Эвис: Заговорщик (СИ)

— Нейл, ты чего⁈ — с болью в глазах воскликнула она. — Ну, какая из меня, в Бездну, спутница главы Старшего рода? Возьмешь с собой Найту или Вэйль. Решишь, что их показывать нельзя — ту же Тину или ее дочку…
— Ты бы променяла Генора, доживавшего последние годы своей жизни и израненного с ног до головы, на воина помоложе и поздоровей? — не на шутку обиделся я. — А меня, главу захиревшего рода без манора и вассалов — на какого-нибудь советника короля?
— Что за глупости? Ни за что! — возмущенно воскликнула она, потом сообразила, что я имел в виду, покраснела и уткнулась лицом мне в грудь: — Прости. Просто ты занят днями и ночами, а я хандрю…
— У меня нет никого ближе тебя. Да и вряд ли будет. Поэтому выброси из головы все эти глупости, разверни, наконец, плечи… и вспомни про кашу, а то она вот-вот подгорит!
Майра ойкнула, развернулась к кастрюле, а я склонился к ее ушку и добавил последний штрих:
— Я соскучился и пришел. Что мешает тебе делать то же самое?
— А если я вообще перестану выходить из твоей комнаты? — грустно улыбнулась она.
— Я расстроюсь! — честно «признался» я. — Но лишь потому, что придется мыться одному…
…На завтрак Майра явилась при полном параде — в темно-зеленом платье с золотыми вставками, с волосами, поднятыми и уложенными в затейливую прическу, и в подаренных мною украшениях. Выглядела она настолько великолепно, что Тина сделала ей комплимент, а обе хейзеррки одобряюще улыбнулись.
Села по правую руку от меня, как и подобает второму человеку в роду, в шутливой форме назначила ответственной за смену блюд Вэйльку и с легкостью влилась в разговор. А я, пододвинув к себе тарелку с кашей, сначала щедро напихал в нее кусочков сыра, а затем, заработав ложкой, принялся с интересом разглядывать остальных дам.
Оказалось, что всего за одну ночь, прошедшую со времени последнее совместной трапезы, в их отношениях между собой наметились изменения. Алиенна, обычно сидевшая между мной и своей матерью, перебралась к Вэйльке и что-то вполголоса с ней обсуждала. Тина, обычно уделявшая Майре чуть больше внимания, чем Найте, теперь с одинаковым удовольствием говорила с обеими. А мое доверенное лицо в шутливых перебранках стала частенько принимать сторону младшей хейзеррки.
Кстати, последняя, куда быстрее матери привыкнув к нашему обществу, очень быстро и легко приняла все неписанные правила поведения. Например, называла всех, кроме меня, по имени и на «ты» и такое же обращение к себе считала нормальным. С радостью бралась за любую работу по хозяйству и никогда не вспоминала про свое происхождение. Совершенно не задурялась правилами этикета, касающимися одежды, поэтому при необходимости без какого-либо стеснения надевала штаны. И не возмущалась, что я тренируюсь полураздетым. А еще она оказалась очень остра на язык. И иногда ляпала такое, что в улыбке расплывалась даже Алиенна, а куда более смешливые Майра и Тина смеялись до слез. При этом не язвила, не пыталась уколоть, а просто веселилась. Кроме того, выздоровев и нормально отъевшись, она из тощего, изможденного и невзрачного подростка превратилась в настолько красивую и гармонично сложенную девушку, что я даже «посочувствовал» ее деду, потерявшему такой великолепный инструмент для реализации своих планов.
Единственным человеком, чье настроение и состояние души меня беспокоило практически постоянно, была Найта. Так как, кроме непреходящей грусти по моему отцу и такого же постоянного беспокойства о своей дочери, она постоянно дергалась из-за мыслей о мстительности арра Харзаха, возможного визита в Лайвен очередной боевой звезды и нашего общего будущего.
Последнее, само собой, волновало и меня. Ведь я прекрасно понимал, что наше бегство на эту заимку — мера временная, и, рано или поздно мне придется решать, где и как дальше жить роду. Или разбираться с главой рода Улеми. Только обдумывать проблемы я предпочитал спокойно, без лишних эмоций, а не погружаясь в бездну отчаяния, как это делала Найта…
…Когда и тарелки, и кружки всех собравшихся за столом окончательно показали дно, а все разговоры стали крутиться вокруг будущего занятия, я объявил завтрак законченным, первым встал из-за стола и вышел из обеденного зала. Ломиться в лес объевшимся я счел неразумным, поэтому спустился в подвал, ввалился в небольшую оружейную, и, перебрав имевшееся там охотничье оружие, принялся приводить его в рабочее состояние.
 
Проверил и хорошенько смазал все восемь исправных арбалетов, отложил в сторону два десятка связок болтов, несколько силков, очень неплохой лук с двумя колчанами стрел и шесть самых приличных ножей. Потом пошарил по сундукам, выгреб из них разнообразное железо под будущие ловушки, и нашел мешок чуть подржавевшего чеснока. А когда закончил, прихватил четыре арбалета, четыре тетивы и столько же связок болтов, неторопливо пошел вверх по лестнице, и вскоре услышал спокойный голос Тины:
— … тратить время я не буду, поэтому во время занятий вы запомните и научитесь делать только то, что пригодится в реальной жизни. Через месяц-полтора, когда в ваших головах уложится самое необходимое, придет черед и для того, что сегодня я назвала лишним — моды наших бабушек, тонкостей взаимоотношений не самых влиятельных родов Маллора и соседних королевств, а также….
Следующей части ее монолога я не слышал, так как занимался делом — проверял, как открывается окна и насколько плотно закрываются ставни с бойницами в единственных незанятых покоях нашего этажа, раскладывал два арбалета, тетивы и четыре связки болтов на столе гостиной.
Пока шел от этих покоев к покоям Майры, услышал еще один кусок объяснений, в котором Лиин-старшая описывала какие-то тонкости подготовки благородных дам к выходу в свет. Перечислив десятка четыре деталей их, женских, туалетов, она объяснила, на что намекает наличие или отсутствие каждого из них, а затем полезла в такие дебри сочетаний их цветов, форм и размеров, что я искренне обрадовался тому, что являюсь мужчиной.
Пока я спускался в оружейную за оружием и болтами для комнат хейзеррок и обеих ар Лиин, а потом поднимался обратно, «подслушал» кусок ответа Майры, как я понял, пытавшейся описать наряд, который она наденет на какой-то званый ужин. А затем многоголосый хохот и подробное перечисление тех ошибок, которые она допустила, с язвительными комментариями.
Подниматься наверх только из-за ножей поленился. Поэтому, сложив силки и железо в два здоровенных мешка, умотал в лес. Где и пропадал до середины четвертой стражи.
Вернувшись в «крепость» и закрыв за собой калитку на засов и висячий замок, обнаружил, что с кухни уже пахнет обедом, а из конюшни доносится веселый смех. Заглянул, полюбовался на идеально вычищенные стойла и чумазые лица чем-то довольных женщин, и сообщил, что вернулся голодным…
…После очень сытного обеда, когда, откинувшись на спинку кресла, я неторопливо потягивал взвар, а Вэйль с Алиенной носились на кухню и обратно, унося грязную посуду, Майра ненадолго пропала. А когда вернулась в зал, то потребовала тишины, вручила каждой даме по свертку и сказала, что это подарки «начинающим хозяйкам от главы рода Эвис и его правой руки».
Первый предмет — поварской колпак, лежащий сверху — «начинающие хозяйки» встретили веселым смехом и шутливыми советами по поводу блюд, приготовление которых каждой из них срочно требуется освоить.Домашние тапочки тут же нацепили и сочли нужными. А на банные халаты отреагировали по-разному. Тина и Вэйль мгновенно накинули их себе на плечи, покрутились на месте, любуясь, как развеваются полы, и заявили, что вечером их обязательно надо будет примерить. Найта свой развернула, кажется, только из уважения ко мне и к Майре. После чего сказала, что он красив, но слегка коротковат, и положила на соседнее кресло. А мелкая, покраснев до корней волос, спряталась за спину мамы. Откуда и поблагодарила.
Как оказалось, фраза про «примерить» была не сотрясением воздуха, а предупреждением о намерениях. Где-то через стражу после ужина, когда мы с Майрой, чисто вымытые и пахнущие душистым мылом, полулежали в креслах предбанника, не торопясь, прихлебывали чуть подостывший взвар и болтали о всякой ерунде, к нам ввалились ар Лиин-старшая и младшая хейзеррка. Возникнув на пороге, они заявили, что отдыхать без них абсолютно безнравственно, потребовали оставить что-нибудь попить и ушли мыться. А через некоторое время вышли обратно. В халатах! И попадали в свободные кресла!