Игрушка для дракона (СИ)
— Хмм…как интересно…я представила, у меня аж дрожь прошла! И где он живет, Черномор? Вот бы…
— Слушай…дай отдохнуть, а? Иди к папе, спроси — когда мы к столице подъедем. Сколько еще по времени ехать? А то уже надело пыль глотать.
— Зачем к папе? Я и так всю дорогу прекрасно помню. Еще десять дней — без сегодняшнего. Так что ты от меня не скоро отделаешься.
— Вот это и пугает…дай немного посплю, а?
— А не надо было всю ночь с девками кувыркаться! Спать надо ночами!
— А вот тебе не будет неприятно за меня замуж выходить? Я ведь стольких девок уже окучил, да еще и практически на твоих глазах? Я же гадкий развратник! За каждой юбкой волочусь! Вот я бы не стал брать в жены девушку, которая каждую ночь уходит кувыркаться на сеновале с новым мужиком.
— Ну ты же не девушка…ты парень, а парни поступают так, как им хочется. Притом мы с тобой пока не женаты. А то, что на тебя девки вешаются, так это мне даже нравится. Все вешаются — а будешь ты только мой! Ну и научишься с этими девками, потренируешься, значит — и мне сделаешь хорошо. А вот когда поженимся…если что — я и по башке могу дать сковородой. Так что пока развлекайся, набирайся опыта, после свадьбы все прекратишь.
— А если после свадьбы гулять буду?
— Я же сказал — поймаю, прибью. А не поймаю…не сотрешься. Мама всегда говорила, что умная женщина должна иногда быть немного слепой. Но ты на это не рассчитывай, у меня глаза всегда широко раскрыты. А если уж совсем приспичит, меня будет мало — я позволю тебе взять наложницу, или купить постельную рабыню. Я же не всегда смогу тебя удовлетворять — роды, месячные, и все такое. А вы, мужчины, без этого дела не можете. Так что…решим!
— Мда…как вижу, к этому самому делу ты подходишь очень даже обстоятельно.
— А ты как хотел? Я купчиха, я ничего не забываю. Мы люди обстоятельные, иначе бы не выжили.
— Слушай, купчиха…а зачем твой папенька сам водит караваны? Это же опасно! А вдруг ограбят? Вдруг что-то случится?
— А что поделаешь? Такова наша жизнь. Жизнь вообще опасная штука. И войны бывают, и мор, и голод. Зачем сам водит? Глупый вопрос. Не будет водить — не будет прибыли. Или обманут, или украдут, и скажут, что разбойники все расхитили. Папа водит богатые караваны. Сейчас — один караван в год. Раньше успевал два каравана водить. Сейчас необходимости не стало. Каждый караван дает такой доход, что можно было бы всю жизнь на эти деньги жить — всей семьей, безбедно. Так что…мама в городе лавки держит, за хозяйством следит, папа караваны водит, ну а мы, дочери, наследников рожаем. Так принято веками и тысячелетиями, и ничего не будет меняться. Жаль, мама не родила папе сына, продолжателя дела, но…мы же можем родить наследника. Опять же — хороший зять может подхватить знамя!
— Намек, что ли? Очень толсто. Я плохой зять. Никаких знамен подхватывать не собираюсь. И жениться на тебе не буду. А твоему папеньке обещал, что не нарушу твоей девственности под страхом попадания в Ад. Так что можешь о меня не тереться. И ночью ко мне не приходи — прогоню! В очередной раз. Вонючка…
— Я умащалась благовониями! Мылась для тебя! Чем не угодила?
— Мыться надо не для меня, а для того, чтобы быть чистой. И я не люблю, когда от женщины воняет розами. От женщины должно пахнуть чистой женщиной, и немного луговой травой — совсем немного, а не так, как от тебя! Сколько не себя вылила? Целую бутылку?
— Там пробка плохая была, я что, виновата?! И вообще — ты привереда. Приятный запах, не дерьмом же.
— Девушке не пристало говорить про дерьмо. Приторный запах — терпеть не могу. Да еще и вся в масле. Представляешь — я на тебя наваливаюсь, а ты ускользаешь, как угорь! И гоняйся за тобой по всему фургону! Только устанешь.
— Хи хи хи…представила! Скажи, а тебе нравятся мои волосы? Прическа?
— Волосы, как волосы…мой почаще, да и все. А то вши заведутся. Хочешь узнать, какие прически мне нравятся? А не скажу. У тебя хватит дури, чтобы постричься налысо, чтобы мне понравиться. Что?! Эй, эй! Ты чего такую физиономию сделала?! Я пошутил! Мне не нравятся лысые девушки! А какие нравятся — не скажу! Вот волосатые — с мохнатыми ногами и подмышками…и всем остальным — точно не нравятся. Но тебе это не грозит. Ты ухаживаешь за собой, знаю. Видел, ага…
— Хочу походить на аристократку. Они же за собой ухаживают. Скажи, они чем-то отличаются от обычных женщин? Ну…фигурой, еще чем-то?
— Чем?! Глупости какие…что, у тебя вдоль, у них поперек? Такие же бабы, как и все. Просто ими повезло родиться в такой семье. Да, их обучают манерам с детства, и они не будут ездить вот так, в фургоне. А в остальном…уверен, ты красивее многих аристократок. Тем более, если как ты говоришь, они еще и на сестрах женятся — только у них точно родятся ублюдки, уроды всякие. Потому — не завидуй им.
— Вот и попался! А говорил, что не аристократ! А откуда ты столько знаешь об аристократках?!
— В книжках читал, глупенькая… Все, я подремлю, а ты мне не мешай. Говорю — иди прогуляйся. Пописай под кустиком, в конце-то концов! Отстань от меня! Совсем заговорила!
* * *Примерно такие разговоры у нас происходили каждый день на протяжении двух недель. Тот случай, когда нас с Мори поймали на лужайке в непотребном виде, к моему удивлению не принес каких-то катастрофических последствий. Меня отконвоировали в караван, и мягко попеняли, что негоже избегать исполнения обязанностей, которые я возложил на себя без какого-то на меня физического давления. То есть: подписал договор — исполняй!
Ну и исполнял. Днем или отсыпался, или пел для Мори, вечером зарабатывал деньги в трактире, возле которого караван ночевал. И да, как-то всегда оказывалось, что одна из девушек, коих в трактире было не менее двух десятков, желала провести ночь с заезжим музыкантом. Денег с меня не требовали, а я и не предлагал. Девчонки все молодые, довольно таки свежие, и выбор очень даже большой. Вообще, заметил, легкость отношений здесь непохожа на то, что писали у нас об угрюмом средневековье. Впрочем, а что мы знаем об этом самом средневековье? И еще что мне понравилось — девушки на удивление чистоплотные и ухоженные. Ни лишних волос, ни запахов, предвестников болезни — ничего такого не было.
Уже в беседах с Морионой, она же Мори, выяснилось, что здесь с предохранением от болезней и беременности все в порядке — магия-шмагия, амулетики всякие, заклятия и заклинания. Вставила под кожу амулет от беременности — и никаких тебе залетов. Вшила амулет от дурных болезней — и не надо тебе резиновых изделий, до которых тут не додумаются еще лет тысячу, не меньше. Если додумаются вообще.
Теперь я постоянно находился в «командирском» фургоне, где ночевал караванщик и его дочь. Днем хозяин обычно ехал в седле рядом с охранниками, не доверяя никому свою безопасность (наверное потому все еще жив), ночью спал в этом фургоне. Ну а я днем валялся или сидел в этой самой повозке, и услаждал слух Мори всевозможными песнями и наигрышами, тратя на это несколько часов в день. Что, кстати, очень даже помогало в развитии моих музыкальных способностей. Одно дело знать, как играть, и другое — уметь играть. Второе нарабатывается годами. Опять же — тренировка голоса, который с каждый днем становился все чище и сильнее, не допуская срывов и дребезжания.
Похоже, что мутация моего организма притормозилась, и я стал почти обычным молодым парнем от шестнадцати, до двадцати лет. Точнее не скажу, ибо не знаю, на каком уровне остановилось мое развитие. Я рослый, крепкий, хотя и слегка худоват, жилист. Довольно-таки силен, но не той силой, какая была у меня во время стресса. Доски кулаком не разобью. Вернее, может и разобью, но не без последствия для костей и мышц. Впрочем, это обстоятельство меня не очень беспокоит, вернее — совсем не беспокоит. Опасности пока что не предвидится, а без нужды входить в боевой режим — себя не жалеть. Только-только хоть немного мясца наел, так сказать — «нагулял».
Денег за эти две недели я набил вполне недурно. Если обменять всю медь и серебро на золотые марки, то получится где-нибудь около десяти золотых. По здешним меркам это очень много, на одну золотую марку можно жить целый год. Если не шиковать, конечно. Золото здесь в большой цене. Если же сравнить с доходами других людей, например, тот же караванщик, с дочерью которого я веду такие долгие и бурные разговоры, за этот рейс заработает не менее нескольких тысяч золотых марок. Десять марок — и десять тысяч марок, разные уровни жизни, точно. Моя «невеста» из очень обеспеченной семьи.