Искатель. 1993. Выпуск №6

Мне требуется около получаса, чтобы достичь цели. Мне наконец удается подтянуть покойника к поверхности и ухватить за ворот. Я вытягиваю его из бочки и констатирую, что речь идет о месье лет сорока пяти, хорошо сохранившемся (в 43-градусном спиртовом растворе), блондине с пепельным оттенком, одетом в синий шерстяной костюм, белую рубашку с открытым воротом, замшевые туфли. Его карманы совершенно пусты. Но вот интересная деталь: слева под мышкой у него кобура для револьвера американского образца. Только кобура, оружие исчезло. Ввиду его довольно длительного пребывания в спиртном, я не могу определить дату смерти, но могу, по крайней мере, установить ее причину: этот тип получил пулю 9-го калибра прямо в сердце, в него стреляли в упор (его рубашка опалена в месте пулевого отверстия).
Я не могу отказаться от мысли, что револьвер, найденный в сумочке Синтии, был того же калибра и им недавно пользовались.
Что мне делать с находкой? Отнести ее к разряду находок или к разряду потерь? Внутренний голос шепчет мне, что надо срочно сообщить в Ярд, ибо теперь для них имеется осязаемое доказательство. Но тогда я утрачу пальму первенства в этом деле. Я не хочу, чтобы мы, парни из Парижа, занимались всей стряпней, а ростбифы из Лондона напяливали на себя лавровые венки.
Не предпринимать ничего, не поставив в известность о тонкостях этого «бизнесе» [41] Старика. Пусть сам решает.
Я возвращаю любителя виски в бочку. Как можно более аккуратно прилаживаю выпиленный мною кругляш и припудриваю верх бочки пылью. Теперь, чтобы найти дырку, нужно знать, что она существует. Даже если бы какой-нибудь паренек забрался на бочку, он бы не смог заметить следов моей тонкой работы.
Вы хотя бы понимаете, какое это идеальное захоронение? Ведь по-нормальному к этой бочке не должны притрагиваться раньше восемнадцати лет. И даже в момент розлива по бутылкам ее обитатель не будет обнаружен…
Прежде чем покинуть погреб, я привожу все в порядок и выключаю свет. Я не вижу смысла продолжать здесь свое расследование. У меня и так есть доказательство, что обитель Мак Херрел — веселенький питомник отпетых бандюг.
Им вряд ли удастся убедить вас, что покойник в скотч— саркофаге является секретом рецепта пятизвездочного виски.
Дует сильный ветер.
Я смотрю на шест, застрявший между пик. Однажды я уже воспользовался этой спортивной системой во время выполнения опасной миссии, кажется, в Восточной Германии.
Загвоздка в прыжках с шестом в том, что трудно вернуться назад к месту разбега. Хорошо, что острые пики направлены наружу. Я делаю десятиметровый разбег и прыгаю, руки вытянуты вверх, пальцы ищут, за что зацепиться. Я хватаюсь за верх ворот. Подтягиваюсь, привожу свое тело в равновесие на верхней перекладине, после чего четко отталкиваюсь носком левой ноги от края замка. Перед вами первый гимнаст Франции, клянусь. В один из ближайших дней приходите посмотреть, как ваш Сан-А. гарцует на гимнастическом коне. Весь в белом, как монах — доминиканец! С гербом фирмы, вышитым на брюхе: не национальным петушком, а с полицейским голенастым цыплаком! Фанфары! Но оставим это на потом, бикоз меня ждут дела не только неотложные, но и неблагодарные.
Быстрым шагом я направляюсь к выходу из тупика (французская полиция частенько оказывается в тупике), и, когда остается каких — нибудь пятьдесят метров, две ослепительные фары заливают меня грубым и ярким, как речь Берю, светом. На меня медленно надвигается здоровенный автомобиль. Водитель должен меня видеть, как ПВО в солнечный полдень и под светом своих прожекторов.
Я проклинаю случай, сыгравший со мной такую свинскую шутку. Затем мои мысли переключаются на то, что вместо того, чтобы затормозить, авто, наоборот, набирает скорость. Мне требуется одна десятимиллионная секунды, чтобы врубиться, а когда я врубаюсь, волосы встают дыбом на моем куполе, как школьники при появлении в классе инспектора.
Водитель хочет раздавить меня. И это не представляет сложности, учитывая тот факт, что в этом тупике я как малек в садке. Слева и справа кирпичные стены. Сзади — наглухо запертые ворота… Моя песенка спета и забыта. Не успеет почтарь погасить марку, как ваш восхитительный Сан-А. превратится во фламандскую лепешку. Тем вернее, что каталка, о которой по поводу и без повода я вам рассказываю, здоровая, как грузовичок. Вот так номер! Взял, да и помер. Я отступаю. Машина надвигается. Все происходит, как в кошмарном сне: ужасно и неумолимо. Только Разбудильник не звонит, чтобы поднять меня.
 
Если бы у меня была хлопушка крошки Синтии, я бы дал залп по лобовому стеклу месье, чтобы конфетти засыпали ему глаза. Я быстро оглядываюсь назад. До конца тупика осталось не больше десяти метров. Водитель не спеша прицеливается. Этот гурман смакует.
Я делаю неглубокий вдох, вполне устаточный, как говорит Берю, чтобы снабдить кислородом мои мысли. И начинаю закладывать заячьи петли, чтобы проверить реакцию душедава. Но это хитрющий лис. Вместо того чтобы настичь меня, он притормаживает. И ждет продолжения.
А продолжением служит карманная гениальность Сан-А., принесшая ему «Гран-при» на фестивале самых умных лягавых всего мира и его окрестностей.
Я молниеносно врубаюсь, что преимущество нападающего в том, что он меня видит. С поразительной быстротой — во всяком случае я нахожу ее поразительной, а что думаете вы по этому поводу, меня мало волнует — ничком бросаюсь на дорогу буквально в метре от машины. Он смекает, но поздновато, и жмет на газ. Одно колесо проходит впритирку с моим лицом и разувает мое правое копыто. Мой-моя не теряет времени на то, чтобы подобрать штиблет.
Как можно быстрее я заползаю под тачку. Тот дает задний ход. Веселенькая игра, а? Теперь я «под» газоном. Переворачиваюсь на спину (бикоз моя лицевая сторона нежнее и привлекательнее для дам).
Я хватаюсь обеими руками за задний мост и как можно выше поднимаю голову. Автомобилист-убийца отъезжает метров тридцать, останавливается, удивленный тем, что не почувствовал моего тела под колесами, и еще более удивленный, что не видит распростертого тела на дороге.
Он не въезжает. Я же визжу от боли.
Острые камни ободрали мне спину и зад до крови. Такой способ передвижения, знаете ли, не представляет интереса для долгих путешествий! Комфорт оставляет желать лучшего. К тому же выхлопная труба обожгла мне руку и харкнула в лицо отработанным бензином.
Этот тип сдает назад еще метра три-четыре. Не увидев ничего, он снова трогается вперед. Может быть, он вообразил, что загарпунил меня буфером?
Я отпускаю мост, когда он переходит на вторую. Тачка набирает ход. И вот я свободен. Теперь я сзади машины.
Пока он увидит меня в зеркале заднего вида и предпримет что — нибудь, я уже выскочу из тупика. Лучшая стометровка в моей жизни, ребята! И в одном штиблете!
Я несусь к бентли, залетаю и включаю зажигание. А вот и тот шарабан выползает задним ходом из тупика. Нельзя упускать такой случай. Я срываюсь с места. Даю полный газ! И траххх! Можно подумать, что шеф кабана на Эйфелевой башне вышвырнул за перила свою кухонную плиту. Я от души долбанул своего противника. Его телега принимает форму банана. Поворачивать направо теперь она может сама, водителю не стоит даже беспокоиться. А вот повороты налево будут сопряжены с трудностями.
Самое время отобрать у него водительские права.
Он не теряет времени и выскакивает из колес. Я сдаю назад, чтобы выбраться из кучи металлолома, но на это уходит время, и, когда я освобождаюсь, силуэт растворяется в темноте. Я запоминаю номер машины, осматриваю салон и, не найдя ничего интересного, возвращаюсь в тупик за своим штиблетом.
  
ГЛАВА XI,
 
в которой Берю доказывает мне, что он отменный рыболов
Я придавливаю пару часиков в своем катафалке и, когда заря огненными пальцами приподнимает занавес грядущего дня, беру курс назад в Оужалинс Кастл.