Игрушка для дракона (СИ)

— Потому я лучше пойду в свой фургон и снова лягу на вонючие мешки. Чтобы папенька не переживал.
— От тебя воняет шкурами — аж тошнит. Лежи тут.
— Тогда отодвинься! Чего трешься об меня? Сейчас папенька сюда нос сунет, и что увидит?
— Да ничего не увидит. Не переживай ты так! Папенька меня любит, я его любимая дочка, так что ничего такого не сделает. Приедем, попрошу, чтобы за тебя замуж отдал. Папенька даст приданое, мы организуем свое торговое дело, и все будет отлично. Нарожаем детишек, я вот хочу двух мальчиков и двух девочек. Тебе кто больше нравится, мальчики, или девочки?
— Если для секса — только девочки. Мальчиков не хочу.
— Дурак! Тьфу! Я про наших детей говорю! Ты похабник и хулиган! И развратник! Бесстыдный. Вчера подавальщица на тебя вешалась, я видела — наглая такая, рыжая сука! Хотела ее найти, морду набить — жалко, что не нашла. И на сеновал ходила, думала она там с тобой кувыркается…где же вы с ней спрятались, развратники?
— Я не развратник! А то, что женщин люблю — так на то я и мужчина. И вообще — прекрати эти разговоры о семье и детях, я же тебе уже говорил, что не собираюсь жениться! И вообще, хочу открыть тебе тайну…только никому не говори, ладно? Ох, зря я…нельзя тебе верить. Ты такая болтушка, всем сразу разнесешь, как птичка в клюве.
— И с чего это ты взял, что я болтушка? Если по делу, если тайна — никому не скажу. Вообще, даже обидно!
— У меня есть невеста. Это я ее искал. Она волшебница, обладает древней магией. Ее похитили, и я ищу ее по свету. Потому и не могу на тебе жениться. Зарок дал.
— Жениться не можешь, а за каждой первой юбкой волочишься? Я за последние десять дней посчитала — десять девок в разных трактирах! И тебе не стыдно? Небось еще и за деньги…
— Вот сейчас было обидно! Без денег! Я за это с женщин денег не беру!
— Тьфу! Вот кто все выворачивает?! Я про то, что ты им денег давал! Неужели вот так прямо на шею вешаются?
— Сам удивляюсь. Вроде не красавчик, а стоит лечь в теньке возле ручья, так тут же какая-нибудь красотка на меня прыгает, голая, как лягушка в пруду.
— Тьфу на тебя! Это умопомешательство было! Жарко, опять же, у меня скоро должны были начаться…в общем — я сожалею.
— Что не получилось — сожалеешь?
— Ну…может и так.
— Я тоже…хе хе хе…
— Тебе бы только поиздеваться…вот зачем я тебя подобрала? Зачем ты мне такой нужен?
— Поболтать. Тебе же не с кем было болтать. Охранники или старые, или тупые. Возчики? Даже не смешно. Папенька? С ним не поболтаешь. А со мной — о чем угодно. Даже о том, что перед месячными ты становишься отвратительной злобной сукой, и от тебя разбегаются все мужики.
— Что, все так плохо?
— Еще хуже. Слышала бы ты, как они тебя кроют…ой, мама дорогая! Но справедливости ради, говорят, что иногда с тобой поговорить приятно — такая обходительная девушка, заботливая — просто мечта. И задница у тебя классная — они готовы целовать ее днями и ночами.
— А кто, кто готов целовать? Покажешь?
— А чего так заинтересовалась? Нет уж, не скажу. Я не люблю делить своих женщин с другими мужиками. Ей видите ли один задницу целует, а потом она бежит ко мне?
— Мда…вы, мужчины, такие косные, такие…скучные! Да, кстати, а что ты сейчас сказал? «своих женщин»?! Ты меня считаешь своей женщиной?
— Нет, не считаю. Ты ведь еще не женщина. Ты девушка.
— Опять вывернул… Знаешь, а ты мне во сне привиделся. Мы с тобой на том лугу, обнимаемся, я лежу на тебе, и ты меня целуешь, и говоришь? «Я навсегда твой! Возьми меня! И не отпускай, любимая!»
— Мне тоже кошмары снятся, когда я каши много на ночь поем. А еще — пучит. Тебя не пучит в это время?
— Отвратительно! И это тот человек, который пел мне красивые песни о любви?! Песни, от которых я плакала и хотела тут же ему отдаться?! Как тебе не стыдно?!
— Это после каких песен ты хотела мне отдаться? Скажи, и я не буду их петь. Зачем возбуждать без нУжды? С ума еще сойдешь…
Молчание. Скрип колес, ржание лошадей, посвист ветра в брезенте фургона.
— Странно…почему мне так легко с тобой? Наверное, мне было бы так же легко с братом-близнецом. Говорить о чем угодно, не боясь, что тебя не поймут, упрекнут в том, что я интересуюсь тем, чем девушке интересоваться невместно. И еще как-то странно…тебе ведь шестнадцать лет, я на год тебя старше, а кажется, разговариваю с взрослым парнем. Может потому, что я из купеческого сословия, а ты из аристократов?
 
— Да с чего ты взяла, что я из аристократов? Может, вообще простолюдин?
— Ну, конечно! Из тебя образованность лезет, как иголки из мешка! Ты слова просто так не скажешь, у тебя речь абсолютно правильная, как говорят аристократы. Мы, купцы, это дело сразу распознаем. И смотришь ты так, будто привык к уважению и почету. Ходишь прямо, не сутулишься, смотришь в глаза, не кланяешься после каждого слова, не заискиваешь перед теми, кто богаче и сильнее. Да и к деньгам равнодушен, хотя и не гнушаешься их зарабатывать. Папенька правильно сказал — ты младший сын какого-то древнего Клана. Сбежал — то ли мир посмотреть, то ли нашалил лишнего, и вот — хлебнул говнеца полной ложкой, и возвращаешься домой. И кстати сказать — что за печать у тебя на шее?
— Печать? Какая печать?
— Да такая печать! (с торжеством в голосе) А то я не видела! И папенька видел, кстати, когда ты стоял, выпятив свое хозяйство! Подвесная печать! Клановая! На цепочке! Папенька сказал, что как эту печать увидел, так и передумал тебя кастрировать. Главное — девственность не нарушена, а в остальном потом разберется.
— Хмм…а я думал — это ты меня отбила. Типа: «Я люблю! Он самый лучший! Бла-бла-бла!» А оно вот как…печать!
— И это тоже! Про любовь! (ничуть не смущаясь) Но и печать тоже. Говорит — аристократов нельзя так просто карать. Их надо судить — подавать прошение Императору, и в Имперский суд. А так можно проблем поиметь. Скажи, а почему у тебя на шее клановая печать? Это что, какая-то тайна?
— Да! И если я тебе ее открою, тебя лишат девственности вместе с твоей красивой попой! Так что заткнись и не спрашивай о том, чего тебе знать не надо!
— А у меня правда красивая попа?
— Очень (искренне). Великолепна.
— А ты про невесту соврал? А у нее красивая попа? Лучше, чем у меня?
— Соврал. Сестру я искал. Ее унес злой колдун Черномор. Мне одна гадалка сказала, что лежит моя сестра в горе, в глубокой пещере. Там вкопаны четыре столба, и между ними на цепях качается хрустальный гроб. Вот в том гробу лежит сестра. Спит. И ее надо разбудить, поцеловав в губы. Только тогда она проснется.
— Врешь! Это невеста! Хотя…я слышала, что вы, аристократы, и на сестрах женитесь, вроде чтобы сохранить чистоту Клана. Извращенцы!
— Сама ты извращенка. Ладно, пусть будет невеста. Я ее поцелую, она вскочит из гроба, и мы с ней сольемся в любовных объятиях. И потом у нас будет сразу два мальчика и девочка. Тройня.
— Брр…плохая примета! Двойня — это уже считается дурной приметой, а тройня…это вообще от демона. Один ребенок — это от бога, второй — тут вмешался Нечистый, а чтобы три сразу — третий точно сын демона!
— Нет. Точно — дочь. Такая как ты. Демоница! Глаза горят, задница тугая, только орехи колоть! Демоница, точно!
— Хи-хи…совсем глупый. Все женщины от бога. От демонов только мальчики. Женись на мне, а? Я верной женой буду, любящей… Или аристократам запрещают жениться на простолюдинках? Так я не совсем простолюдинка, папа из купеческой гильдии, уважаемый человек. И денег у нас побольше, чем у многих аристократов. У вас же частенько одно только имя и остается, а ни денег, ни власти, ни земли нет. Только амбиции и гонор. Ой, прости…я может обидела?
— Я же тебе уже говорил — не аристократ! Простой музыкант! Вот — на гитаре лабаю!
— Чего делаешь?
— Лабаю. Это у нас, музыкантов, язык свой…тайный. Чтобы никто не догадался.
— А кто такой Черномор?
— И это тебе не надо знать. Колдун такой…злой и бородатый. И еще — он карлик. Только член нормальный, аж до земли. Он им любопытных девчонок по башке бьет, и они память теряют, и в него влюбляются.