И не оглядываться (СИ)

— Кому «им»? — насторожился Дамблдор.
— Леди Блэк и Малфою.
— А что Сириус? Какова его роль?
— Не думаю, что он мечтает воскресить Неназываемого.
— Допустим. Но чем он может помочь заговорщикам?
— Он может… — Джеймс прищурился, признавая очевидное. — Он может поделиться силой.
— Хорошо. А Северус?
— Скорее всего, будет варить какую-то гадость.
— Скорее всего, — согласился Дамблдор. — Но я бы хотел, чтобы ты прочитал кое-что ещё…
Джеймс без всякого энтузиазма подвинул к себе толстенный фолиант и споткнулся на первом же слове:
— Хоркрукс?
Дамблдор устало прикрыл глаза и пробормотал:
— Я совершенно точно знаю, что Том его сделал.
Чем больше читал Джеймс, тем страшнее ему становилось:
— Кость отца, плоть слуги и кровь врага?
— Да, Джеймс, именно так… и теперь ещё раз взгляни на вашу компанию. Как думаешь, твоя кровь подойдёт для ритуала?
Джеймс похолодел, чувствуя, как закружилась голова, а Дамблдор безжалостно продолжил:
— И разве Северус не был слугой Тома? А отыскать могилу отца — дело нехитрое. Достаточно поднять личное дело в Министерстве.
Потрясённый Джеймс как в тумане допил чай и попрощался с Альбусом. Ему было по-настоящему плохо. Если его кровь требовалось взять против воли, а значит, непременно в борьбе, то плотью слуга должен был пожертвовать сам… и почему-то не было никаких сомнений в том, что Снейп мог пожертвовать собой… Блядь!
========== 59 ==========
Джеймс не мог избавиться от тревоги, и в то же время понимал, что никому не может рассказать о своих опасениях. Совсем никому, потому что Сириус совершенно точно не одобрит двурушничества, а ближе друга у него никого и не было. Но, наверное, это как раз была одна из тех вещей, с которыми следовало разбираться самостоятельно, но не стоило забывать, что на кону стоит слишком многое. Джеймс не мог сказать, что считает разделёнными баррикадой себя с Сириусом, но в то же время… как же всё непросто!
— Сохатый, ты дома?
Ремуса Джеймс сегодня и не ждал, но это не означало, что не обрадовался его появлению.
— Дома. Заходи сразу на кухню.
Пока Ремус проходил, Джеймс успел достать бутылку огневиски и две чашки, трансфигурировать которые в бокалы не хотелось. Лунатик с сомнением взглянул на бутылку:
— По какому поводу?
— Непростому…
По опыту Джеймс знал, что начинать надо с самых отвратительных новостей, тогда всё вокруг перестаёт казаться таким уж мрачным. У Ремуса было по меньшей мере одно отличное качество: он не впадал в панику и каким-то хитроумным способом умудрялся сохранять здравость мысли в самых сложных ситуациях. Вот и сейчас он спокойно уселся на стул и принялся невозмутимо разливать огневиски по чашкам, в ожидании рассказа Джеймса. Особо выбирать, с чего начинать, не приходилось, поэтому Джеймс подвинулся чуть ближе и вполголоса сказал:
— Хоркрукс.
— И что? — спокойно отозвался Ремус.
— Неназываемый сделал хоркрукс.
— Если ты мне расскажешь, что это, я, быть может, начну тревожиться.
Джеймс вздохнул, несколько раз взлохматил волосы и принялся рассказывать о прочитанном в книге. Когда он дошёл до описания ритуала, Ремус с непоколебимым спокойствием достал пергамент и принялся расписывать порядок действий.
— Всё?
— Вроде бы… — чувствуя, как пересохло в горле, Джеймс в два глотка осушил чашку и закашлялся: — Обжигает… зараза.
— Обжигает, — согласился Ремус. — И не сходится.
— Что не сходится? — немного ошалело поинтересовался Джеймс.
— В ходе этого ритуала тело создаётся заново… ну, как гомункул…
— И?
— Зачем тогда такие сложности с лечением мистера Гампа?
— Ты… ты понял?
— Ну да… что здесь непонятного? Ты ведь опасался, что в его тело поместят душу того, кого никто не называет по имени?
— Но как ты понял? Я же ничего тебе не говорил.
Ремус только фыркнул в ответ и серьёзно добавил:
— Возродить гомункула из вещи, куда заключён обломок души, гораздо проще, чем искать подходящее тело и переселять в него другую сущность.
— Ты в этом уверен?
— Джей, подумай сам. Или то, или другое…
 
— А если для подстраховки?
— Слишком сложно и не эффективно.
Следующую чашку огневиски Джеймс выпил уже, чтобы справиться с невероятным облегчением:
— Чтобы я без тебя делал, Луни?
— Жил? — пожал плечами Ремус. — Мы же так и не определились с тем ритуалом, который нужен.
— Ничего, у нас ещё есть время.
Всё-таки рассудительный Ремус был отличной компанией, а ещё не пытался отговорить Джеймса от выпивки. Не удивительно, что к моменту возвращения Гарри с прогулки произошло лёгкое искажение реальности: Джеймс всё понимал, и даже в его голове складывались на изумление красивые слова, но вот выговорить их получалось не очень.
— Понятно… — Снейп оглядел его с ног до головы и повторил: — Понятно.
— Это не то, что ты думаешь, Северус, — попытался объяснить Ремус.
— А ты знаешь, о чём я думаю? — презрительно выплюнул Снейп. — Резвитесь дальше, а мы с Гарри отправимся ко мне.
— Но… Се… ве… се… — только и получилось выговорить Джеймсу.
— Протрезвляющее. Антипохмельное. И… — поставив на стол два флакона мутных зелий, Снейп нацарапал на пергаменте какие-то цифры. — Как закончите, ребёнка сможете забрать здесь.
Джеймс хотел сказать, что Снейп зря полез в бутылку, что вместо того, чтобы уходить, мог бы присоединиться, что… но вместо всего этого пришлось смотреть, как тот подхватил Гарри на руки и стремительно вышел.
— Что это было? — сумел выговорить Джеймс.
— Ревность, — меланхолично отозвался Ремус.
— Что у тебя с ним? — Джеймс хотел казаться грозным, но чуть не упал, попытавшись встать.
— Всё будет хорошо, — улыбнулся Ремус и зачем-то начал капать в чашку Джеймса зелье из флакона.
— Зачем?
— Просто выпей! Залпом.
Джеймс послушался и почувствовал, как скручивает внутренности. Ему всё же удалось добежать до раковины, прежде чем желудок вывернуло едва ли не наизнанку. От блаженного состояния покоя и умиротворённости не осталось и следа.
— Луни, чем ты меня отравил?
— Обычное Протрезвляющее… вот выпей ещё это.
Терять уже было нечего, и Джеймс, зажав нос, глотнул какое-то кисло-солёное зелье, от которого на глазах выступили слёзы. Правда, и тяжесть в голове почти сразу пропала, и сухость в горле, и озноб, да и трясущиеся после упражнений с раковиной руки перестали изображать независимость от мозга. Всё-таки зелья — это вещь, и как только магглы со всем этим справляются?
Джеймс немного потряс головой, проверяя, точно ли всё хорошо, а потом налил себе в чашку горячий чай с сахаром и с удовольствием выпил. Почему-то сразу же стало легко и грустно.
— Это старость, Луни. Самая обычная старость… помнишь, какими мы были раньше?
— Не будет больше, как раньше, Джей, — Ремус виновато улыбнулся. — Но оно и к лучшему.
Наверное, точно к лучшему, потому что Джеймс не успел заговорить о предательстве и о так мучившей его собственной похожести на Петтигрю. Сейчас бы за такое точно стало безумно стыдно, а так…
— И про Снейпа ты не думай. Он просто к Гарри за этот год привязался, ну а Гарри к нему. Не зверь же я, чтобы запрещать?
— Не зверь, — согласился Ремус, — но я, пожалуй, пойду. Тебе за сыном ещё надо…
Джеймс и сам не понимал, почему так обрадовался предложению Лунатика. Наверное, просто потому, что тот был прав, и за сыном, действительно, было пора.
— А про хоркруксы я поищу литературу, — пообещал Ремус. — Я сейчас в книжную лавку устроился. Видел бы ты, какие там запасники…
Проводив друга, Джеймс сверился с координатами аппарации и поспешил переместиться. Место показалось странно знакомым. Ну, точно же! Именно здесь они нашли Гарри, когда он потерялся. Джеймс вытер вспотевшие ладони о мантию и с интересом уставился на начищенную медную табличку с одной-единственной надписью: «Профессор С.Снейп». Странно, что он ночью не узнал это место… получается, Гарри всё равно переместился, куда хотел… кто бы мог подумать.