"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Он — мой брат, — сказал Эральд. — И ваш бывший король. Вчера вечером вы называли его узурпатором, одержимым и извергом в глаза?
— Я служу не людям, а короне Святой Земли, — истово заявил Холан. — Считаю долгом… — и тут все заговорили разом.
— Ваше прекрасное величество, Холан, к сожалению, прав. Вам необходимо заботиться о собственной безопасности, а в вашей свите — предатель и проклятый…
— Ваше всемилостивейшее величество, умоляю вас, не пренебрегайте Тайной Канцелярией — у вас будет множество врагов, с которыми нужно покончить как можно быстрее…
— Дорогой племянник, бесценный государь, позвольте предостеречь вас по-родственному…
— Сегодня — последнее бдение по душе усопшего Иерарха, а потом Святой Орден займётся некромантами…
— Дорогой и любимый кузен, я готов служить день и ночь, дабы обеспечить вашу безопасность и ваше благополучие…
Эральд встал — и мгновенно наступила тишина.
— Уважаемые члены Совета, — сказал Эральд. — Кажется, лучшее, что я могу сделать — это освободить вас от придворных должностей. Никому из вас я не верю.
— Не хочешь кровищи? — спросил Алвин. — Не хочешь развесить всю эту дрянь по фонарям? Так кто-нибудь тебе сыпанёт яду в вино, будь уверен!
— Не сыпанёт, — возразил Сэдрик, обводя Совет пристальным взглядом прищуренных глаз. — Я слежу.
— Какая разница! — крикнул Алвин. — Только отпусти эту гнусь — они немедленно придумают, как наделать всякой мерзости, они припрячут краденое, спишутся с сообщниками, они будут совать в колёса все палки, какие только найдут, вот увидишь, Эральд! Думаешь, свожу счёты? Нет, просто знаю их, знаю их — будь они прокляты!
— В казне нет денег, — тут же сказал канцлер, белый, как бумага. — Но я могу сию минуту отыскать средства и внести не менее десяти тысяч золотых…
— Гнида! — лицо Алвина исказило предельное отвращение. — Ты десять тысяч на шлюху не потратишь — сочтёшь, что дёшево! Где остальные?!
— Как вы можете так говорить, мессир Алвин?
— Я могу, ад мне порукой! Эральд, вытряси из них всё, что они украли, клянусь преисподней, это будет дороже Оловянного Бора…
— Заткните эту сволочь! — не выдержал герцог Наджел. — Государь, этот подонок убил собственного отца, а вы…
— Алвин, — спросил Эральд, — скажи, они всегда так себя ведут?
— Нет, — сказал Алвин, глядя не на него, а на членов Совета. — Они решили, что теперь им можно. Ты же благой, им ничего не грозит. Думаю, мой покойный батюшка решил то же самое, глядя на твоего. Благой — не угроза, не опасность, так… Смотри, едва сутки прошли — и эта плесень уже смеет командовать королём. Свистнули тебе, как лакею — беги на Совет, Эральд, тебя желает видеть сам Дамьен! — ты пошёл, потому что не знаешь правил и не хочешь никого оскорбить, а они, само собой, решили, что ты слюнтяй. Что им можно выделываться и дальше. Ну, вот ты и наблюдаешь, как они выделываются.
— Банду держит только страх? — спросил Эральд.
— Точно.
— Пугнуть их, государь? — спросил Сэдрик, ухмыльнувшись. Эральд улыбнулся в ответ:
— Чуть позже.
— Алвин не прав, прекраснейший государь, а проклятому вообще не место… — начал Дамьен, но Эральд качнул головой.
— Прав. Я ошибся. Думал, тут ещё можно что-то исправить. Нет, уже нельзя. Отлично, что все в сборе. Видимо, лучший выход — арестовать вас, мессиры. До тех пор, пока мы не решим, какая часть вашего имущества должна вернуться Святой Земле. А потом, когда у вас не будет денег на подкупы и подлости, вы разъедетесь по деревням. Я по-прежнему не хочу никого запирать или убивать.
— Стража! — рявкнул Алвин — и в Зал вошли солдаты.
— Измена! — пискнул Наджел фальцетом.
— Уроды, — хмыкнул Сэдрик.
— У нас будет другая команда, — сказал Эральд. — Я думаю, тут не все аристократы Святой Земли, правда?
— Я расскажу всё, что знаю, — сказал Алвин. — Всё тебе расскажу — и делай с этим что захочешь. Я бы сам отдал всё, но у меня ничего нет. Вернее, всё, что было моим, принадлежит короне Святой Земли, дому Сердца Мира и Святой Розы.
— Какое совпадение, — ухмыльнулся Сэдрик. — Мы всё более или менее такие. Ничего нет, кроме Святой Земли, ага.
 
— Вы же не думаете, что нас можно арестовать, как уличных воришек, прекрасный государь? — спросил потрясённый Дамьен.
— Государь, — спросил офицер, — куда их надлежит поместить?
— Это всё — измена! — выкрикнул Наджел фистулой, уцепившись за подлокотники. Два солдата остановились в замешательстве, не зная, вытряхивать ли государственного мужа из кресла, ждать ли, когда он встанет, или тащить из Зала вместе с мебелью. — Алвин — демон, это всем известно!
Эральд мотнул головой, пытаясь принять решение — он совершенно растерялся. Вопросительно взглянул на Алвина.
— Ты не знаешь, — кивнул Алвин. — Ты ещё ни беса не знаешь, а все эти вопли и сопли совсем сбивают тебя с толку. Так?
— Да. Алвин, ты знаешь — ты действуй. Скажи, чтобы у тебя было законное право им приказывать, мне надо что-то сделать? Как-то подтвердить это?
— Прикажи, — шепнул Алвин, сузив глаза и жестоко улыбаясь. — Ты не раскаешься, благой?
— Не знаю. Но командовать тут надо тебе, Алька, — шепнул Эральд в ответ и сказал громко, обращаясь к офицеру, — Алвин объяснит вам, мессир.
— Дамьен, — сказал Алвин заледеневшим голосом, — с чего ты взял-то, что — как уличных воришек? Как государственных преступников, сука. Офицер, в Уютный Дом, в одиночки, до особого распоряжения. Всех.
— Крепко, — согласился Сэдрик.
— Государь! — воскликнул Холан с нестерпимой мукой в голосе. — И меня?! Разве достойно благого государя — самая жуткая тюрьма Святой Земли для самых верных подданных короны?!
— У вас будет шанс её покинуть, — сказал Эральд. — Если сумеете исправить то зло, которое творили много лет. Хоть отчасти. Всё.
— И не советую цепляться за стулья, — вставил Сэдрик. — Наджел, хочешь умереть прямо тут?
Цепляться перестали. Через две минуты в Зале Совета остались лишь четверо друзей.
Эральд вздохнул, взглянул на союзников виновато:
— Точно, слюнтяй, да?
В глазах Алвина вспыхнули острые искры, он хихикнул, как в каземате:
— Ну… — но, взглянув на опечалившегося Эральда и Сэдрика, мгновенно ставшего сфинксом в человеческом обличье, взял себя в руки. Усмехнулся, уже иначе. — Что ты спрашиваешь? Сам должен бы понять: в здешней разрухе не разберёшься и за три года, а ты тут полчаса — и уже хочешь владеть ситуацией…
— Государь рос, как в раю, — сказал Сэдрик с оттенком суровой нежности. — Столько мрази в одном месте и не видал никогда. Не привык, конечно. Растерялся. Ну и что?
Эральду очень хотелось провалиться сквозь землю, но положения бы это не спасло. Он заставил себя выпрямиться и с досадой подумал, что Питер был — не выход, что жизнь в Питере его безнадёжно испортила, что по сравнению с друзьями со Святой Земли он — наивная деточка, не знающая толком ничего и не умеющая вести себя с людьми, не подпадающими под королевские, будь они неладны, благие флюиды. Воспитание, данное в другом мире… ложь мерзких книжек о попаданцах в Инобытие, офисных рачках, ставших властелинами всего сущего… Давай, действуй: вот ты, благой — и вот то зло, с которым заклинаниями не справишься…
— Простите, мессиры, — сказала Джинера, — я не понимаю, в чём, собственно, заключаются проблемы. Эральд, государь, что тебя беспокоит? Вы с Алвином всё сделали правильно, теперь надо работать дальше.
— Только я не знаю, за что хвататься, — признался Эральд. — Как — дальше? Алвин, ты, видимо, был прав, когда назвал меня артефактом короны. Я смотрю вокруг и понимаю, что, скорее всего, не гожусь в правители… и мне уже здорово хочется уйти в дремучие леса. От стыда подальше.
— Куда тебя несёт, государь? — возмутился Сэдрик. — Из-за гадов из Совета? Ты же прекрасно договорился с драконами, а из-за этих…
— Драконы прилетели и улетят, а «эти» — жители Святой Земли, — сказал Эральд с тоской. — Признай, дружище: мы с тобой ни с какого бока не политики.