"Фантастика 2023-111", Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Димка с нарочитой печалью, показывая как ему это всё не по душе, отвечал:
— Заклинания зубрю на всякий случай. Вдруг пригодятся.
На что окружающие только фыркали: как же пригодятся. Это как учить мертвый язык, который никогда не понадобится. Друзьям Димки было некомфортно: его заставляли зубрить голую теорию, тогда как остальные получали во время пребывания в стенах Академии самое настоящее удовольствие. Осваивали свой дар и учились делать легкие и простые заклинания.
Самое интересное заключалось в том, что Димка не врал и не роптал. Ректор считал необходимым формировать у первомага максимально широкий кругозор по всем сферам магии, надеясь, что количество перерастет в качество. Зачастую мой ребенок еле выползал после занятий, выматывал его ректор различными техниками медитаций будь здоров. Парень хоть и уставал, но не жаловался, а к своему дару относился с опаской.
В один из дней, по возвращении с занятий в Академии, нас ждала неприятная новость.
— Васила простудилась! — известие разлетелось по огромному дому в одно мгновение и всполошило практически всех.
Наша неугомонная кухарка подхватила серьезную простуду, и виной тому были ее самоуверенность и неосмотрительность. Я конечно, понимаю, что до теплицы всего пятьдесят метров, но по хрустящему ледком гравию, не накинув на разогретые плечи даже шали, в одной легонькой спецовочке…
За разной ерундой вроде петрушки она посылала ребят, а вот оценить сколько и чего поспело или вот-вот поспеет, для того, чтобы составить меню на ближайшие день-два — это только сама. Например, если помидор маловато, то салат к ужину будет из капусты.
Васила любила эти походы в теплицу, да чего уж лукавить, мы все любили там бывать. Завораживающие своей нереальностью зрелище: распускающийся на глазах ярко-оранжевый гофрированный цветок кабачка или удлиняющийся усик огурца, который тянется, тянется нашаривая в воздухе невидимую цель, а потом натыкается на бечевку, поддерживающую все растение, и стремительно вокруг нее оплетается. Это чудо можно подсмотреть, если постоять немного и понаблюдать.
И вот наша энергичная Васила слегла, что повергло в легкую панику все наше народонаселение. Более того, все прелести простуды усугубились неугомонным характером нашей кухарки, которую невозможно было удержать в комнате: чуть спадал жар и она опять плелась на кухню к своим «Василятам». Тут-то я ее и подловила. И как маленькую отругала за распространение заразы по дому, полному детских организмов. Хорошо, что благодаря травяным настоям, употребляемым ежедневно, иммунитет у воспитанников был крепкий.
— Давай, Василушка, — усадив женщину с чашкой лечебного чая подальше от сквозняка, велела искать выход из сложившейся ситуации, — вспоминай, кого из твоих знакомых можно привлечь к нам на кухню в качестве сменной поварихи.
Васила насупилась и начала упираться со всем пылом своей повышенной температуры, но я была неумолима. Пришлось, правда, прибегнуть к шантажу, надавив на больную мозоль, и напомнить, что подготовка к столичному конкурсу не за горами. Девочки возлагали на свою наставницу большие надежды. А тут ещё разворачивающийся бизнес, и ежедневные мастер-классы, и текущее приготовление еды для домочадцев — это немыслимая нагрузка. И всё это без выходных. Ежедневная рутина съедала всё время, но даже при наличии возможности устроить себе выходной Васила находила для себя новые задачи. Вроде бы взрослый человек, а заставлять отдыхать нужно в принудительном порядке. В результате воспитательно-упрекательной беседы была написана записка к давней знакомой Василы, за которую она ручалась, как за себя.
— Тесса женщина добрая, стряпуха опытная. Продуктовый расклад на все меню может в уме держать. Сыны ее выросли, внуки в пансионах учатся. Авось и согласится, если как ты говоришь, на неполную неделю.
Два дня девочки сбивались с ног. Хотя ничего свежего практически не готовили, кроме каши на завтрак, но они с трудом справлялись с обедом — уроков никто не отменял и прогуливать не позволял. Видя, что помощникам Василы несладко, подключились остальные — даже парни, которых Васила тоже натаскивала при любом удобном случае. Так что общими усилиями справились. С ужинами было полегче, но исчезли запасы печенья и сдобных сухариков, которыми дети перекусывали. Это еще раз подчеркнуло, какой колоссальный труд вкладывает Васила в наш дом и во всех нас. Не за деньги, а от широты необъятной души. На питании домочадцев болезнь кухарки пока никак не отразилась, а вот график поставок бизнес-ланчей мы практически сорвали: запасы стремительно иссякали.
 
Беатрис по этому поводу вся извелась, а заодно изводила и меня, поэтому разыскивать эту Тессу ринулась прямо на ночь глядя, а утром мы имели счастье познакомиться с протеже Василы.
Статью они были схожи: обе рослые, дородные, справные. Но если полнощекое, румяное лицо Василы было добродушно-круглым, то овальное лицо Тессы с крупным носом «радовало» вторым подбородком. Из-за этого женщина казалась надменно-капризной. Но это лишь первое впечатление, которое я тут же отбросила, веря, что с характеристикой приятельницы Васила не ошиблась.
Реакция на наше житье-бытье была неоднозначной. Я наблюдала за переменой настроения Тессы от восторженного удивления до неодобрения, когда она поняла, что пробегающие мимо дети, непросто бегают по своим делам, а с целью поглазеть на нового человека. Устраивать долгие экскурсии не планировала: кухня, погреб, душ, туалет и обитель Василы. Остальное сама узнает в процессе, да и девочки подскажут.
На кухне стало полегче, так что распорядок дня возвращался в прежнее русло. Тесса показала себя умелой стряпухой. Васила говорила, что это даже хорошо, что так вышло, у её знакомой есть чему поучиться. Вся соль в том, что Тесса учить не спешила. С детьми вела себя строго, порой, несколько отстраненно. Даже пыталась довольно грубо покрикивать.
Васила выздоравливала медленно: по словам Рады сказывались усталость и переутомление. Переработала наша Василушка, загнала себя. Рада приходила каждый день, ближе к ужину, и в отличие от меня, жестко отчитывала, если вдруг пациентка нарушала режим, норовя рвануть на ненужные подвиги. Ее деятельной натуре тяжело было находиться в долгом покое.
— Рано тебе на кухню, не окрепла еще. Я половину запаса жаропонижающего на тебя извела, а зима еще только подступает. Чем я деревенских лечить буду?
Как только Рада дала поварихе свободу перемещения, так сразу мужчины стали зажигать камин. Специально для Василы. В доме было вполне тепло, но живой огонь — это живой огонь. Посидеть рядом с огнем ей нравилось, а вечерами вместе с нами слушала лекции по мирозданию. Гевин и Ульх смастерили кресло-качалку, которое разработали с подачи Димки-Шона. В этом мире такой мебели не водилось.
Вот и качалась наша Васила у огня. Всем нравилось ее присутствие, редко когда повариху можно было где-то обнаружить за пределами кухни или бездельно прохлаждающейся. Флин недаром проводил столько времени в царстве кастрюль и поварешек — женщина распространяла вокруг себя такое уютное благодушие, что наши, наполненные учебной и рукодельной суетой вечера, стали особенно приятными. Семейными.
Понемногу Васила окрепла и уже подменяла Тессу на кухне, отпуская домой после обеда. Казалось, все вздохнули с облегчением. Девчата повеселели и были готовы выполнять любую работу за наставницу, чтобы та вновь не слегла с переутомлением, оставляя вместо себя Тессу. Общее мнение выразил Марк, который Фырк:
— Устал я от этой чужой тетки: с Коркой не поговори, хлебушка не тронь. Почему не тронь? Тетушка Васила первый каравай нам всегда отдавала и молока не жалела. А этой и еды вроде не жаль, но как прикрикнет, так аппетит пропадает.
То, что Тесса зажимает перекусы для вечно голодных подростков стало неприятной неожиданностью и для меня, и для Василы. Пришлось призвать вторую повариху к порядку.
— Не понимаю, — огрызалась на наши упреки Тесса, — чего вы над ними трясетесь. Не помрут! Этот Фырк за двоих лесорубов трескает, молочка ему еще подавай!