Нужная работа

— Смотри. — Далий похлопал по крылу ладонью. — Лапша, блин. А с той стороны вообще наполовину оторвано, я из иллюминатора видел. Мы на двух оставшихся садились, чудом в лепешку не расшиблись. Ха, есть повод отметить! Согласен даже на шампанское, хоть и зарекся его пить.
Марвин подошел ближе, с непониманием уставился на крыло. Прочнейший материал был располосован вдоль, от середины до самого края: упавший в траву конец крыла напоминал растопыренную пятерню с непомерно длинными прозрачными пальцами.
— Хотел бы я знать, как такое могло случиться, — наконец сказал Марвин. И внезапно сообразил как, хотя должен был понять сразу. Ответ был очевиден, можно сказать, витал в воздухе; чувствовалось, что Марвин еще не полностью оправился от шокового состояния. — Черный дракон. — Он невольно посмотрел в небо, но там никого не было, даже птиц. — Напал сверху и подрал крылья когтями. Больше некому.
— Зачем? — по-деловому заинтересовался Далий. — На фига оно ему?
— Понятия не имею, — с досадой отмахнулся Марвин. — Зверь он и есть зверь. Может, принял нас за какого-то своего природного врага, мы же не знаем, какие здесь хищники водятся. Или на него с крыловоза когда-то охотились, вот и припомнил. Хотя… — Марвин умолк, соображая.
Не могли тут водиться крупные летающие хищники. Слишком маленькая территория, их давно бы уничтожили, тем более здешнее вооружение позволяло. И дракона давным-давно отловили бы, не потерпят армейцы воздушных нападений с порчей дорогостоящего оборудования. Нет, тут явно было что-то не так. Но что?
Как Марвин ни ломал голову, очередного озарения не случилось. Чересчур мало информации для определенных выводов.
— Я знаю, что не понравилось дракону, — довольно ухмыльнулся Далий. — Твоя перепуганная рожа. Видел бы ты себя со стороны, когда на него в окно смотрел!
Марвин на подколку не отреагировал, незачем давать напарнику повод для дальнейшего веселья, иначе тот не скоро остановится. Стресс проявляется у каждого по-разному: у кого трясущимися руками, у кого частым сердцебиением, у кого головной болью. У Далия — настоящим словесным поносом. Знаем, проходили.
Самым лучшим способом отвлечь напарника от насмешек было огорошить его посторонним вопросом.
— Что в вещмешке? — строго спросил Марвин. — Похищенное оружие? Нам, шпионам и воздушным угонщикам, только армейских пистолей не хватало. Для полного комплекта обвинений трибунала.
— Обижаешь, командор, — возмутился Далий, мигом забыв о веселье. — Там лишь солдатские шмотки и пилотские деньги.
— Деньги это хорошо, — одобрил Марвин. — А форма для чего? Неужели будешь в ней по городу шастать?
— Надо, для достоверности, — уперся Далий. — Вот приду в банк заем брать, с военным документом, но без формы. И кто мне поверит?
— Логично. — Марвин критически оглядел напарника. — Тогда придется стричься, не бывает солдат с длинными патлами. Не соответствуют, понимаешь.
— Что делать, подстригусь, — удрученно вздохнул Далий. — Издержки образа, куда деваться. Искусство оно всегда требует жертв! Особенно если приносит доход.
Марвин насмешливо хмыкнул, повернулся и зашагал прочь от крыловоза, вверх по склону, по продавленному в кустах пути. Надо было осмотреться и взять направление на город: позволять Далию блуждать наугад, как в лесу, Марвин не собирался.
Еще приведет назад, в минусовник, с него станется.
  
ГЛАВА 10
 
Каждый город начинается с мусорных свалок. И неважно, мегаполис это или захолустье, есть там специальные машины для уборки улиц или порядок наводят дворники с метлами, — везде будет одно и то же.
Разумеется, если въезжать в город по главной трассе (выдраенной едва ли не до блеска и с бдительной дорожно-патрульной службой), о подобных свалках не может быть и речи. Потому что штрафы гораздо убедительнее уговоров.
Однако если входить в город не с «парадной» стороны, а с окраинной — где нет скоростных трасс, а есть лишь покосившиеся от времени домишки, — то ситуация будет совсем иной. Любого забредшего в эти места ожидают сюрпризы, и чем беспечнее путешественник, тем интереснее для него будут сюрпризные последствия.
 
Это может быть овраг, доверху заваленный мусором и предательски усыпанный слоем жухлых листьев. Или непроходимый бруствер из старого хлама, протянувшийся перед кособокими хибарами. Или помойное болото с плавающими в нем галошами-канонерками, полузатопленными минами-горшками и боевым линкором всех времен — прохудившимся стиральным корытом.
В общем, прогулка по городской окраине может стать ярким и надолго запоминающимся событием. Не менее захватывающим, чем исследование древних гробниц со смертельными ловушками или прыжки с шестом через минное поле.
Марвин остановился, рассматривая преградившее им путь грязевое болотце — хоть и не широкое, но длинное, устанешь в обход идти. Болотце поблескивало маслянистой пленкой, из которой там и тут торчали какие-то палки, ржавые трубы и донышки сгнивших до дыр кастрюль. Отдельным островком чернела груда обгорелых шин от самоходок — похоже, ее неоднократно пытались поджечь, но неудачно. Слишком сырая обстановка для качественного пожара.
Шагах в полусотне за болотцем виднелись одноэтажные дома с подслеповатыми окошками и остатками штакетных заборчиков перед стенами. Вид у домов был неуютный, заброшенный; Марвин ничуть не удивился бы, узнай он, что там никто не живет. Что все хозяева давно уже вымерли от повальной антисанитарии и теперь покоятся на дне всеядной топи.
— Натуральная зона препятствий, — постучав по ближней кастрюле посохом, со знанием дела заметил Далий. — Не утопнем, так перемажемся, как сортирные черти. Вот же загермард!
— Что ты сказал? — насторожился Марвин. — Повтори.
— Загадимся по уши, говорю. — Напарник плюнул в плавающую неподалеку галошу, но не попал. — Полный загермард и всякое такое до кучи.
— Откуда ты знаешь это слово? — Марвин с подозрением уставился на Далия. — Где слышал?
— В крыловозе, от охранника, — невозмутимо ответил напарник. — Когда ты его в решето уделывал. Наверняка крутое ругательство, вот я и стараюсь его не забыть. Надо же как-то с местными общаться, а без крепкого словца что за разговор! Всякие «будьте любезны», «извините-простите» полезны в офисах, а тут могут и в морду дать. Типа чтобы не выпендривался.
— Погоди, — опешил Марвин. — Это что же получается? Значит, убитый охранник и был психом Фемахом? Ерунда какая-то. Нет, не может быть.
— Почему — Фемахом? — Далий непонимающе посмотрел на старшего. — С чего вдруг?
— Шеф рассказывал, что у прежнего видящего было любимое ругательство «загермард», — расстроенно пояснил Марвин. — Но если я убил Фемаха, на котором держится здешний мир, то какого хрена эта реальность до сих пор существует?
— Зря суетишься. — Далий положил посох на плечо и вгляделся в болотце, выискивая подходящую тропку. — Во-первых, выражение могло возникнуть само по себе, вместе с миром и его историей. А во-вторых, у ругательств есть интересное свойство быстро становиться популярными. Стоит лишь хорошенько, от души выругаться прилюдно непонятным словом, как его кто-нибудь обязательно запомнит и тоже использует в подходящем случае. Ну и пошло и поехало.
— Сам, что ли, придумал? — не поверил Марвин. — Хотя звучит убедительно.
— Нет, у нас был факультативный курс по ругательствам и слухам. — Далий поставил ногу на кастрюлю, придавил ее для проверки; в жидкой грязи громко булькнуло, завоняло гнилью. — Их происхождение и распространение. Ты знаешь, что слух, пущенный на окраине осажденного города, достигнет другого края всего через полчаса? А то и через десять минут. В зависимости от напряженности обстановки.
— Смотри не рухни, специалист по сплетням. — Марвин схватил за плечо покачнувшегося напарника и осмотрелся, выискивая другой путь. — Вон там вроде бы кочки есть. — Он указал рукой. — Пошли, нечего по кастрюлям скакать. Тоже мне, болотная фея выискалась! Упадешь в грязь, неделю дерьмом вонять будешь.