Мертвая вода (СИ)

Девочка аккуратно разложила ее во всю длину и посмотрела еще раз.
— Паруса черно-белые. И что-то красное на флаге…
— Ишь ты, глазастая, — похвалил ее штурман. — Я только черно-белое разглядел. Небось эти самые твари, антимаги.
— Ты сказал, они за нами не поплывут, — удивилась Дина.
— Они пока не видят туман, — пояснила Феликса, подходя к ним. — Он довольно низко стелется. Но я бы не стала ждать, пока они подойдут на расстояние выстрела. У нас слишком мало канониров. Действуем по плану, — напомнила она.
По плану — значит, нырнуть в туман. Дина внутренне поморщилась, хотя и знала, что Феликса приготовила ритуал для поддержания вокруг корабля барьера, который должен не допустить этот вызывающий лихорадку туман.
Волшебница пошла на полуют *, где были разложены ингредиенты для ритуала: три длинные серебряные спицы, тонкая серебряная проволока и маятник из рутилового кварца. Феликса воткнула спицы в доски вокруг себя, быстро намотала между ними проволоку, взяла амулет-маятник за тонкую цепочку и стала аккуратно раскачивать по кругу. Вскоре маятник начал двигаться сам, и чародейка отпустила цепочку. Кристалл изменил траекторию и стал летать вокруг нее, внутри треугольника из спиц и проволоки.
Чародейка сделала обширный пасс руками, словно накидывала покрывало, и корабль накрыло потрескивающим полупрозрачным колпаком барьера.
— Ныряем! — приказал капитан, увидев, что Феликса закончила ритуал.
Кистень, вставший на время пребывания в тумане за штурвал, приказал переложить руль, и корабль погрузился в серовато-белое молоко. Наступила зловещая тишина, в который слышался только скрип снастей и потрескивание барьера. Корабль шел ровно, неестественно ровно, словно ветер гнал его по гладкой поверхности без волн и качки. Дина, все еще стоя на корме, заметила, как исчезла пена на кильватерной линии.
— Компас здесь сбоит, — напомнил Кистень, — так что курс держу на пять градусов восточнее нужного.
— Как вы высчитали поправку? — поинтересовался Акыр.
— Один корабль плывет в молоке, другой — параллельным курсом, — пояснил штурман. — Потом сверяем.
Феликса, услышав вопрос, прокомментировала:
— Мы тоже пытались высчитать погрешность таким способом. Результат приблизительный, но колеблется действительно в районе пяти градусов. Так значит, пираты уже прятались от кого-то в тумане островов Смерти?
— Прятались?! — возмутился Кистень, потрясая бородой. — Чем я заслужил такую хулу от тебя, магичка? Мы искали следы Фарнисса, я и несколько моих друзей.
— Ну, извините, — иронично улыбнулась Феликса. — Кто бы мог подумать! Зачем пиратам искать пропавшего арделорейского адмирала? Речь, очевидно, о долге чести?
Штурман улыбнулся, но улыбка вышла очень грустной.
— Когда я стал ссориться с Морской Вольницей из-за работорговли, — пояснил он, — Фарнисс меня здорово выручил. Чего уж там, жизнь нам спас! Не иначе, сам дьявол в женском обличье сидит на этих островах и заманивает к себе моряков.
— Вы тоже не смогли пробыть в тумане достаточно долго, чтобы доплыть до сердца архипелага? — ровным голосом спросила Феликса. Никто не заподозрил бы, что ей тяжело держать барьер, но Дине казалось, что это не так уж просто. Чародейка держала спину прямой и напряженной. Руками она периодически делала какие-то пассы, от которых потрескивание барьера усиливалось.
Кистень сокрушенно покачал головой.
— Соваться в чертов туман без чародея — форменное самоубийство. Не все потом оклемались.
Феликса вдруг дернулась, словно кто-то закричал ей прямо в ухо. Она осмотрелась и поняла, что никто больше так не отреагировал, и ничего не сказала, только нахмурилась.
Дина очень беспокоилась за Наставницу, которая, как ей было известно, страдала от страшного проклятия. Так что девочка прошла к ней на полуют и очень тихо спросила:
— Тебя что-то беспокоит? — Феликса устало посмотрела на нее. — Ты сильно вздрогнула. Как от громкого звука.
Вблизи девочка увидела, что лоб чародейки покрылся испариной.
— Это, должно быть, последствия проклятия, — отмахнулась Феликса. — Не бери в голову.
 
— Это неправильно, — упрямо возразила девочка. — Когда тебе становится хуже, нужно советоваться с лекарем. Так мама говорит.
Суровая чародейка вымученно улыбнулась.
— Можешь сказать Брисигиде, что ее пациентка испытывает слуховые галлюцинации.
— Галлю…? — не поняла девочка.
— Слышит то, чего на самом деле не может быть.
* * *
Брисигида, Данатос, Лаэрт и Дина напряженно вслушивались уже больше получаса. Никто из них, даже Данатос с его сверхъестественно острым слухом, не мог различить звуков, описанных Феликсой. Однако Брис другого и не ожидала.
— Я не думаю, что это просто галлюцинация, — сказала она Феликсе, когда та наконец объяснила, что именно ей послышалось. — Эти воды перенасыщены темной магией. Я ощущаю присутствие какого-то древнего существа.
— Темная не всегда значит злая, — заметила Феликса. Барьер неумолимо тянул из нее силы. Если бы не Брисигида с ее целительными чарами, она могла бы этого и вовсе не ощущать, но сейчас она ужасно радовалась ощущению утомления и напряжению.
— В этом случае можно уверенно предположить, что ничего доброго тут нет, — заверила ее Брис. — Нужен более точный анализ, но он скорее всего только подтвердит мои догадки. Подозреваю, что замешана мощная некромантия.
— Это в некоторой мере объясняет, почему я слышу то, чего никто больше не слышит, — согласилась волшебница.
Феликса говорила о том самом звуке, который описал в судовом журнале Фарнисс: дикий крик, похожий на чайку, но куда более жуткий. Кроме того, она призналась, что слышит и другие странные звуки, например, стоны, как у китов, но тоже безусловно не имевшие к ним отношения. Временами до нее доносился зловещий шепот, в котором она не могла распознать ни единого слова. И кто знает, что еще чародейка услышала бы, если бы не барьер?
Брисигида была благодарна Дине за наблюдательность и беспокойство о Феликсе. Та уже не в первый раз игнорировала тревожные симптомы своей «послежизни». В этот раз, однако, эти симптомы могли предупредить их об опасности, тем более что им еще предстоял более глубокий рейд в эти места.
Когда Брис высказала это Феликсе, та сокрушенно призналась:
— Я и сама это сообразила, когда Дина спросила меня. Займешься анализом местной ауры? Нам плыть еще не меньше двух часов. Если только и время в этом проклятом месте не течет иначе…
Теперь Брисигида собиралась разместить на корабле особые датчики. Удачное стечение обстоятельств, благодаря которому в ее распоряжении оказалось множество драгоценностей для зачарования, позволило ей изготовить датчики некротической энергии и темной магии высочайшего качества. Если бы она уже находилась в эпицентре распространения энергии такого характера, ей было бы далеко не просто это сделать. Но магический барьер делал свое дело, пропуская только тончайшие сигналы, которые Феликса притягивала к себе, как некротический маяк. Без такого маяка никакие сигналы не проникли бы через преграду. «Не преграду, — поправила себя Брисигида, — маскировку». Феликса настаивала, что отгораживаться от непонятного тумана толку нет, куда эффективнее создать иллюзию, что их не существует.
«В последнем рейде в эти места я поняла, что этот дурацкий туман подчиняется разумному существу и служит ему чем-то вроде органов чувств. Для меня в моем нынешнем состоянии разницы нет, а вот вас надо защитить. И если я создам ограждающие чары, будет только хуже: это существо сразу поймет, что на его территории кто-то, кто его боится, кто-то враждебный, а значит, нужно атаковать. Бороться с ним — кем или чем бы оно ни было — мне не по силам», — терпеливо объяснила она.
 
Жрица ей полностью доверяла в этом вопросе.
Наполнив камни-датчики, она раздала их своим помощникам — брату, Лаэрту, Дине, Фабио и внезапно вызвавшемуся молчуну Джереми Киттерсу — и сказала, как их нужно поместить. Через иллюминаторы в каютах и резные отверстия стоков фальшборта * пропустили прочные тонкие нити. К ним крепились датчики, светившиеся от чар. Некоторые поместились почти на уровне ватерлинии, другие — у самой поверхности воды, а парочка ушла под воду.