Зверь-из-Ущелья. Книга 2 (СИ)

– Мне казалось, это ты должен мне объяснить. Кто здесь у нас всемогущий жрец Отца Равнин?
Последнюю фразу я произнёс со злой иронией, но Леймах пропустил её мимо ушей. 
– Если не ты, то кто должен мне всё объяснить? Кто?!
– Твой меч… – он кивнул на оружие, а я замер в недоумении. – У тебя есть меч, он служил тебе долгие годы, спасал жизнь, он – твой верный друг и спутник. Он поможет тебе. Неужели ты прежде не замечал ничего странного?
Я нахмурился, пытаясь понять, что несёт старикан. И вдруг…
– Золотые линии – как будто прорехи. И искры в воздухе.
В Лествирском лесу, когда я, обезумевший от картин прошлого, до одурения махал мечом, представляя, что рублю незримого противника. Я описал Леймаху то, что видел, умолчав лишь о срубе и кровавом камне.
– Сам того не понимая, ты рассекал пространство, – произнёс старик с воодушевлением. – Будь ты чуть внимательней и старательней, то ещё тогда мог бы открыть заветную дверь – создать портал для перемещения.
Я пытался уложить услышанное в голове. Но знания были такими ошеломляющими, что никак не желали строиться в ряд, мысли метались.
– Ты ведь уже многое знаешь, о многом догадываешься, но твоё упрямство сильнее веры. А без неё ничего не получится. Вера должна быть столь пламенной, чтобы с её помощью можно было растопить даже камни, – Леймах  приложил сухой кулак к груди и постучал по рёбрам. – Она вот здесь, в сердце. И без неё тебе не спасти девочку.
– Ты болтай поменьше, старик. И, желательно, по делу. У меня очень мало времени.
Ему известно о Рамоне – это плохо. Что, если Леймах успел проболтаться отцу?
А старикан вздохнул и, подойдя к одному из камней, любовно погладил поросший клочьями мха бок одного из камней. Я мог поклясться – тот довольно заурчал!
– Вы, молодые, вечно куда-то торопитесь, бежите, не замечая, как прекрасны закаты и рассветы, не слыша пение птиц, не понимая слов ветра и шёпота звёзд. А ведь они могут дать ответы на многие вопросы.
– Все вы любите загадки, иносказания, глупые пророчества. А я их терпеть не могу!
Я привалился к камню плечом. Этот день высосал все силы, хотелось всё бросить и нестись, сломя голову… Но я понимал, что ничем не помогу Рамоне, потому что без Дара врата Антрима никогда мне не откроются. А то, что несколько раз у меня случались спонтанные выплески сил, ещё ни о чём не говорит.
– Древние арнерианцы умели повелевать ветром и создавать проходы в пространстве. Их молитвы спасали землю от неурожая и засухи, а скот – от болезней.
– Это я знаю.
– Так попробуй! Обнажи меч и впусти в сердце веру.
Сказать легче, чем сделать. Но я всё же послушал совета, и вскоре воздух наполнил свист стали. Клинок рассекал ночной воздух – ещё и ещё, раз за разом. Я улыбнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как радуются мышцы. Давненько так не упражнялся!
– Ты должен представлять дверь и место, в которое хочешь попасть.
Место? Проблема в том, что я не знаю, где сейчас находится Мона. Она может быть в любой точке Антрима!
– А если представить человека?
– Ну, попробуй.
И как у меня получилось в прошлый раз?
Я был на грани – отчаявшийся, пылающий гневом и ненавистью. И совсем не помню, как сумел это сделать.
Я представлял лицо Рамоны – разное. Смеющееся, залитое слезами, напоенное дыханием страсти, и думал о том, как сильно хочу спасти.
Она жива. Точно жива, я знаю. Иначе зачем продолжаю дышать?
Дар плескался в крови, впивался в кожу тысячами тонких игл – жаждал, требовал освобождения. Он так долго жил в клетке, что теперь всеми силами рвался на волю, готовый смять и своего носителя.
Меч пел в руках, запястье сводило от усилий.
Ну же, если ты так хочешь, если мы заодно, то приведи меня к ней, открой эту проклятую дверь! Мне нужно, во что бы то ни стало нужно её найти!
Вложив всю надежду, всё своё дурное отчаянье, я в очередной раз рассёк воздух и – ничего.
Устав глядеть на мои бесплодные попытки, Леймах сел, скрестив ноги, привалился спиной к одному из Пальцев Первобога. Зашарил в котомке и, достав сухую лепёшку, вгрызся в неё редкими зубами.
 
– Я думал, тебе не нужна еда, – я опустил руку и помассировал кисть. В боку, там, где ещё недавно была рана, снова тянуло.
– Мы, жрецы, тоже люди, – глубокомысленно изрёк старикан и продолжил уничтожать хлеб.
Я усмехнулся и с утроенным рвением продолжил рубить воздух, будто он скрывал в себе добрую сотню врагов. Как там говорит Леймах, впустить в сердце веру? Очень хочу, но мешает внутреннее сопротивление. Происходящее кажется бредом.
А старый жрец осмелел и начал комментировать мои действия.
– Ты просто неумелый мальчишка! Тебе далеко до магов древности!
– Заткнись! – размахнувшись, я полоснул по воздуху, представляя, что разрубаю нити в прошлое. Крошу канаты, которые там держали. – Отвратный из тебя учитель.
Удивительно, но выплеск злости придал сил. Показалось, что от Пальцев Первобога в мою сторону под землёй протянулись цепи, проросли, точно корни древних деревьев.
И тогда я увидел их.
Нас окружала ночь, я не мог ошибиться – это были тонкие золотые полосы, похожие на нити – их оставляли в воздухе взмахи меча. Такие яркие, огненные, золотисто-рыжие. Они казались маяками во мраке.
Или не нити, а прорехи на туго натянутом тёмно-синем бархате мироздания.
Одни золотые полосы, дрожа и колеблясь, бледнели и таяли в воздухе, другие наливались таким ярким светом, что от них рябило в глазах. И тогда я протянул руку и, шипя от боли – казалось, что суюсь в расплавленное золото – ухватил за край и потянул вниз, представляя, что это лоскут невидимого полотна.
Воздух задрожал, зарябил и… всё растаяло.
– Старайся! – проскрежетал Леймах. – В тебе мало веры!
И я продолжил. Снова и снова, готовый идти до конца.
До рассвета удалось создать ещё несколько недопорталов – каждый раз при попытке их расширить, они, дразнясь, таяли в воздухе. Такие заманчивые, близкие, но по-прежнему недосягаемые.
– Теперь ты понял свою силу, полукровка? – поинтересовался Леймах, наматывая на кулак бусы. Он только и делал, что крутил их, вертел да бесконечно бормотал. – И это только часть того, чем одарили тебя боги. Остальное ты должен узнать сам…
– Лорд ждёт от тебя отчёта? – прервал его я.
После ночи, проведённой с мечом в руках, тело ощущалось чужим, рубашка пропиталась потом, а голову вело. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и у меня получится!
Сухой смешок сорвался с губ и повис в стылом ночном воздухе.
– Теперь, когда я до конца освою способность создания порталов, я смогу проводить через них армию, как один из древних королей? – если честно, такое представлялось с трудом, но всё же… – И сделать всё, что захочет мой лорд? Завоёвывать для него крепости, города, страны?
Леймах стоял, запрокинув лицо к небу, и будто меня не слышал. Молился беззвучно. Не дрогнул даже, когда я сделал шаг – трава пружинила под ногами, но казалось, что иду по раскалённым лезвиям.
Клинок лёг в руку так привычно.
– Побежишь докладывать ему всё, как верный пёс?
Конечно, прозорливый старикан уловил мою связь с Рамоной. О ней тоже расскажет? Или уже рассказал.
Он заговорил так внезапно, что от неожиданности я замер, стискивая рукоять одеревенелыми пальцами.
– Я знал, что этот день придёт сегодня. Я слишком долго живу, поэтому смерть меня не пугает. А вот ты, – он окинул меня бесконечно печальным взглядом. – Тебе будет тяжело лишить жизни меня или кого-то другого. Природа искателя просыпается и требует своего.
– О чём ты? – спросил, уже подозревая, что он ответит.
– Уважение к чужой жизни, сопротивление собственной природы убийствам...
– Я убивал много раз и ничего не чувствовал!
– А теперь груз отнятых жизней навалится на тебя и погребёт под собой. Каждое новое убийство будет ломать тебя.
– Ты пытаешься меня запугать, чтобы выторговать жизнь, Леймах. У меня нет ни единого повода тебя щадить.