"Фантастика 2023-111", Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

И вот теперь настало время всерьез взяться за Источники. И, конечно же, прежде всего — за ближайший. Светлый.
— Сколько Энвиадов вам удалось найти?
— Мы доставили в Красноярск двенадцать избранных. Думаю, этого будет достаточно.
Конечно же, этого будет недостаточно, олух. Потому-то вам понадобилась помощь клана, ведь создать более или менее сильное подразделение вам не удалось. Старейшина знал о танатах, ангелах смерти, неотступно следующих за каждым Энвиадом, но считал большинство слухов о проявлении танатов выдумкой. Чаще Энвиады, проспавшие семь лет в анабиозе, погибали по роковой случайности, не привыкшие к реалиям нового мира.
— Полагаю, вы уже знаете, как уничтожить Источник.
Посол смущенно отвел взгляд и побледнел. Обычно люди, смущаясь, краснеют, но этот — побледнел. Боится. Черт возьми, он меня боится. Еще бы.
Старейшине захотелось рассмеяться, но он сдержался.
— Нет, нам точно неизвестно, как разрушить котел. Мы не знаем даже, как он выглядит. Но надеемся, что заряд необходимой мощности…
— Вы хотя бы знаете о мощности заряда? — бестактно перебил Старейшина.
Вновь потупил взгляд. Проклятый прохиндей. Эти сволочи в Виссене хотят, чтобы всю работу выполнил за них Сангрес. На кой черт они тогда так активно гонялись за Энвиадами?
— К сожалению, нет.
— А если на разрушение Источника потребуется заряд мощностью, скажем, в сто мегатонн в тротиловом эквиваленте, вы представляете все негативные последствия для Красноярска? Икстриллиум — то, что от него осталось — находится всего лишь в трехстах километрах отсюда, и взрыв подобной силы может серьезно навредить городу. В частности, наша ГЭС не выдержит столь серьезного сейсмоудара. Да и здание, в котором вы сейчас имеете честь находиться, думаю, тоже.
Они, как всегда, думают прежде всего о себе. Им плевать на мировые проблемы, гневно подумал де Круа, не осмеливаясь, однако, поднимать глаза.
— Виссен учел подобное. Мы обеспечим эвакуацию членов клана, не участвующих в операции, в район Парижа. Там сохранились совершенно нетронутые войной земли и необходимая инфраструктура. А еще мы обязуемся не вступать в конфронтацию с вашими людьми.
Такое близкое соседство с ордой моих солдат заставит вас изрядно понервничать, верно? Старейшина знал, куда хотят эвакуировать клан. Место, действительно, хорошее, и климат более приемлемый. Сергей не видел ни одной причины отказаться от эвакуации, предложенной послом. Тем более, другого выхода кроме как уничтожить Источник, все равно не было.
— Кто же займется темным котлом, если всех Энвиадов вы переправили сюда?
Пауль де Круа с готовностью ответил:
— Ваш коллега, мсье Сергей. Винтэр.
Босс перевертышей. Хм, интересно. Хотя… нет ничего странного в том, что люди просят помощи у легионов. Ведь мы с ними сейчас за одно, мы составляем Серое войско Терриса, как некоторые выражаются. Старейшина знал, что Виссен запланировал одновременное разрушение обоих Источников. Знал он, почему.
— Он не более мой коллега, чем ваш, мсье де Круа. Qui? — Старейшина улыбнулся.
От улыбки главы клана Сангрес кожа посла приобрела серый оттенок. Даже семилетняя жизнь в постапокалиптическом мире не приучила этого француза держать себя в руках и контролировать страх.
Старейшина поднялся из кресла, несколько раз обмерил просторный холл шагами, затем отвернулся к большому панорамному окну, заменяющему собою внешнюю стену пентхауса. С высоты небоскреба, ранее принадлежавшего компании с названием КатэкУголь, Старейшина окинул взглядом привычную картину хмурого Красноярска, разрушенного, покинутого людьми, покинутого жизнью. Когда-нибудь этот город будет восстановлен, по улицам и проспектам в феерическом свете витрин и рекламных вывесок вновь зашумят автомобили, по вымощенным брусчаткой тротуарам пойдут люди, в парках зазвучат веселые и беззаботные детские голоса. Когда-нибудь…
Все вернется на круги своя…
Посол де Круа смотрел на широкую спину Старейшины и не мог совладать со страхом. Конечно, ему многое приходилось видеть, подобных этому Сергею он уже встречал. Даже убивал я их самолично, бес бы их всех… О, дева Мария, если ОН узнает, что я пристрелил нескольких его легионеров еще там, во Франции, он меня убьет… Но он встречал только лишь ПОДОБНЫХ Старейшине, гораздо более слабых бойцов. Зато о главе клана, единственного ныне существующего клана был изрядно наслышан. И все те слухи заставляли волосы на спине и голове приходить в движение от страха. Вот ты и повидался с ним, с легендарным и ужасным… Посол заметил оружие Старейшины, едва тот вошел в апартаменты. Впрочем, Старейшина нисколько не скрывал его от глаз француза. Два пистолета, пристегнутые к ремню (похоже, «Беретты» в полицейском исполнении), Старейшина носил скорее по привычке, чем по нужде. Ведь основное, главное и чрезвычайно грозное его оружие покоилось в прочных черных ножнах (говорят, из человеческой кожи) на левом бедре.
 
Меч. Боевой меч, какой может принадлежать только ангелу.
Пауль де Круа впал в мелкую дрожь, едва лишь заметил, что Старейшина, стоящий так близко к оконному стеклу, не отражается в нем. Нисколько. Хотя должен бы… Ведь после Слияния вампиры обрели способность отражаться в зеркалах. Странно это, но… факт. Некоторые считают, что вампиры утратили часть своих сил, потому отражение вернулось к ним. Если так, то демон-Суховеев своих сил ничуть не растратил…
Старейшина продолжал смотреть на город. Он помнил картину, открывающуюся из окон пентхауса, до мелочей, и сейчас глаза его были направлены в пустоту. Или, как сказали бы иные авторы, в самого себя, в воспоминания, глубокие и не очень.
Воспоминаний у Старейшины было много. Ведь он прожил не одну даже жизнь, а несколько. Как Логан, он часто страдал раздвоением личности, ведь вмещал в своем теле две сущности, две судьбы.
Когда-то он был простым человеком, ничего не знавшим о тайном мире демонов и ангелом. Его звали Сергеем Суховеевым.
И когда-то он был архангелом, вкусившим крови генерала гарнизона Икстриллиума Люцифера. И его стали звать Познавшим Кровь.
Он был человеком, но стал вампиром. Он был ангелом, но стал демоном. И сейчас он, демон великой силы, падший ангел, глава единственного клана вампиров, вспоминал свое прошлое в очередной раз. И в очередной раз содрогался от найденных в катакомбах памяти картин.
Решение же об Источнике Познавший Кровь принял уже давно.
  
ГЛАВА 27
 
Он вспоминал туман, что накатывал с моря волнами подобно воде. Кое-где его подвижные белесые щупальца уже коснулись кромки берега и жадно лизали холодные камни, обточенные волнами за миллионы лет в почти идеальные диски. Туман нес в себе холод и влагу, запах соленой воды и водорослей. При желании можно было различить и другие запахи: дизельного топлива, разложения, рыбы. У человека, опасно стоявшего на крыше замка, не было желания разбираться в букете идущего с моря бриза. Кожаный его плащ слегка колыхался, хмурые глаза на бледном, будто высеченном из мрамора лице пристально всматривались в туман, но были такими же туманными. Руки в черных кожаных перчатках были скрещены на груди. Какое-то время человек продолжал стоять в такой же позе, совершенно равнодушный ко всему кроме темных вод океана и наползающего на берег тумана. Затем, когда туман стал обволакивать скалу и стоящий на ней замок, человек сел, упершись спиной в кирпичную дымоходную трубу. Лязгнула амуниция.
Если начал сталкиваться с туманом чаще обычного — впереди что-то нехорошее… Туман не может быть предвестником радости и счастья. Нет, он несет предупреждение о грядущих лишениях и горе, о слезах и несчастье, что поселится в сердце, навсегда пустит там корни и умрет лишь тогда, когда умрешь ты сам. Природа, заботясь о своих чадах, наградила их великим маркером приближающегося несчастья — туманом.
Когда-то давно, миллион лет назад его вовлекли в сложную игру, сделали пешкой, к ужасу и недоумению игроков вдруг обернувшейся ферзем. Пешкой, внезапно вышедшей из-под контроля и затеявшей новую игру по собственным правилам. Хотя… правила, в конечном итоге, оказались не моими вовсе… Они сделали так, чтобы он обернулся в существо Тьмы, заставили его убивать людей и пить их кровь, заставили стать предателем и палачом. Но вместе с тем они открыли ему глаза: нет истинного Зла или истинного Добра, даже войны или противостояния как такового между ними нет и быть не может, как палка не может воевать сама с собой двумя своими концами, как день не может высказывать претензии ночи, а ночь — дню. Нет, светлые, темные — это одно и то же. Паразиты на теле человечества, реинкарнационные останки некогда живших людей, непостижимым образом воскресшие и объявившие себя особенными.