Два с половиной человека (СИ)
Женщина завершает свой рассказ, и мы прощаемся. Я в замешательстве. Даже не знаю, что и думать. Но отдаю распоряжение парням найти ещё и то старое дело в архивах. Не думаю, что есть смысл перепроверять показания свидетелей спустя столько лет, но одно мне очень важно узнать. Видел ли хоть кто-то, кроме пятилетней Риты, как Максим Пелевин ушёл под лёд?
– Разве мы не едем обратно в Нагорск? – спрашивает Власова минут через двадцать.
– Нет, ребята закончат там сами. Мне нужно вернуться, Гель.
– Зачем?
Затем, что меня ждёт Рита.
– Не хочу терять время. Нужно узнать, стояла ли Туманова на учёте после переезда, посетить её школу, опросить подруг.
– Ты думаешь, это она убила брата? – Ангелина внимательно смотрит на меня.
От её взгляда горит висок. Мне не нужно повышенное внимание от лучшего следователя, с кем мне доводилось работать. Я бросаю на неё быстрый взгляд и проговариваю:
– Тебе не кажется, что всё в этой истории слишком гладко?
– Господи, Власов! – хмыкает она. – История проста как божий день! Жила-была девочка Рита с проблемной головой, вешала всем лапшу на уши, ненавидела брата. Возможно, маменька просто любила больше старшего сына… Девочка Рита ревновала родителей к брату. Теперь нам этого не узнать, пока мы не найдём Туманову. Девочка убила брата. Выросла. Убила родителей и мужа…
– Вот и я говорю, – перебиваю её. – Слишком складно. На данный момент Туманова находится в бегах, и ей прекрасно удаётся прятаться от следствия. Какой смысл ей подставляться и подсовывать фальшивое видео?
– У психов своя логика. Нам не понять.
– Нет, Гель, что-то здесь не так, – отмахиваюсь я. – У нас есть информация от двух сторонних женщин. Тебя не смущает, что они словно говорили о разных людях? Неужели ты думаешь, что ребёнок пяти лет отроду способен переключаться? Играть разные роли?
– Да здравствует биполярочка, – бросает Власова. – Тут и думать не о чем. Надо Туманову искать. Я не понимаю, почему ты не хочешь признавать очевидное! Преступница явно больна, и неизвестно, кто станет её следующей жертвой…
Внезапно она замолкает и шумно выдыхает:
– Власов! А ты уверен, что это не она пробралась в твой дом?!
Я не могу сдержать смешок:
– Уверен, Гель. Уж девчонку от парня я в силах отличить.
– Ты уверен?
– Абсолютно, – усмехаюсь в ответ.
А сам представляю ниндзя-матрёшку, вразвалочку крадущуюся по чердаку: аппетитная попка назад, грудь и круглый пузик вперёд. И прыскаю со смеху.
Ангелина смотрит на меня вопросительно, но я лишь качаю головой.
Поздним вечером я высаживаю бывшую жену около её дома, обговариваю планы на завтра и проверяю свой дом на следы нежданных гостей.
А потом наконец держу курс туда, где дожидается моё сердце.
19. Ярослав
Уже слишком поздно, и тётя Нюра встречает меня в халате с ружьём наперевес. Я посмеиваюсь, но выдыхаю с облегчением. Оставить Риту с тёткой было правильным и, по сути, единственным возможным решением. Я наскоро ужинаю, выслушивая подробный отчёт. Во сколько встала, сколько раз ела, а сколько – гуляла. Во сколько был отбой.
У тётки не забалуешь, но коли уж попал в число её любимчиков, то задушит заботой. Сейчас я даже рад, что забота живенькой старушки перекинулась с меня на Риту. Им обеим это пойдёт только на пользу.
В маленькую комнатушку пробираюсь тихо. Скидываю брюки и свитер, но футболку оставляю. Не хочу перепугать повязкой спросонья. Ритка беспокойно крутится, выискивая самую удобную позу для сна, и я укладываюсь рядом.
Мне кажется, что она и не спит вовсе. Но девушка никак не реагирует на моё присутствие, ёрзает, ёрзает по постели, пока не упирается в меня животом, не забрасывает на меня ногу и не обнимает одной рукой.
Я расслабленно притягиваю её повыше и целую макушку, вдыхая запах волос. Удивительно, насколько он стал тонким, сливочным. Я усмехаюсь от своих мыслей: вероятно, Рита наполняется молоком! Прислушиваюсь к своим ощущениям: смущает ли? Беспокоит? Чувствую ли брезгливость? Хоть единое сомнение в неправильности происходящего?
Ни черта подобного!
Её интересное положение вызывает во мне лишь незнакомый ранее трепет и волнение. Я преисполнен ожиданием. Мне хочется укрыть их от всего мира, сберечь, сделать жизнь лучше, комфортней, надёжней. Наверно, это и есть любовь.
Закрываю глаза, устраивая ладонь поверх круглого животика и получаю приветственный пинок от Пузожителя.
– Папа вернулся, – сообщаю ему шёпотом, пробуя на вкус абсолютно новое звание.
И мне, чёрт возьми, нравится! Меня переполняет гордость. Меня распирает от чувств.
Здесь, в ночной тишине, рядом с ними, я снова в гармонии с собой и целым недружелюбным миром вокруг. Я спокоен. Счастлив. Да я просто чёртов везунчик!
Так и засыпаю с блаженной улыбкой на губах.
А просыпаюсь от того, что упругая попка упирается прямо в изнывающий от желания член. Хочу отстраниться, но Рита пятится и жмётся теснее.
– Ты вернулся! – хриплым ото сна голосом говорит она. – Я думала, приснилось…
– Я вернулся, матрёшка. Обещал же, что вернусь, вот и приехал сразу. Как только смог.
– Я так скучала, Яр! – ластится ко мне изо всех сил.
Мне тоже необходим телесный контакт с ней. До боли. До зуда в ладонях. И это не про вздыбленную плоть.
– Ты будешь смеяться, – прыскает Ритка. – У меня проснулся дикий голод. Думала, не дождусь тебя.
– Ты о чём это? – с подозрением спрашиваю у неё.
– Я о том, что у беременных женщин, оказывается, имеются неслабые потребности по части секса.
– Которые вспыхнули вот прям сейчас? – усмехаюсь ей в макушку.
– Это ты меня такой делаешь, – сердито говорит Ритка, разворачиваясь в моих руках. – Ты приходишь во мне во снах, делаешь меня влажной, возбуждённой, а потом просто исчезаешь. Вот что тебе, жалко задержаться? Ты представляешь, насколько сильно у меня там всё изнывает? Я словно никак не могу насытиться, хочу ещё и ещё.
– Наверное, это какой-то гормональный всплеск, – целую кончик её носа. – Всё пройдёт, стоит тебе родить, вот увидишь. Ты не всегда будешь такой озабоченной.
– Да ну тебя, Ярослав! – надувается Рита. В её глазах застывают слёзы. – Я к тебе с проблемой, а ты отшучиваешься!
Смещаюсь немного. Скольжу рукой под резинку пижамных штанишек отвратительного кукольного розового цвета, сдвигаю в стороны хлопковые трусишки. Абсолютно не сексуальные, но заводящие меня с полоборота. Никогда прежде не видел ничего более эротичного, чем обычный хлопок!
Рита пыхтит, пытаясь скрыть от меня самодовольную мордашку. Но стоит мне коснуться её пытающей плоти и размазать влагу вдоль складочек, как она шипит сквозь зубы:
– Не могу, Ярослав! Не могу…
Я отдёргиваю руку, боясь, что причинил боль, но девушка лишь торопливо избавляется от своей пижамки, тянет вниз мои боксеры и в мгновение ока ловко устраивается сверху.
– Не миндальничай, – говорит мне с лихой улыбкой.
Я покоряюсь ей. Позволяю вытворять всё, что ей заблагорассудится. Поддаюсь на провокацию. Сдаюсь ей на милость.
Разряд тока пробегает по телу, стоит ей опуститься на меня. Рита ритмично балансирует, постепенно ускоряясь, и я оглаживаю набухшие соски большими пальцами.
– Поцелуй меня, конфетка, – хрипло прошу её, и она склоняется.
Её волосы щекотят лицо и шею, но мне не до смеха. Я ловлю её губы на полпути и целую так жадно, как хотел бы сейчас врезаться в её лоно.
Рита на пределе. Замирает, пульсируя, и взрывается. Я глотаю её громкие стоны и отправляюсь следом. Устремляюсь ввысь. Выше звёзд. В другую галактику.
Всё вокруг становится второстепенным, кроме этого момента. Мы близки и откровенны в этой близости.
Но стоит туману рассеяться, я снова возвращаюсь туда, где копятся проблемы. И мне необходимо решить всё как можно скорее.