Выстрелы с той стороны (СИ)

— У вас должны быть доказательства, — сказал Хан, когда Энеуш закончил.
— У нас есть доказательства, — сказал Антон. — На яхте у нас база данных, которую мы взяли у Стеллы. Её собственная база данных. Вы там увидите — Райнера и Каспера не мог сдать никто, кроме Билла.
— Что ж, когда все выясним с Рысью — найдем вашу яхту, — сказала Агата. — Да, кстати, сынок… Билл отдал мне на сохранение вот эту шкатулочку. Кажется, она ваша, — и женщина вынула из декольте Костину дароносицу на шнурке. Энеуш поблагодарил и спрятал "святые дары" на груди.
Мэй ощутила укол раздражения. Поначалу её забавляли эти выдумки, но потом стали допекать — тем сильнее, чем серьёзнее относился к ним Эней. Она не понимала, как нормальный человек может относиться к подсушенному хлебу как… к чему-то другому. Хлеб — это просто хлеб, какие заклинания над ним ни читай. Она пробовала — и на вкус, и на запах он остается хлебом. По правде говоря, она рассчитывала, что Энеушу это скоро надоест и он велит Косте перестать валять дурака или уходить. А то — ни рыба, ни мясо. Не боец, не подрывник, не "кузнец" — а чёрт знает что такое. И ведь может же, когда хочет — она вспомнила Гамбург. Если он уйдёт — будет жаль. И жаль будет, если сейчас его убьют — хороший парень, она уже успела привыкнуть.
Остановили грузовик на припортовой набережной, у пакгаузов, так, чтобы не видно было с острова. Ветер усилился, волна чуть перехлёстывала через мол. Кто-то тяжело и мягко, как тигр, спрыгнул на крышу фургона, с нее — на землю. Винс выдернул из-под мышки пистолет. Мэй фыркнула и открыла заднюю дверь на легкий стук.
— Привет, — по-английски сказал Игорь. Глаза тётки округлились. Игорь дружелюбно оскалился и сообщил: — Кстати, это было больно.
— Спокойно, — сказала Мэй. — Он не варк. Он просто чудо ходячее.
Вслед за Игорем показался коренастый усатый парень. Надо думать, Кир.
— Пошли наверх, — сказал он, показывая на пакгауз.
И пакгауз, и офис над ним были пусты — неверие в Бога не мешало датчанам чтить воскресный день, а вскрыть офисный замок, не тронув простецкой сигнализации, для Цумэ было дело плевое. В офисе сидел Десперадо и через окно целился в маяк. Нет, не целился, — поправила себя Мэй. Просто смотрел на остров в оптический прицел — ничего более подходящего не нашлось. Увидев Энеуша, он уступил наблюдательный пост, достал свою планшетку и написал:
"В 20–03 рыжий парень пошел в дом с синей крышей. Обратно не выходил. Больше ничего".
Хан посмотрел на планшетку — но ни слова по-польски, естественно, не разобрал, кроме цифр. Мэй перевела ему на немецкий, но главное он понял, именно по цифрам. Достал свой комм, просмотрел последние входящие звонки.
В 20–04 был зафиксирован вызов с какого-то номера, обозначенного просто «3». Хан снова сощурился по-монгольски.
Планшетка перешла в руки Энеуша. Он посмотрел на свой комм: 20–19. Поглядел на темнеющее небо.
— У нас очень мало времени, Хан, — сказал он. — Может быть, совсем нет. Я — на остров. Ты со мной?
— Да, — сказал Хан и двинулся было к двери, но тут Десперадо постучал ладонью по столу, привлекая внимание. Эней снова приник к окуляру снайперки, и улыбнулся, потом взмахом руки позвал Хана.
— Что там? — спросила Мэй, тщетно вглядываясь в далекий остров. В ясный день она могла бы что-то различить, но в такой ветер и морось, плавно переходящую в дождь…
— Там Кен, — ответил Энеуш. — Он сумел выбраться, но руки-ноги скованы. Посигналь ему прицелом.
Лучан кивнул и послал на остров красный лучик. Поводил винтовкой из стороны в сторону. Потом повернулся и показал ладонью, что Костя лёг.
— Сильный парень, — присвистнув, сказал усатый коротыш. — Мы же приковали его цепью.
— Замечательный парень, — улыбнулся Цумэ.
— Бегом! — скомандовал Энеуш. — Цумэ, ты первым на мотоцикле, мы за тобой. Десперадо… — он помедлил секунду. Позиция снайпера была хороша, но от снайпера мало толку, если группа войдет с варками в тесный контакт. — Со мной.
Все дружно ссыпались по лестнице, загрузились в машину. Цумэ уже тронул мотоцикл с места. Когда подъехали к острову, он успел расковать Кена.
 
— Мы должны найти Рысь, пока не стемнело, — сказал Хан.
— Мы с вами, — спокойный тон Энеуша не допускал возражений. — Десперадо, разверни машину поперёк мола. Убираемся с открытого места. Да, кстати… — он полез за пазуху, вынул дароносицу. — Вернули.
Кен молча приложил к губам коробок с вытравленным крестом. Мэй снова поморщилась — теперь команда Хана точно будет думать, что мы все свихнулись.
Десперадо блокировал выезд с острова и присоединился к остальным, проверявшим оружие в укрытии за маяком. Ветер крепчал. Снитчей можно было не бояться.
— Кэп, — сказал Игорь, — их уже четверо.
Энеуш кивнул. Мэй внутренне напряглась. Пистолет, ее любимая двенадцатизарядная "збройовка", был уже заряжен серебром, и катана висела за плечом под правую руку. И вдруг Костя сказал:
— Ребята, хотите причаститься?
— Давай, — согласился Энеуш.
Мэй чуть ногой не топнула — в такую минуту он со своими глупостями! Но все отчего-то согласились с ним.
— Кто за что успел, — Костя осторожно прокашлялся, — попросим Бога о прощении.
Четверо повторили покаянную молитву. Группа Хана то смотрела во все глаза на этих идиотов, то вопросительно пялилась на Мэй и Десперадо. Мэй молчала, только губы сжимала. Десперадо отвернулся.
— Вот Агнец Божий, — Костя поднял одну из частичек. — Берущий на Себя грехи мира. Блаженны званые на вечерю Агнца.
— Господи, я не достоин, чтобы ты вошел под кров мой. Но скажи только слово — и исцелится душа моя, — ответили трое в один голос.
— Тело и Кровь Христовы, — Костя причастился первым, потом протянул частичку к раскрытым губам Антона.
— Аминь, — сказал мальчик. Встал и нырнул, как было приказано, за дверь маяка — он должен был перезаряжать оружие.
Причастились Энеуш и Игорь. Надо отдать им должное — они поглядывали по сторонам каждый по очереди, пока другой страдал ерундой. Мозги им не совсем отшибло.
— Мэй, — сказал Костя.
— Нет, — резко ответила она. — Я не буду. И… никогда не буду.
Энеуш посмотрел на нее с искренним недоумением.
— Мэй, сейчас начнётся, — сказал он.
— Вот именно. И мне некогда глупостями заниматься, — она боком прошла вдоль стены и осторожно выглянула из-за неё. Никто не показывался между деревьями. Если варки и были там, то пока прятались.
— Поверь мне как бывшему варку, — сказал Игорь. — Это тебе не повредит.
— Я не бывший варк. Это мне и не поможет.
Некогда, некогда было объяснять, что игра затянулась, что из-за хорошего, но бесполезного парня Кости они все, вся группа, вся миссия оказались под угрозой. Потом. После боя. Все потом. А сейчас — драться. Доказать делом, что и без этого шаманства они бойцы. Подарил нам данпила? Большое спасибо, но если ты не стреляешь с нами, то или делай по данпилу каждый месяц, или уходи. Она обязательно это скажет — в свое время.
— Как хочешь, — Костя шумно вздохнул, собрал оставшиеся частички в дароносицу и взялся обеими руками за дубинку.
Эней был мрачнее тучи над головой.
— А теперь подумаем, как бы выманить их сюда, на свет, чтобы со всем этим покончить, — сказал он.
— Ни за что не ручаюсь, — Костя потыкал своей палкой в землю. — Но идея есть.
Эней посмотрел на чернильно-синее небо. Он прекрасно понял, что Костя имел в виду.
— Хуже не будет. Давай.
И объяснил людям Хана:
— Я не знаю, получится ли у нас что-нибудь. Но мы сейчас кое-что попробуем. Будьте готовы.
 
Стрелки заняли позицию: Эней, Мэй, Цумэ и Десперадо — за углом маяка слева от крыльца, Хан, Винсент, Агата и Кир — справа. Костя поднял дубинку набалдашником вверх. Это не имело никакого сакрального смысла, хотя Костя ее и освятил — он освятил вообще все оружие группы. Просто ему сейчас что-то нужно было держать в руках. Он сжал ладони на древке, вскинул голову и громко сказал, почти прокричал навстречу ветру: