Все дороги ведут сюда (ЛП)

Кто-то был в хорошем настроении.
А может быть, он просто был очень счастлив оказаться дома.
— Это сложнее, чем казалось изначально, и я не могу понять, что делаю неправильно.
— Я помогу тебе, — сказал он, не давая мне выбора, хотя я бы и не отказалась.
Я кивнула ему слишком восторженно, так счастлива видеть его и не утруждая себя скрыть это. Возможно, он больше не называл меня своей подругой, но мы были друзьями. По крайней мере, я знала это наверняка.
Роудс подковылял ко мне, не обращая внимания на то, как он заставил меня чувствовать, и остановился прямо у моего плеча.
— Позволь мне увидеть твою стойку, ангелочек. Мы пойдем оттуда.
..•.❃.•.•.
Потребовалось три спуска с холма, прежде чем мне наконец удалось сделать это, не надорвав себе задницу более одного раза. По тому, как я подняла кулак в воздух, можно было подумать, что я выиграла золотую медаль, но мне было все равно.
И судя по тому, как Роудс улыбался мне, ему также было все равно.
Я была удивлена тем, насколько терпеливым учителем он был. Он никогда не повышал голос и не закатывал глаза, за исключением одного раза, когда он использовал свой военно-морской голос на подростке, который сбил меня с ног. Но он пару раз смеялся, когда я потеряла контроль, взбесилась и укатилась, в результате чего я отбила себе задницу. Но он также был тем, кто поднял меня в сидячее положение, вытер очки рукой в перчатке, а затем помог встать.
— Мне нужен перерыв, — сказала я ему, потирая бедро перчаткой. — Я должна пописать.
Роудс кивнул, прежде чем наклонился снять ботинки со сноуборда.
Я наклонилась и сделала то же самое.
Закончив, я взяла свою доску и последовала за ним. Здесь было небольшое здание, которое я заметила, когда мы приехали, с вывеской, говорящей о наличии туалета и прилавка с едой. Оставив наши доски на одном из стеллажей, я направилась в уборную, воспользовалась ею и к тому времени, как закончила, обнаружила Роудса сидящим с двумя чашками перед ним за одним из столиков на небольшой террасе, окружающей прилавок. Музыка тихо играла через динамики.
Но женщина, сидевшая в кресле напротив него, заставила меня остановиться.
Она была хорошенькой, примерно моего возраста, если не моложе… и, судя по улыбке на ее лице, она флиртовала с ним.
Ревность — чистокровная ревность — возникла из ниоткуда в моем желудке, и, честно говоря, это меня чертовски удивило. Моя грудь сжалась. Даже в горле было немного странное ощущение. Наверное, я могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я когда-либо ревновала, пока была с Каденом. Один из таких случаев был, когда он пошел на фальшивое свидание; в другой раз это было сразу после того, как мы расстались, и месяц спустя он пошел на свидание. И два других случая были, когда его школьная подружка появлялась на его шоу, и это было только потому, что она нравилась миссис Джонс, как я решила однажды.
Но именно тогда, когда я увидела женщину, разговаривавшую с моим домовладельцем, это ощущение нахлынуло на меня, как проклятый ураган.
Он не улыбался ей. Даже не было похоже, что он разговаривал с ней потому, как его губы были сжаты, но… это ничего не изменило.
Я ревновала.
Тетя Каролина и Юки были бы в шоке, потому что я чертовски ревновала.
Он не был моим парнем. Мы даже не встречались. Он мог…
Она коснулась его руки, и мышцам моего горла пришлось напрячься, чтобы сглотнуть.
Немного затаив дыхание, я поставила одну ногу перед другой и заставила себя двигаться к ним как раз в тот момент, когда женщина улыбнулась ярче и снова коснулась Роудса. Я была всего в нескольких футах от них, когда эти серые глаза, которые я слишком хорошо знала, двинулись в мою сторону, а потом, потом… на его губах появилась легкая улыбка. И, продолжая свой путь, я наблюдала, как он пододвигает стул рядом с собой, немного под углом и ближе к своему.
Я могла слышать, как женщина говорила приятным, четким голосом, даже когда ее взгляд скользнул через плечо, пытаясь понять, на кого смотрит Роудс.
 
— …если у вас есть время, — сказала она примерно в то же время, когда ее улыбка немного поблекла.
Я улыбнулась ей и осторожно села на выдвинутое им сиденье, переводя взгляд с него на неё, а затем на дымящуюся чашку на столе.
Он подтолкнул её ко мне и сказал:
— Спасибо за приглашение, мисс Мальдонадо, но в это время я буду в Колорадо-Спрингс.
Я взяла чашку и поднесла ко рту, взглянув на женщину как можно незаметнее. Она переводила взгляд с Роудса на меня и обратно, пытаясь понять… что? Были ли мы вместе или нет?
— Возможно, я смогу перенести какие-то дела, если у вас будет время, когда вы вернётесь, — предложила она, очевидно решив, что мы не вместе. Может быть, потому что я не стреляла в нее глазными кинжалами.
Я не могла винить ее.
Я тоже была поражена им.
Одна только эта мысль заставила меня почувствовать себя мелочной. Конечно, женщины флиртовали с ним. Он был великолепен, и его раздражительное поведение делало его более привлекательным для некоторых людей. Я была, наверное, единственным лохом, которого привлекло то, насколько он был хорошим отцом.
А может и нет.
— Я ценю это предложение, — ответил Роудс тем напряженным голосом, который напомнил мне о том, какими были наши отношения несколько месяцев назад. — Тогда у меня также не будет времени, но я обязательно скажу Амосу, что вы спрашивали о нем, а если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете позвонить в офис, и кто-нибудь сможет вам помочь.
Надо отдать ей должное, она не сдавалась, даже когда отодвинула свой стул и улыбнулась мне, не совсем дружелюбно или вовсе недружелюбно.
— Если вы передумаете, тогда мой номер есть в школьном справочнике. — Она поднялась на ноги. — Надеюсь, увидимся в школе, мистер Роудс.
Я была единственной, кто смотрел, как она уходит, и я знала это, потому что я чувствовала его пристальный взгляд на моем лице, когда я это делала. Это подтвердилось и тогда, когда я оглянулась на него и обнаружила, что он смотрит на меня.
Он отшил её. Вежливо, но отшил.
— Привет, угодник, — сказала я ему, чуть выше поднимая чашку с горячим шоколадом. — Извини, что прервала тебя и твою подругу.
Это прозвучало саркастично, или я преувеличиваю?
— Она не подруга, и ты ничему не помешала, — ответил он, беря свою чашку и делая маленький глоток. — В прошлом году она была учителем английского у Амоса.
Я кивнула, прежде чем сделать еще один глоток. Значит она ждала, чтобы сделать свой ход. Теперь все это имело смысл.
Глаза Роудса немного сузились, когда он сделал еще один глоток, чашка казалась маленькой в его руке.
— У меня было чувство, что она заинтересована во мне, но я не знал наверняка. До сегодняшнего дня.
Я подняла обе брови и кивнула.
— Вероятно, она снова пригласит тебя на свидание в следующий раз, когда увидит тебя.
У него появилось смешное выражение лица.
— Я уверен, что теперь она поняла, что я не чувствую того же.
Он наклонился вперед в своем кресле, упершись локтями в стол. Его взгляд был прикован к моему лицу, когда он прошептал:
— Она слишком много болтает.
Я отшатнулась и рассмеялась.
— Я слишком много болтаю! Помнишь, ты спросил меня: «Ты всегда так много болтаешь?» Ты помнишь, не так ли?
Широкая улыбка появилась на его полных губах, и я клянусь, что он стал красивее, чем когда-либо.
— Я передумал, и разница в том, что мне нравится слушать, как ты болтаешь.
Мое сердце пропустило чертов удар или десять, прежде чем ему удалось продолжить:
— Я не люблю болтать, но ты меня как-то заставляешь.
Я даже не пыталась подавить восторг, расцветший в моей груди. Я была уверена, что это было заметно и на моем лице, когда я ухмыльнулась ему, довольная. Так приятно.
— Это дар. Моя тетя говорит, что у меня дружелюбное лицо.
— Не думаю, что дело в этом, — мягко возразил он.