По дороге могущества. Книга четвёртая: Роган (СИ)

— Благодарю вас, господин Хайзен, а также прошу принять мои искренние извинения за то… “знакомство”, которое имело место быть при нашей первой встрече. Уверяю вас, я не желаю причинять вред ни вам, ни кому бы то ни было ещё в этой деревне.
— Вы — возможно. — Хайзен чуть склонил голову набок. — Но тот, кто внутри вас, жаждет крови и смерти каждого из нас.
Воцарилось гнетущее молчание, а затем он медленно поднялся и указал раскрытой ладонью на дверь.
— Как насчёт небольшой прогулки?
Я задумчиво посмотрел в сторону выхода.
— Не имею ничего против.
Дождавшись, когда я встану с кровати, староста развернулся, без всякого опасения повернувшись ко мне спиной, и вышел из дома. Не заставляя его ждать, я подавил нахлынувшую слабость и направился следом за ним, тут же зажмурившись от ударившего по глазам солнечного света. Вскинув руку и проморгавшись, внимательно осмотрелся, всё ещё продолжая щуриться: дом Скайдэн стоял на отшибе, на некотором возвышении, практически у самой стены, состоящей из врытых в землю толстых, заострённых сверху брёвен, плотно подогнанных друг к другу, и, судя по всему, опоясывающей охранным поясом всю деревню. Также в некотором отдалении я заметил и высящиеся дозорные башни, тоже бревенчатые, встроенные прямо в стену наподобие барбакана. Видимо, такие же установлены по всему периметру, на равном расстоянии друг от друга, чтобы контролировать подступы к Выдрихе — и то, что они не стоят тут просто так, говорит и виднеющаяся под крышей башни фигура скучающего дозорного.
Скользнув взглядом вдоль уходящей вниз от нас зелёной улицы, по обе стороны от которой выстроились опрятные дома с черепичной крышей остальных выдрихинцев: каждый был огорожен забором, а во дворе росло от одного до нескольких деревьев, и это в очередной раз служило напоминанием о том, что поселение построено в глубинах леса и практически утопает в зелени.
— А у вас немаленькая деревня, — заметил я, поравнявшись со старостой и начав медленный спуск. — Не ожидал увидеть ничего подобного в этих лесах.
— Сто девять дворов и сто сорок девять жителей. — Заложив руки за выпрямленную спину, Хайзен держал голову прямо, и лишь его глаза жили на бесстрастном лице, словно высеченном из синего мрамора. — У нас есть своя мельница, пекарня, кузница, гончарня, храм с врачевателями, постоялый двор и маленькая пивоварня.
Я удивлённо вскинул брови.
— Богато…
— Многие мирянские общины рэйтерфолского и хранстранхолмского королевств живут именно так. Вы разве не знали этого?
— Нет. И, если откровенно, в моих познаниях об окружающем мире ещё множество пробелов. Просто я лишь несколько месяцев как вышел из Колыбели и до сего времени не покидал пределов Рэйтерфола.
— Рэйтерфола, который ныне захвачен силзверами?
— Как бы ни печально это было, но да, всё именно так.
— А король?
— Милорд Дэриор Брантар Драйторн пал, защищая отступление жителей из города. Его сын Вельхорк также погиб в сражениях.
— Значит, династия Драйторнов прервалась, — Хайзен задумчиво склонил голову. — И что же послужило причиной разразившейся войны?
Я не стал спешить с ответом, тщательно взвесив каждое будущее слово, прежде чем дать ему свободу.
— Ша-Гриарду был нужен повод для нарушения договора и начала нападения, и этим поводом оказалась гибель молодого пастухара от рук несведущих Посланников. Мы предполагаем, что это было заранее спланировано, особенно если учитывать то, что армия силзверов подступила к стенам города уже на следующий день.
Жаброид кивнул.
— Разумно. При анализе подобных происшествий стоит учитывать абсолютно любой вариант, сколь бы незначительным он не казался.
По мере нашего неспешного продвижения на улицах стало попадаться всё больше народа: кто спешил по каким-то утренним делам, убегая далеко вперёд нас и вскоре скрываясь из виду, а кто наблюдал за нами из-за забора, окон или калитки, при этом приветственно кивая старосте, и пока что я замечал в основном гуатов, в которых чувствовал по большей части слабые отголоски силы. Но, что странно, постепенно стал нарастать какой-то шум, громкий звук голосов и крики. Не крики ярости, боли или возмущения, нет — то был скорее гомон нестройно переговаривающейся толпы, который с каждой минутой становился всё ближе. И вот с очередным поворотом дороги нашим взглядам предстало разношерстное сборище людей вперемешку с нелюдями, увидев которых я сразу же невольно напрягся — уж слишком свежи были воспоминания о битвах с силзверами.
 
Хайзен не сбавил темп и не остановился, продолжая всё также неспешно идти вперёд, и я последовал его примеру, расслабленно держась подле него и не подавая признаков беспокойства. По обрывкам долетающих до меня разговоров стало ясно, что они обсуждают ночную схватку старосты Хайзена с непонятным зверем, незаметно пробравшимся в деревню прошлой ночью. А когда толпа наконец заметила нас, то просто разошлась в стороны и пропустила дальше, при этом здороваясь со старостой и продолжая переговариваться, но теперь уже указывая мне в спину и не снижая голоса интересуясь, не этот ли полузверь отхватил от старика?
А ещё через несколько шагов мне наконец стало понятно, зачем они тут собрались и чем были заняты — выдрихинцы помогали односельчанину латать дыры в проломленном заборе, при этом не упуская возможность отпустить колкости относительно того, что он так долго ленился и откладывал замену прохудившейся ограды, что Хайзену это вкрай надоело и он швырнул в неё зверем, дабы его ленивая задница поднялась с печи и приступила к работе.
Одолеваемый проснувшейся совестью, я уже было начал обращение к Хайзену, дабы заверить его в готовности покрыть все возникшие расходы, но оказался грубо прерван:
— Господин Хайзен, я…
— Эй, ты! — Раздался ярости крик. — А ну стой, паскуда!
Мы со старостой удивлённо повернулись в сторону крикуна и увидели взбешенного свинолюда, возвышающегося над толпой и распихивающего её в стороны широкими плечами. И направлялся этот явно недружелюбный субъект прямо к нам, так что мы тут же остановились.
— Ты! — Яростно дыша, свинолюд навис прямо надо мной и грубо ткнул пальцем в грудь. — Это ты тот ублюдок, что убил мою собаку?!
Недоуменно нахмурившись, я бросил взгляд в сторону дома, из которого он вышел, и перед глазами вспыхнула картина проломленного собачьего черепа.
Вот жеж Лядь…
Печально вздохнув, я посмотрел свину в глаза.
— Мне жаль, но это действительно так. Прошу, примите мои искренние извинения за этот ужасный проступок. Я готов возместить причинённый вам ущерб.
— Этот пёс верно служил мне почти десять лет, гнида ты уродливая! Почти. Десять. Лет! — Каждое очеканенное слово он сопровождал ощутимым тычком пальца мне в грудь. — Я взрастил его с самого щенка, лядский ты выродок!
— Борлаф, — подал голос невозмутимый Хайзен, — перед тобой трогранд Рэйтерфола, и мне бы хотелось, чтобы ты проявил чуть больше уважения.
Свин по имени Борлаф бросил на него озлобленный взгляд.
— Да мне насрать, кто он там такой! А ты, — он вновь посмотрел на меня, — засунь свои деньги в свою трограндскую задницу и сдохни в муках!
Сплюнув мне под ноги, он развернулся и, расталкивая притихшую толпу, направился обратно в дом.
— Не принимайте близко к сердцу, — сказал Хайзен, — пёс был ему дорог.
Я кивнул.
— Понимаю. — Проводив Борлафа взглядом, мы отправились дальше, вскоре оставив возбужденно переговаривающихся выдрихинцев далеко позади. — Честно говоря, впервые вижу свинолюда. Он силзвер или Посланник?
— И то, и другое. Рожденный рэйтерфолской Колыбелью, он, как и любая нелюдь, был отправлен мандримом в Дунгрит, силзверский город, что стоит на востоке от Рэйтерфола.
 
— Что? — Я пораженно вскинул брови. — Рожденных в Колыбели нелюдей отправляют не в Рэйтерфол, а в Храстранхолм?
— Верно. Относительно свободный вход в Рэйтерфол имеют лишь немногие расы, вроде жаброидов, муржитов, гринорцев, роршанов, кроколодонов и некоторых других. Остальным для передвижения по Архиону требуется специальное разрешение, отдельное от каждого владыки региона. Лишь в этом случае есть хоть какая-то гарантия безопасности силзвера на землях Объединенного Королевства.