Игра без правил (СИ)

- Грабители. Входили в четверку, ограбившую банк в Копенгагене. Потом Норман убил двоих других, а именно – брата Хансена и его жену. Ну, чтобы забрать себе все. Но с Хансеном вышла накладка, и в конечном итоге он отыскал Нормана и попытался отомстить. Устроили перестрелку в отеле, там их обоих и взяли. Поскольку при ограблении Хансен убил двоих охранников – оба получили билет на Остров, и теперь вендетта продолжается.
Трансляция из лагеря «пиратов» оказалась повеселее: тут два бородатых бугая, заросших до полной неузнаваемости, сводили друг с другом счеты в кулачном бою под выкрики и свист целой оравы – порядка сорока человек. Похоже, дела у этого клана идут вполне себе ничего: веселятся, тощих не видно, оружие почти у всех, но в ход никто не пускает и, видимо, никто не опасается такого поворота. За последние три месяца, насколько я могу судить, «пираты» стали более дисциплинированными, откуда следует, что Шрайвер все еще при власти.
Буквально в следующий миг он попал на камеру собственной персоной: бритоголовый крепыш, к тому же без щетины. Бритвенные принадлежности тут – роскошь, еще одно свидетельство его высокого положения. Смотрит на драку, что-то кому-то говорит.
Итак, Шрайвер жив-здоров и, вероятно укрепил свою власть. Теперь бы узнать, живы ли двое других главарей.
Однако ван Граафа и Бергоффа я так и не увидел, хотя наблюдал до вечера. Если оба сыграли в ящик – это к лучшему.
- Слушай, Профессор, - сказал вечером Макс, развалившись на матраце и меланхолично жуя сухофрукты.
- Что?
- У нас все по плану?
- Что ты имеешь в виду?
Макс неопределенно пожал плечами.
- Ну просто мы сегодня не сделали ничего, чтобы приблизить победу. Вот точно так же я проводил время раньше, когда и не мечтал выиграть. Понимал, что шансов нет, и просто плыл по течению. Жил, пока живется. Выживал, точнее. Тут появляешься ты, говоришь о победе… и вот я ловлю себя на том, что делаю все то же самое, что и раньше. Странное чувство. Один тип из старой видеоигры сказал: «Безумие – это когда люди делают одно и то же, но при этом надеются на иной результат»…
- Это сказал Альберт Эйнштейн, на самом деле, за полвека до Вааса Монтенегро. Да, у нас все по плану. В старину самураи говорили: одержи победу, готовя ее, и только потом, если надо, дерись. Я – мозг, ты – мышцы. Я смотрю, анализирую, планирую – а ты бегаешь и стреляешь, если где-то что-то пойдет не так, как мне хотелось бы. Когда ты валяешься кверху пузом и жуешь – это признак, что все по плану. Ну, как в той присказке – «солдат спит, а служба идет».
- Мне нравится такой план, - ухмыльнулся Макс, - хоть и не могу отделаться от мысли, что он… странный.
- Это потому, что ты военный. Человек действия. Лучший спецназ в США, малыми силами решающий большие проблемы путем хирургически точных ударов по выверенным целям… Только у меня другие методы, и потому ты оказался не в своей тарелке. Впрочем, завтра утром мы приступаем к действиям.
- Какой план?
- Передвигаемся к «пиратам» поближе, а затем, чтоб тебе совсем не заскучать, надо будет взять «языка». Перед тем, как сунуться к Шрайверу, я должен точно понимать расклад и настроения.
* * *
Мы взяли провианта по минимуму и за полдня прошли пятнадцать километров, разделяющих наше убежище и внутреннюю прибрежную область. До покинутой полуразрушенной деревни, ставшей базой «пиратов», осталось несколько километров.
- Засядем на скале у ручья и понаблюдаем, - сказал я. - Только не на ближней, а на той, что повыше и подальше. На ближней может находиться пост наблюдения.
- Ты, похоже, ориентируешься на местности? – спросил Макс.
- Ага. Я три года смотрел трансляции Игры. Этот ручей – ближайший к лагерю источник пресной воды, потому туда будут ходить часто. И как раз по этой причине я подозреваю наличие поста на скале у самого ручья. Засядем чуть подальше и посмотрим. У тебя как со зрением?
- Сто десять процентов.
- Прям снайпер, хотя чего я удивляюсь. Значит, у нас может возникнуть проблема, если ходить будут группами. Брать двоих сразу рискованно, да?
 
Макс кивнул.
- Тогда нам придется провернуть хитрую комбинацию. Я из винтовки грохну одного, а ты возьмешь второго в момент отступления и проведешь допрос. С учетом того, что я буду стрелять издали, а ты поймаешь второго вскоре после выстрела – он может подумать, что ты не имеешь отношения к стрелку.
- А потом?
- А потом, если все будет хорошо, мы пошлем его с письмом Шрайверу.
Макс нахмурился.
- Но Шрайвер догадается, что стрелком был ты.
- Это уже не будет иметь значения. Я предложу ему сделку, от которой он отказаться не сможет, и с радостью простит мне одного убитого… Хотя отчасти ты прав. Без необходимости не стоит начинать с убийства члена группы, которую мы пытаемся сделать своей командой. Но нам нужен «язык», если придется брать со стрельбой – значит, придется.
- Ладно. А что именно ты собрался предложить Шрайверу?
Я улыбнулся:
- То же, что и тебе, Макс. Свободу.
* * *
Проторчав на скале несколько часов, мы убедились, что на скале у родника действительно сидит снайпер, но всего один.
- Думаю, я смогу его взять незаметно, - сказал Макс. – Забраться туда нетрудно, вон тропинка, а у самой вершины только подтянуться – и я там. Правда, если там сидит толковый человек – может и не выгореть, и тогда я оттуда ноги уже не унесу.
Я отыскал пучок длинной пожухлой травы и принялся крутить из нее нечто вроде веревочки.
- Смотря кого ты называешь толковым человеком. Если спецназов всяких – то на Острове три месяца назад было «тюленей» - две штуки, один ты, второй Шрайвер. Представителей иных спецназов – одна штука, и он сейчас с «апачами». Военнослужащих обычного типа – четыре штуки всего лишь. Из них – у «пиратов» двое, у «апачей» двое. Еще есть несколько продажных копов из нескольких стран, осужденных за убийства. И есть один охотник-сибиряк – но он тоже у «апачей». Правда, я не знаю, кто мог попасть на остров за последние три месяца. Ну а все остальные – это люди, не являющиеся профессиональными снайперами и стрелками. Вероятность того, что наш «часовой» из профи – невелика, потому что все такие люди в «пиратах» составляют костяк, который редко утруждает себя рутиной. Шрайвер не ходит за водой лично и в надежном часовом не нуждается. И вообще, тут за водой ходят группами по десять человек, ты сам видел. Часовой – либо для галочки, либо это враг «пиратов», ждущий одинокого «фрага».
- Тогда может выгореть. Выдвигаемся?
- Сейчас.
Я достал зажигалку и поджег кусочек травяной веревочки. Она вспыхнула, источая белый дымок. Хороший фитиль.
Допиваю воду из фляги, вставляю под крышку «фитиль» и завинчиваю.
- На крайний случай, если он тебя просечет заранее – забрось ему наверх. Он подумает, что бомбочка, и спрыгнет. Только забрасывать надо в паре метров от него, чтоб не успел дотянуться.
- Хм, оригинально, - одобрил Макс.
Скрываясь в кустах и под кронами, мы добрались до подножия холма, на краю которого возвышалась скала, здесь я остался с нашими пожитками, дробовиком и винтовкой, а Макс, взяв мой пистолет, налегке двинулся за «языком».
Ждать мне пришлось минут двадцать, а затем он вернулся, ведя перед собой пленника и неся на плече его винтовку – модифицированную М39 с большим оптическим прицелом.
M39 Enhanced Marksman Rifle (M39 EMR) — полуавтоматическая снайперская винтовка.
Калибр: 7,62?51 мм НАТО.
Скорострельность: 60 выстрелов в минуту
Начальная скорость пули: 865 м/с
 
Прицельная дальность: 750 метров
Боепитание: 20-зарядный магазин
Оптический прицел: 6-кратный дневной
Получение: находится в контейнере первого ранга с вероятностью 10%
- Есть проблема, - сказал Макс. – Он по-немецки говорит, а по-английски – ни уха ни рыла.
Я кивнул:
- Угу. Фридрих Бунстер, он же «мюнхенский стрелок». Палил из окна по проезжающим автомобилям. Владеет только родным. Wie geht es Ihnen, Herr Bunster?[1]