Время иных (СИ)

— Прости, отец… — в этом клинке жила частица его родителей. Их кровь, их энергия, перешедшая в металл после смерти. — Я всегда был чудовищем. Да, уж…
Он резким движением вставил меч в ножны, сейчас не время копаться в себе. В свете последних событий прошлое становится лишь отголоском, памятью, от которой нельзя отказываться, но это лишь прошлое.
Он посмотрел на правую руку, кисть выглядела обычной. Человеческой. Даже по ощущениям, а необычность проявлялась просто от желания… кого-то или что-то уничтожить. Он огляделся. Вот, например, эта кочка выглядит уродливым наростом на вершине холма, зачем она здесь? Её корни тянутся вглубь земли неясными очертаниями кроваво-красных прожилок, изгибаются и выходят прямо к дороге. И к месту стоянки людей! Корни?
Идиот! Будучи Берущим он никогда не проходил мимо аномалий. Они его притягивали, словно звали, вот как сейчас, почему-то же у него возникло желание подняться на этот холм. Сташ ощутил, как его руку тянет вниз, пальцы мгновенно удлинились, превратились в потоки нечто. Мелькнула какая-то насмешливая, запоздалая мысль — «Цель найдена и осознана. Уничтожить».
Туманные бичи прошли сквозь почву и вонзились в толстые, змеящиеся под землёй выросты. Весь холм ощутимо дрогнул. Сташ поставил ноги пошире, чтобы не упасть, и потянул чужую энергию к себе. Перед взглядом замелькали образы чернеющих корней, те сморщивались, обугливались и быстро распадались на мельчайшие частицы, а их энергетические потоки через бичи вливались в его собственную руку, а затем расходились по телу. И всё это он наблюдал сквозь толщу земли. Как будто его глазами стал туман… Единственное проявление аномалии на поверхности холма — кочка, задрожала, покрылась чёрной коркой и начала рассыпаться. Вскоре на месте перерождённого источника неприятностей для живых, а по сути своеобразного вампира — насколько Сташ смог понять его суть, осталось лишь выжженное пятно и раздуваемый ветром пепел.
Туманные бичи поднялись из глубин холма и вновь начали формировать его кисть. Сташ хмуро наблюдал за возвращением собственных пальцев к привычному виду. Через несколько мгновений его рука приобрела нормальные очертания.
— Вот и потренировался, — произнёс он едва слышно. По всему телу растекалось живительное тепло, как будто получил заряд энергии после еды и отдыха. — А заодно похоже и пообедал.
— Сташ? — голос Ларко долетел из-за спины. — Что происходит? Что ты делаешь?
По руке прошла вибрация, Сташ с силой сжал пальцы в кулак, подавляя желание направить бичи к новой цели. В висках застучало от осознания, что в Берущих слишком много той перерождённой энергии, которая только что послужила ему пищей. Даже не оборачиваясь, он знал и словно видел, что Ларко стоит у подножия холма, его рука сжимает рукоять пока ещё не вынутого из ножен меча, парень насторожен и подозревает неладное. Он Берущий, он чувствует, когда рядом происходит нечто представляющее опасность. Его скорость и сила намного превосходят возможности обычного человека, он мутант, способный отразить атаку любого перерождённого… Ещё недавно Сташ и сам был таким же. А сейчас все способности Берущих бесполезны. Потому что есть монстр, для которого они лишь пища…
«— А ты знаешь, что Берущие его самое лакомое блюдо? Нет? Как вы умираете, Сташ?
— Мы умираем на Поляне рядом с обрывом, так принято.
— Очень удобно, вы сами приходите к нему в пасть. Сами подпитываете его силы. Вас переполняют сущности перерождённых и вы приносите их Ему в пищу, расставаясь с собственными жизнями.»
Так вот о какой пище говорил старый колдун, только он имел ввиду совсем другого монстра, хотя и подозревал, что разговаривает с будущим Иным.
Сташ медленно накинул на голову капюшон, также медленно повернулся, посмотрел на Ларко.
— Всё в порядке, здесь была аномалия. Я её уничтожил.
Парень кивнул и с заметным усилием заставил себя разжать пальцы на рукояти меча.
— Что за аномалия? Она нам чем-то угрожала?
Изгой неспеша двинулся к дороге, он хорошо понимал Ларко, тот пытается найти причину собственных ощущений опасности. И очень надеется, что эта причина не в Сташе. Хотя как на такое можно надеяться? Он ведь знает, что их бывший брат не человек.
 
— Довольно странная, чем-то похожа на те пни рядом со стенами Предлестного.
— Э-э, ты про корни мёртвых деревьев? — сразу вмешался в их разговор Медо. Он находился рядом с Громом и тоже лишь сейчас убрал руку от рукояти меча. — Никогда не забуду тот дом, который убил одного из Берущих Декона. Значит здесь похожая аномалия? И откуда она взялась?
— Не знаю откуда она взялась, — пожал плечами Сташ. — Но корни тянулись в сторону нашей стоянки. Это удобное место, возможно мы не первые, кто здесь останавливается. Вот и приползла зараза поближе к живому.
— Да — да, здесь точно раньше останавливались и не раз, — воскликнул Герт. — Я даже костёр развёл на уже обожжённом месте. Зачем, думаю, лишний раз землю травмировать, когда уже есть след от костра. И брёвна вот удобно уложены, чтобы сидеть.
— Значит, ты способен уничтожать аномалии, — тихо проговорил Гром. — Это хорошо, Сташ. Мы ведь для этого сейчас и едем…
Сташ не стал подходить близко, остановился чуть в стороне. Руку так и кололо, туманные бичи упорно пытались вырваться наружу. И это начинало злить. Он не собирался терять над собой контроль, а значит нужно научиться находиться рядом с Берущими и при этом не пытаться их убить.
— Обед готов, — объявила Милана. Переселенцы потянулись к разложенной на скатерти в повозке еде. Женщина быстро уложила в корзину запечённое мясо, хлеб и овощи и отнесла Берущим. Те собрались рядом с Громом.
Для Сташа тоже нашлась небольшая корзинка. Милана бесстрашно к нему подошла, улыбнулась и протянула корзинку с едой. Он не стал отказываться от предложенного, спокойно взял, хотя голода совершенно не чувствовал.
— Спасибо, — он постарался улыбнуться в ответ, но так чтобы не было видно клыков. — Выглядит очень вкусным.
— Приятного аппетита, Сташ, — быстро произнесла Милана и попятилась, потом развернулась и убежала. Парень криво усмехнулся, видимо его улыбка вышла не очень человеческой.
К нужному месту добрались под вечер. Герт и Виргон напряжённо всматривались вперёд. Прошло всего несколько дней после нападения на их караван, и воспоминания оставались очень свежими. Вот видна опрокинутая повозка, лежит на боку и перегораживает часть дороги, вот белеют кости лошади, а дальше… Погибшие гримтоны никуда не делись, их трупы разлагающейся грудой навалены все в одном месте, как будто их сюда кто-то перетащил. А ведь они хорошо помнили, что бой растянулся вдоль нескольких повозок, и Берущий убивал их и на том вот холме, и среди деревьев, и на обочине дороги. А ещё убитыми остались переселенцы, всех их растерзали твари и растащили по лесу, но сейчас останки их тел также видны среди гримтонов. В одной куче.
Герт поёжился и натянул поводья лошади, подъезжать ближе желания не было, да и Берущие тоже остановились, не приближаясь к месту бойни. Все почти одновременно оглянулись назад — на Сташа. Тот так и находился позади, то есть следовал за повозкой, но держался слегка на расстоянии.
Изгой пустил коня шагом, медленно обогнул переселенцев и также медленно проехал мимо Берущих. Никто не произнёс ни слова, да и говорить совершенно не хотелось.
Сташ спрыгнул на землю, отпустил поводья коня и тот послушно замер на месте. Изгой сделал короткий шаг вперёд, очутившись на некой границе — дальше над землёй и грудой останков зависло багровое облако теней. Сташ выдохнул, и что он должен здесь сделать?
Да, выглядит необычно, гору из трупов пронизывают разряды сконцентрировавшейся в одном месте энергии. Очень жадной энергии, готовой поглотить всё, что попадёт в поле её действия. Но своей причастности к образованию этой аномалии он не чувствовал. Не делал он ничего подобного, да и не знал как такое можно сотворить.
Когда он был здесь в последний раз всё выглядело по-другому. Во время короткого, стремительного боя его единственным желанием было успеть уничтожить как можно больше противников и при этом удержаться на грани, не переступить ту черту, когда спаситель может превратиться в монстра. Удержался… А что здесь произошло потом, когда место схватки осталось для него далеко за спиной?