Мотылёк над хищной орхидеей (СИ, Слэш)

 — Ненавижу тебя, — прошептал он.
 Конрад теперь отчётливейшим образом понимал, что не было ни малейшего повода доверять человеку, который ему писал. Что никогда тот не рассказывал о себе, и все представления Конрада о нём родились у того в голове.
 «Что он думал обо мне?» — родился несвоевременный вопрос.
 «Ничего, — ответил тут же Конрад сам себе. — Он смеялся надо мной».
 Кулаки сжались сами собой. Конрад чувствовал себя дураком — но поделать ничего уже не мог. Отчаяние захлестнуло его с головой.
 — Помогите! — крикнул он, но так тихо, что не поверил бы сам себе.
 Он не знал, где находится, но уже понимал, что здесь никто не станет ему помогать.
 — Пожалуйста, за меня никто не… — Конрад запнулся, передумав договаривать, — пожалуйста, отпустите меня!
 Ответом была тишина. Только мерно жужжал инородный предмет внутри.
 Конрад обнаружил, что если не говорить, то этот предмет — с его тихим жужжанием и странным зудом — оказывается единственным, что он осязает в этой пустоте.
 Мысли невольно сосредоточились на нём — и тут же Конраду показалось, что непрошенное удовольствие становится сильней.
 Он снова готов был заплакать, но не нашёл слёз.
 От мыслей о происходящем и тем более от ощущений, которые он чувствовал внутри, возбуждение начинало нарастать в паху.
 Затем скрипнула дверь, и послышались шаги.
 Конрад завертел головой, но не увидел ничего.
 Кто-то протёр влажным кожу на руке и Конрад ощутил мгновенный лёгкий укол.
 Подступила тошнота, и любые ощущения покинули его.
 Просыпаясь второй раз, Конрад очень надеялся, что всё случившееся — сон. Но он по-прежнему не мог открыть глаза.
 Он дёрнул руки — но те оказались так же крепко зафиксированы над головой, как в прошлый раз — или во сне.
 Ноги тоже оставались широко разведены, но теперь он не чувствовал внутри себя ничего — напротив, анус поджимался сам собой от ощущения неведомо когда ставшей непривычной пустоты.
 Конрад невольно захныкал от жалости к себе — темнота и тишина навевали на него мысли о том, что он один, а неспособность шевельнуться лишала сил и надежд.
 Он замолк и дёрнулся ещё раз, но справиться с путами не смог. Конрад дёрнулся ещё и ещё — им стремительно овладевала паника, все мысли исчезли, оставив только нестерпимое желание покинуть это место любой ценой.
 «Это не могло произойти со мной!» — только и повторял он, пока стук металлической двери о такой же металлический каркас не заставил его замереть.
 
 Конрад повернул голову на звук, но не увидел, как и прежде, ничего.
 — Привет, — прозвучало совсем близко. Голос был мужским, не приятным и не отторгающим — просто чужим. Если бы Конраду было с чем сравнивать, он понял бы, что слышал множество таких же голосов — но ему никогда ещё не доводилось говорить с людьми в полной беспросветной темноте, когда звук становится твоим единственным проводником.
 — Где я? — спросил наконец он и тут же ощутил чью-то шершавую руку у себя на груди. Захотелось сбросить её прочь. Конрад дёрнулся — но не смог. В довершение всего он понял, что обнажён, а рука заскользила ниже к его голому животу и замерла, очертив пупок.
 — Красивый мальчик, — констатировал тот, кто к нему пришёл.
 — Кто ты такой?
 — Зови меня Мастер. Здесь не потребуется других имён.
 Конрад сглотнул.
 — Мастер, — произнёс он, пробуя на вкус. Слово было не таким обидным, как господин, но всё равно навевало воспоминания о Марке Твене и неграх, трудившихся на своих «мастеров». — Что мне сделать, чтобы ты меня отпустил?
 Мастер негромко рассмеялся.
 — Ничего. Отсюда нет дороги назад.
 — Я… — Конрад запнулся, — я что, останусь здесь навсегда? Это какой-то подпольный бордель?
 — Ни в коем случае, — рука Мастера скользнула вверх, а голос стал строгим. Два пальца подхватили подбородок Конрада и потянули вверх. — Ты стоишь больше, чем может заплатить самый лучший публичный дом.
 Конрад замер, боясь поверить тому, что начинал понимать.
 — Вы… — сказал он и сглотнул, — вы собираетесь меня продать?
 — Хорош собой, сдержан и, похоже, умён, — усмешка смазала смысл слов.
 — Но зачем… — растерянно произнёс Конрад, — кому я нужен… я же… простой…
 Мужчина не стал отвечать. Рука его снова заскользила по шее Конрада вниз, очертила правый сосок и направилась дальше, к животу.
 — Для всех ты мёртв, — равнодушно произнёс он, и не думая отвечать на вопрос. — Попал в аварию на перекрёстке у Кингс Кросс. На твоих похоронах была только сестра.
 Губы Конрада дрогнули.
 «Откуда они знают про сестру?» — пронеслось в голове, и тут же он испустил яростный стон.
 — Я не верю вам, — выдохнул он.
 — Чем раньше ты осознаешь, что я прав — тем легче пройдёт твоя адаптация здесь. Твоя прежняя жизнь подошла к концу — забудь её. Но у тебя есть шанс. Тебя будут обучать. Ты будешь учиться. Через полгода — если всё пройдёт хорошо — ты покинешь это место и остаток жизни проведёшь в достатке и благополучии.