"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Марбелл, само собой, послушал, ни минуты не сомневаясь, что слушают и люди канцлера, и кто-нибудь из Тайной Канцелярии, и кто-нибудь из дипломатов. Выводы из услышанного делались легко и просто — тем более, что девочка и не желала особенно скрывать свои намерения.
Дылда-барон, целуя руки своей госпожи, умолял её бежать домой нынче ночью — и тихонько плакали златолесские фрейлины. Ну да, увидели дворец, услышали… унюхали. Оценили поведение короля — накатило на него некстати, даже не одержимость, просто слегка сорвался — но им показалось достаточно для выводов. Ну да, из подвалов всё ещё несёт горелой мертвечиной, копоть не успели отчистить. Кто-то из дворни, кого велели наказать, орал так, что услыхали фрейлины. Кто-то сболтнул про зверинец принца: ну, барсы кого-то съели… По здешним меркам — сущий пустяк, но им хватило, теперь они перепугались за жизнь Джинеры.
Не без оснований, конечно.
И девочка расставила всё по местам, как умудрённый государственный муж. «Я не могу допустить, чтобы обо мне говорили, как о ветреной девице, расстроившей договор между двумя державами, — сказала она. — Никакие страхи, отвращение и прочие сантименты не будут браться в расчёт, когда король Святой Земли объявит отцу войну, обвинив его в нарушении обязательств. Поэтому я, разумеется, никуда не поеду. Зато вы, милый Дильберд, будете готовы уехать сразу после свадьбы, а вы, Линн, мой дорогой друг — если со мной что-нибудь случится. Если ваше присутствие при здешнем дворе покажется неудобным, готовы ли вы жениться на Доротее?»
Ахнула фрейлинка, кашлянул барон — но никто не возразил.
«Вы вдвоём уедете, если меня убьют, сошлют, искалечат, — продолжала принцесса. — Дильберд расскажет о нынешнем положении дел, а вы — о беде, если беда случится. И вам не надо пытаться меня переубедить: я — всего лишь пешка в грандиозной игре, которую ведут владыки мира с сотворения времён. Единственное, на что я сейчас гожусь — это на жертву, которая не даст проиграть отцу и обеспечит будущий выигрыш брату».
Голос принцессы был так спокоен, будто в её груди не девичье сердечко билось, а тикал часовой механизм, а в жилах, вместо крови, текла холодная вода. Но Марбелл чуял обман, отчаянную игру — и белая собачонка, видимо, тоже чуяла, потому что несколько раз принималась скулить и подвывать, как собаки воют по мёртвым.
Неразумную тварь тяжело обмануть.
Марбелл слушал спокойный голосок принцессы и думал, что девочку будет очень жаль. Девочка могла бы что-то улучшить, сделать жизнь спокойнее и безопаснее. Трогательно и то, как она вычислила демоническую природу своего порфироносного суженого — но её собачонка не ошибалась. Жить девочке осталось несколько дней — славно, если месяцев.
Канцлер, конечно, пришёл к тому же выводу, потому что вызвал Марбелла к себе, когда часы на ратуше уже готовились пробить полночь.
Он даже не уезжал домой и принял Марбелла в своём кабинете около зала Малого Совета. Выглядел устало, даже породистое лицо будто обвисло.
— Я вижу, мессир, — сказал канцлер, — что с девчонкой мы прогадали.
— Совсем не понравилась государю, — подтвердил Марбелл сокрушённо. — И, конечно, жить с ней он не будет. Государь не из тех мужей, которые будут терпеть рядом постылую жену.
— Плохо, — кивнул канцлер. — Но жена для государя ещё найдётся. Главное сейчас — не дать соседям возможности оспорить брачный договор. Скажите, мессир Марбелл, ведь девчонка давно уже лишилась невинности, не так ли?
Совершенно прозрачная игра. Как хрусталь.
— Беспутная девица, — согласился Марбелл с поклоном. — Болтала со своими людьми о том, что желает сбежать к любовнику. Подозреваю, что один из её офицеров состоит при ней в той же роли. Ну, Златолесье, все понимают… нравы там далеки от честных.
— Превосходно, — улыбнулся канцлер. — Просто замечательно. А теперь — о печальном. Мои люди обшарили все окрестности монастыря Святого Луцилия. В деревнях болтают о благом короле — но мои люди его не нашли. Утверждали, что прямо-таки чувствовали: недавно он был и там, и сям — но не видали. И не доставили. Это очень беспокоит меня. Не могли бы вы попытаться разыскать его своими силами, Марбелл?
 
— Где мне против стражи и шпионов, мессир Дамьен, — улыбнулся Марбелл. — Этот юноша — не вампир и не призрак, чтобы я мог вызвать его в заклятое зеркало — такие поручения, при всём глубочайшем уважении к вам, мессир, выше моих сил.
— Жаль, — бросил Дамьен. — Я хотел, чтобы до свадьбы государя этот юноша оказался в моих руках. Боюсь за него.
— И я сожалею, — сказал Марбелл, изобразив сожаление всем существом. Ему было очень весело.
Некромант и благой король получили послание и сбежали у канцлера из-под носа. Остаётся выяснить, куда.
Вернувшись к себе в дивном расположении духа, Марбелл начертил на зеркале третий глаз некроманта. Он хотел взглянуть на своего юного соперника — но тут его постигла неожиданная неудача.
В зеркале колыхалась пустая темнота.
Марбелл отряхнул руки от зрячего зелья и надрезал ладонь. Смочил пальцы в крови и снова принялся рисовать магический знак. В тёмных таинствах мало ингредиентов более сильных, чем кровь некроманта — но зеркало осталось пустым. Паршивый мальчишка ухитрился вычислить Марбелла, почуял его взгляд — и каким-то непостижимым образом скрылся из виду.
Каким?
— Твоим Даром, — прошептал Марбелл с застывшим от напряжения лицом. — Твоей кровью. Твоей силой. Откройся, сволочь.
Тьма.
Марбелл редко приходил в ярость, но сейчас его понесло. Он капнул кровью на пламя чёрной свечи, подпалил на ней же ноготь висельника — и плеснул расплавленным воском на зеркальную раму. Дар сорвал такой порыв ветра, что дрогнули оконные стёкла; Марбелл почувствовал, как содрогнулась в сундуке Агнесса — но тьма в зеркале не рассеялась.
Что же ты сделал, щенок?! Сопляк… кто тебя научил? Не вампиры, вампиры так не могут. Кто? Благой? Но ему-то откуда знать?
Выплеск Дара не помог рассмотреть, но разбудил демона. Король с грохотом распахнул дверь, остановился на пороге, взглянул больными глазами:
— У меня болит голова, отравитель. Нехорошо… Что ты застыл, как истукан?
Марбелл сорвался с места, пододвинул кресло, плеснул в хрустальный кубок глоток настойки, снимающей головную боль, туда же — ещё и другой, успокаивающей. Отпил и протянул.
Демон сел, выпил залпом и швырнул кубок в угол. Поморщился от звона стекла. Он выглядел таким неожиданно несчастным, что Марбелл против воли почувствовал жалость.
— Что случилось, прекраснейший государь? — спросил он, вложив в голос всё сочувствие, какое мог изобразить.
— Собачонка воет, — бросил демон. — Воет и воет, этот звук — как иголка в виске. Зачем рыжая притащила в мой дом эту скотину?! И почему я не могу пойти и заткнуть её, а, Марбелл? Это мой дом!
— Но собачонки отсюда не слышно, — опрометчиво удивился Марбелл.
— По-твоему я вру? — поразился демон. — Ты что, спятил, отравитель?!
— Вам надо поспать, ваше прекраснейшее величество, — сказал Марбелл извиняющимся тоном. — Ваш слух обострился от усталости, мой драгоценный государь…
— Не хочу этой дурацкой свадьбы завтра, — сказал демон капризно и жалобно. — Хочу сегодня свернуть башку этой поганой собачонке, а её хозяйку…
— После свадьбы, дорогой государь, — ласково сказал Марбелл. — Подождите денёк — и всё будет весело. Вы ведь знаете, что короне нужны деньги…
— Короне! — фыркнул демон, блестя глазами. — Беса лысого, не короне, а Дамьену, жадной суке! — продолжал он яростно. — Думаешь, я не знаю, что он обворовывает меня?! Ради денег, которые он решил у меня украсть, я должен кривляться на потеху толпе, как комедиант на рынке, да?! Нужна мне очень эта свадьба, этот храм, этот праздник, и деньги эти тоже, провались оно всё в пекло! Спалить златолесских ублюдков, начать с рыжей — вот это было бы весело. А Дамьена повешу за яйца, если он будет напоминать о деньгах!
Знал бы канцлер, как я прикрываю его от королевских забав, подумал Марбелл с некоторым даже удовольствием и принялся уговаривать демона подремать и не думать о грязных придворных интригах. Король то огрызался, то хныкал, но микстура мало-помалу начала действовать — и он дал увести себя в спальню.