Испорченная корона

Я издала некий гортанный звук, но это точно был не сдерживаемый смех, потому что лучше умереть, чем смеяться вместе с лордом Аалио.
Раздраженно вздохнув, я принялась за еду. В миске оказалась жидкая похлебка с плавающей на поверхности, гадкой на вид целой рыбиной, которая своим водянистым глазом заглядывала мне в самую душу. Подавив тошноту, я напомнила себе, что продукты здесь в дефиците и что в деревне есть люди, которые были бы счастливы полакомиться этим блюдом.
Я подняла миску и сделала глоточек. Суп оказался чуть теплым и на вкус даже хуже борща. Я тут же поперхнулась. Зажав рот рукой, чтобы похлебка не выскочила обратно, я случайно встретилась глазами с Эвандером.
Он демонстративно запрокинул миску, делая огромный глоток. Он не поперхнулся и так тщательно контролировал выражение лица, что можно было подумать, что ему нравится… если бы не выступившие на глаза слезы.
Однако его взгляд я поняла безошибочно. Это был вызов.
Не опуская глаз, я задержала дыхание и как можно быстрее осушила содержимое миски. Хоть какое-то развлечение на фоне того, как нам неловко ужинать наедине в комнатушке с единственной кроватью, на которой придется спать вместе.
Как бы непринужденно он себя ни вел, нехарактерная для него молчаливость наводила меня на мысль, не ощущает ли и он того же гнета. А, может, мы просто начинали неизбежно задумываться, что нас ждет в клане Медведя. Меня – неволя, а Эвандера – неведомая она.
К тому же я не могла не задаваться вопросом, почему Эвандер решил остановиться, положившись на одно только слово девчонки, которую презирает. Он поднял глаза от тарелки и, обнаружив, что я его разглядываю, вопросительно поднял брови.
Я не удержалась, вопрос сам сорвался с моих губ:
– Почему вы поверили мне, когда я сказала про бурю?
– С чего вы это взяли? – возразил он. – Может, я просто подумал, что вы недоговариваете из явной застенчивости.
– Да-да, – насмешливо кивнула я. – Моя проклятая сдержанность! Почему же вы тогда не удивились, когда буря началась?
– Может, я удивился, просто не все выставляют каждую свою эмоцию на обозрение всему свету. – Выражение его лица было таким непроницаемым, что я могла бы ему поверить. Вот только…
– Может, вы уходите от ответа? – допытывалась я.
Он целую минуту неотрывно глядел на меня и только потом ответил:
– Я не заявляю, что разбираюсь в погоде лучше, принцесса. Да мне и нечего было терять. Если бы вы ошиблись, мы потратили бы впустую полдня пути. Если бы вы оказались правы, мы избежали бы неудобств и возможной опасности из-за передвижения в бурю.
Я разглядывала его лицо, но оно было столь же отчужденным, как обычно. Зачем он решил ответить, и почему мне кажется, что он что-то недоговаривает?
Его доводы были разумными, и я невольно сравнивала его поведение с тем, как в таких же обстоятельствах рисковал своими людьми Иро. Поступил бы Тео так же, если бы рассуждал, как Эвандер? Я рассматривала очертания оберега-лотоса на браслете, размышляя, будет ли у меня когда-нибудь возможность это узнать.
На этой радостной ноте я забралась в постель, повернувшись к Эвандеру спиной и закутавшись в единственное маленькое одеяло. Когда соломенный матрас продавился под его тяжестью, я постаралась не реагировать. Между нами было около четверти метра, но почему-то казалось, что меньше.
Эвандер натянул одеяло на себя, отодвинув край там, где я его подоткнула, и стало холодно. Я дернула его назад, вызвав раздраженное ворчание. После того, как такое перетягивание повторилось еще несколько раз, Эвандер пробормотал что-то на сокэрском. Наверняка, проклятие.
– Возможно, вы не устали целый день язвить, принцесса, а мне хотелось бы поспать.
– И мне, – отозвалась я сквозь зубы. – Поэтому отдайте одеяло.
– Нам обоим его хватит, если вы перестанете забирать все целиком. Вы всегда были такой эгоисткой?
– Если вы хотите спросить, всегда ли я ставила свой комфорт выше удобства моего самозваного хозяина, то мой ответ – да, – огрызнулась я.
Еще один раздраженный выдох, непродолжительное затишье, и он снова потянул покрывало на себя. Задумавшись, важнее ли гордость возможности поспать, я остановилась на твердом и решительном «нет», подвинулась на несколько сантиметров, и мы без труда поместились под одним одеялом.
 
Хотя Эвандер отчасти добился своего, моя близость его напрягала, так что я почувствовала себя победительницей в этой схватке. Пусть мне и предстояла длинная и беспокойная ночь. Пусть я скучала по Тео и его теплым крепким объятиям сильнее, чем когда-либо прежде.
* * *
С мыслями о Тео я уснула и увидела его во сне. Было так спокойно представлять его рядом, так тепло в его руках. Я прижалась к нему, наслаждаясь покоем его близости и запахом, похожим на свежесть воздуха перед грозой.
Я уткнулась носом ему в грудь, а он обвил меня руками.
– Тео, – прошептала я его имя, и он замер.
Я открыла глаза одновременно с Эвандером. Он вцепился в меня обеими руками и буквально отбросил на самый край кровати, которая вдруг показалась очень, очень узкой.
– Не против, леммикки? – Он отдернул руки и сунул мне одеяло. – Забирайте. Здесь уже жарко.
Меня накрыло волной стыда. Наверняка, если бы огонь горел ярче, было бы видно, как я с ног до головы залилась ярко-красным румянцем. Взяв одеяло, я перекатилась так, чтобы больше не видеть Эвандера.
Дзярмо! Снова!
 
Глава 13
 
Всю оставшуюся ночь я так переживала, чтобы случайно не перекатиться к нему, что наутро слишком устала и забыла про смущение. На мое счастье, Эвандер уже встал и вышел из комнаты, когда служанка пришла разбудить меня перед отъездом.
Однако неловкость, которой нам удалось избежать утром, с лихвой компенсировалась в пути. Все было пропитано зловещим предчувствием, и тяготило не только ночное происшествие.
Когда мы, наконец, добрались до чертога, стало только хуже.
На склоне внушительного горного хребта расположился громадный замок с такими же увенчанными куполами башнями, какие мы видели повсюду в Сокэре, только они были не разноцветными, а черно-белыми.
Стук сердца отдавался у меня в ушах, дыхание вырывалось короткими белыми облачками пара. Где-то в этом замке жил герцог, человек, без всякой причины погубивший не только свой народ, но и мой.
Как он поступит теперь, когда я здесь?
При мысли, что в другой жизни тетя Исла была бы его женой, женой главы клана в этом чертоге, возникало ощущение абсурда. Строго говоря, она даже не стала бы моей тетей, если бы не вышла за дядю Финна, а осталась бы просто кузиной отца. Еще более невероятным казалось, что она была бы мачехой Эвандера. Может, тогда он стал бы приятнее, впитал бы часть присущей ей добродетели. Однако у нее все-таки был крутой нрав, не хуже, чем у моего отца, так что Эвандер остался бы таким же сукиным сыном.
Очень скоро опасения о том, что меня ждет, вытеснили вереницу этих домыслов. Когда мы добрались до конного двора, Эвандер спешился и что-то прошептал одному из конюших, который тут же помчался к замку.
– Теперь моя очередь просить не распускать руки, – сказал он, крепко ухватив меня за талию и спуская на землю.
Я смущенно посмотрела на него, и уголок его губ пополз вверх.
– Просто мне известна ваша слабость к конюшатам, – пояснил он. – А наш Павел чересчур молод для вас.
Я взглянула на долговязого парнишку лет на пять младше меня.
– Постараюсь держать себя в узде, – сухо ответила я.
К нам подошел молодой человек в таком же черном одеянии, как и остальные солдаты. Он пожал руку Эвандеру, Кириллу и Тарасу, а потом его большие серые глаза остановились на мне.
В нем смешались черты Эвандера и Тараса, но выглядел он даже моложе меня.
– Леди Мэйри… с нетерпением ждет вашего прибытия, – серьезно проговорил он.
– Спасибо, Юрий. – Все следы веселья пропали с лица Эвандера, сменившись настороженным смирением. – Пойдемте, леммикки.