ночь, — сообщает он мне.
— Я знаю.
— И тебе нужно менять их подгузники тридцать раз в день.
— Я в курсе их кишечных движений, да.
— И вы не можете заниматься сексом около шести недель после родов.
— Да, я знаю… — осознание того, что он сказал, ударяет по мне как кувалда, — Подождите! Шесть недель? — спрашиваю я слишком громко, и старушка позади Финна оборачивается.
Он ухмыляется, ублюдок. Никки никогда не упоминала об этом, вероятно, потому что занималась чем-то другим, чтобы компенсировать это. Мысленная заметка — спрошу ее позже.
— Все будет хорошо, Финн, и, кроме того, ты всего лишь на расстоянии телефонного звонка. Такой опытный родитель, как ты, должен быть в состоянии ответить на все мои вопросы.
— Поздравляю, Чарли, — он улыбается.
Я кладу свою руку поверх его и крепко сжимаю ее.
— Эй, у меня есть идея, ты хочешь немного повеселиться с нарушением закона? — спрашивает он с озорным выражением лица.
— Конечно, почему бы и нет. Я всегда могу представлять себя сама.
***
— Когда ты сказал «веселье с нарушением закона», я не думала, что ты имел в виду проникновение в «Кармел Хай», — вздыхаю я.
— Чарли, разве ты не скучаешь по средней школе? Нам было так весело, — напоминает мне Финн.
Мы стоим в коридоре, и я даю себе время осмотреться. Это нереально — снова быть здесь, идти по тому же коридору, по которому я ходила каждый день. Мало что изменилось, шкафчики все те же, но, возможно, стены покрасили. Витрина с трофеями по-прежнему стоит здесь во всей своей красе. Неосознанно я иду к своему старому кабинету биологии. Дверь не заперта, и, не раздумывая, я нахожу свою старую парту — ту, что стояла у окна рядом с аквариумом. Я провожу пальцами по столу, вспоминая, сколько раз я сидела здесь и смотрела в окно, мечтая о Лексе. После выпускного я сидела здесь и мечтала о том, как он трахал меня на этом самом столе. Я осторожно приподняла крышку, и вот, пожалуйста, в углу, где только я могла видеть, выгравированы инициалы «CM & AE». Все это было очень по-юношески, но я не могла не испытывать ностальгию по этому крошечному напоминанию.
— Финн, нам надо убираться отсюда, пока нас не арестовали.
— Да. Но позволь мне отвести тебя еще в одно место.
Он взял меня за руку и повел по коридору, пока мы не оказались перед спортзалом. Боже, я ненавидела это место. От того, сколько раз меня ударили мячом для доджбола, у меня остались шрамы на всю жизнь.
— Не обижайся, Финн, но спорт тогда был не по мне… мы же не собираемся заново проводить урок физкультуры?
— Может, ты заткнешься хоть на секунду?
Я закатываю глаза, пока он открывает двери.
— Добро пожаловать на выпускной вечер, — объявляет он.
Мои глаза расширяются от увиденной передо мной сцены. Гимназия превратилась в выпускной вечер точно так же, как и девять лет назад. Дискотечный свет сияет по всему залу, прожекторы фокусируются на массивной Эйфелевой башне, стоящей в углу, точно такой же, какой я ее помню. По всей комнате расставлены указатели парижских улиц. Адриана, должно быть, имеет к этому какое-то отношение.