Мотылёк над хищной орхидеей (СИ, Слэш)

 В конце концов голливудских красавцев сменил Эйнштейн, и Конрад понял, что не добьётся больше ничего.
 «У тебя что, шрам в половину лица?» — как-то спросил он.
 «Орландо» ответил только к вечеру:
 «Да. И если ты не поцелуешь меня до того, как упадёт последний лепесток — он останется навсегда».
 Конрад вздохнул, но улыбки не сдержал.
 «Может, я вообще не планирую целовать парней?» — после паузы поинтересовался он.
 «У тебя во френдлисте филиал ассоциации по защите прав секс-меньшинств».
 Конрад покраснел и торопливо заглянул в собственный френдлист. Потом негромко выругался и поспешно изменил настройки доступа так, чтобы всё это не мог увидеть кто-то чужой.
 Но было, конечно же, поздно — Орландо уже понял про него даже то, чего Конрад сам с уверенностью сказать не мог.
 Он тут же настрочил:
 «И тем не менее с мужчинами я не сплю. Даже если этим занимается весь Эдинбургский Университет».
 «Не спишь или никогда не спал?» — тут же пришёл ответ.
 Конраду оставалось только выругаться — проницательность Охотника ставила его в тупик.
 Он торопливо спрятал мобильник, чтобы уйти от ответа и продолжить разговор уже потом, когда тему можно будет замять.
 Чем больше Конрад пытался выспросить о своём собеседнике, тем больше в итоге рассказывал о себе. Тот мастерски рикошетил любые вопросы, отшучиваясь и забалтывая любой не устраивавший его момент — Конрад так не умел.
 «Сколько тебе по крайней мере лет?» — спросил Конрад в другой раз, когда каникулы уже подошли к концу, и он сидел на паре, слушая, как профессор Олдсвел вещает про античную драму. Этот курс он выбрал только потому, что единственной альтернативой ему была драма китайская, предполагавшая знание соответствующего языка, а по-китайски и по-гречески Конрад понимал примерно поровну — чуть меньше, чем ничего.
 «Отвечу, если ты тоже ответишь мне на один вопрос», — сообщение от Орландо пришло через несколько минут, когда Конрад от безысходности уже взялся было писать конспект.
 «Ну».
 «О чём ты думаешь перед сном, когда откладываешь в сторону телефон и поворачиваешься лицом к стене?»
 Конрад подавился слюной и закашлялся.
 «Что за идиотский вопрос?» — тут же спросил он.
 «Не менее идиотский, чем твой. Если мне сорок — я тебе этого не скажу. Если четырнадцать — тоже. Так что считай, что мой возраст подходит для тебя на все сто».
 Конрад отложил телефон в сторону, лёгкая обида терзала его. Орландо попытался проникнуть куда-то глубоко — куда он не хотел пускать ни его, ни кого-то ещё.
 
 Воспоминания о встрече, случившейся в предрождественские дни в магазинчике в Глазго, уже стали стираться из памяти — но теперь, когда Орландо снова напомнил ему о них, отозвались в сердце тоской.
 Конечно, что прошло, то прошло. И вряд ли это знакомство могло бы вылиться во что-то большее… да хоть бы и в одноразовый секс. Он, в конце концов, вообще не имел никаких оснований считать, что случайно попавшийся ему на глаза красавчик — гей. Зато собственные мысли Конрада о нём как нельзя лучше подтверждали, что он то всё-таки на том самом берегу.
 Отключив мобильный, Конрад принялся сосредоточенно писать, а когда спустя двадцать минут лекция подошла к концу, и они с Лоуренсом перебрались в зал для практических занятий по скульптурному мастерству, Конрад сразу понял, что будет сейчас лепить — тонкие руки с аккуратными пальцами и чуть квадратными ногтями. Вытянутые и согнутые, будто крылья птицы, готовой сорваться в полёт.
 Конрад так увлёкся, что не заметил, когда прозвенел звонок.
 — Хорошо, — констатировал профессор Огилви, и Конрад вздрогнул, теперь только сообразив, что они остались вдвоём, — большой шаг вперёд.
 — Спасибо, сэр, — машинально ответил Конрад, пытаясь отыскать взглядом Лоуренса в пустой аудитории.
 — Я его отослал, — ответил на его мысли Томас Огилви, — хотел попросить тебя задержаться на пару слов.
 Конрад кивнул.
 — Есть небольшой заказ, — Огилви повернулся к нему спиной и, подойдя к кафедре, достал оттуда стопку фотографий и протянул их Конраду.
 Тот взял стопку в руки и принялся листать.
 — Где это? — спросил он. Фотографии изображали, похоже, Эдинбургский замок, но на других листках находились репродукции старинных гравюр.
 — На Квинсферри-род предлагают поставить памятник королю Брюсу. И не спрашивай, как связаны Брюс и Эдинбург.
 — И не думал, — Конрад вообще знал национальную историю не так хорошо, чтобы судить о подобных вещах.
 — Нужно сделать эскиз. Набросай, а я подправлю финальный вариант.
 Конрад кивнул.
 — Оплата как всегда?
 Огилви кивнул.
 — Есть ещё кое-что, — после паузы сказал он, — прошлая серия рисунков в дело не пошла.
 Конрад пожал плечами, его не волновало, куда девается результат его работы, если ему исправно платили за неё.
 — Зато они попались на глаза моему приятелю, он планирует издать альманах: история, которая не сбылась. У тебя нету ещё черновиков?