"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Хок! Зачем, Небеса благие?!
– Мы создаём прецедент. Морально готовим нги к возможности существования разумной жизни такого вида. Поэтому за всю историю изучения Нги-Унг-Лян ни разу не использовали никаких достоверных подделок – люди, только живые люди. Люди – среди здешних ксенолюдей. Будущая легенда, будущее сотрудничество… Кши-На – исключительно высоко развитая для своих лет культура…
– Говоришь, как о рёбенке…
– Цивилизация-дитя… умненькое, чистое дитя, я бы сказала. Мы готовим почву для будущих прямых контактов, Коля – а будущим контактам выгодна Кши-На. В Кши-на зреет качественный скачок научной мысли, ты отчасти наблюдал его признаки. Там очень удобный менталитет для рывка прогресса – его ничто не тормозит, ни религия, ни общественное мнение. Готовая почва для будущего взлёта, но ещё важнее – этическая зрелость. Им будет просто принять новый технологический уровень – они уже морально готовы. Именно поэтому так важно предотвратить войну.
– Лянчин может уничтожить северную культуру?
– Да, – говорит Марина, и её глаза темнеют. – В настоящий момент – да. Лянчин – сборная солянка, венигрет из кочевых и оседлых племён юга, объединённый Прайдом. Прайд создал свою цивилизацию из клочков чужих – и эта синтетическая культура жизнеспособна только в войнах. На данный момент, как ты, очевидно, заметил, ее может – если может – спасти только исключительно масштабная война. Лянчин на войнах зубы съел – война с ним может уничтожить Кши-На или откинуть цивилизацию на много лет назад… Но возможен и другой вариант.
– Кши-На сама уничтожит Лянчин, – киваю я.
– Да. Отец нынешнего Государя Вэ-На считал, что Карфаген должен быть разрушен, – говорит Марина. – У этой точки зрения полно сторонников… не исключено, что у Кши-На хватило бы сил. Но.
– Но Лянчин – тоже уникальная культура.
– Да. Более того: Лянчин – естественный противовес Кши-На, её конкурент, вынуждающий её к интенсивному развитию. Падение Лянчина будет первым шагом к упадку Кши-На… падать, правда, будет дольше – но всё равно конец известен. Поэтому так ценно то, что ты делаешь.
Чувствую, как моя физиономия расплывается сама собой.
– Что ж я делаю?
– Сначала подготовил двор в Кши-На к самой возможности мирной политики в отношении юга. Я уж не говорю об Ар-Неле – этот парень просто находка, горе и беда, что вы его потеряли. А потом – способствуешь будущей реформе и веры, и государственной власти… помоги тебе Небо, Ник. Все эти весёлые игры и придворные анекдоты в Тай-Е о «людях-половинках», все эти дружеские связи в Кши-На, вся тёплая трепотня с лянчинцами, вся эта добрая ересь, которую в своей жестокой стране проповедует Анну с аккуратной подачи Ар-Неля и твоей – всё это работает на нас. На будущее Земли и Нги.
– КомКон наложил на Нги-Унг-Лян когтистую лапу?
– Коля, прости: Нги – стратегически важный объект в этом районе. Не стану распространяться о том, какие силы могут наложить на неё… скажем, щупальце. Ей надо взрослеть как можно скорее, приобретать собственный голос – наши спутники на её орбите могут вызвать… пересуды. Мы не сможем слишком долго охранять чужую колыбель. И ещё. Ты ведь понимаешь: Нги должна вырасти нашим союзником.
– Нет мира под звёздами, – вспоминаю я.
– Нет мира меж звёзд, – поправляет Марина. – Мы в Галактике не одни – и нас на всё не хватит. Нам нужны глаза, уши и дружественный разум в тех местах, где иначе укоренится и обоснуется зло. Я не всё могу тебе рассказать, ты всё-таки не комконовец… пока. Можешь учесть, к примеру, что мы почти провалились на Шиенне. Отчасти, возможно, из-за профессиональных ошибок – но, в основном, из-за чудовищной инертности, косности её культуры. Если Шиенна – умственно отсталый, заторможенный ребёнок, то Нги – дитя-вундеркинд. Кши-На и Лянчин – в военном и торговом противостоянии – раскачают прогресс, уместив сотни лет в десятилетия, вот на что мы надеемся. Нам не придётся искусственно подталкивать их в нужную сторону – сами сделают. Но только если уцелеют сверхдержавы – и ты, Колька, и все, кого ты знаешь и кого не знаешь, работаете на то, чтобы они уцелели.
– Много наших на Нги? – спрашиваю я. – Тех, о которых даже Этнографическое Общество не в курсе?
– Этнограф – ты один. Остальные – комконовцы, их – человек пятнадцать. Которые готовы выложиться здесь – из любви к этому миру, из любопытства, из чувства долга… Они – маньяки, Коля. Те немногие, которым не дико, не страшно и не… гормоны в голову не ударяют. Земная общественность в массе Нги-Унг-Лян особенно не одобряет – по разным поводам, но ты же знаешь: мы – ксенофобы. Земная общественность называет кундангианцев «синими обезьянами», «радиоактивными кинг-конгами» – а ведь кундангианцы наши ближайшие и вернейшие союзники на данный момент… военные союзники в том числе. Нелюбимы народом. Нги придумают прозвища и похлеще, я уверена, но мы сделаем всё возможное, чтобы нги тоже стали нашими союзниками – когда вырастут. Мы постараемся создать моду на Нги. Фильмы, куклы, тряпки, духи… придумаем что-нибудь ещё. Мы – вместе с Космическими Вооружёнными Силами – продадим Земле интерес к этому миру за деньги, на которые будем охранять ростки прогресса… до тех пор, пока нги не подрастут и не начнут охранять мир в Галактике вместе с нами.
– Ох, – говорю я. – Я люблю Нги-Унг-Лян. Я люблю тебя. Я, пожалуй, ваш человек.
* * *Анну, на всякий случай, приказал людям Лорсу присматривать за Ником и его женщиной. Просто из перестраховки. Только напомнил, что «присматривать за их безопасностью» вовсе не означает «подсматривать за их ласками». Северянка, вернувшая Анну верного волка Зушру, пусть даже в виде уставшей женщины, заслуживает любви. Северянка, доставившая письмо Барса, подтверждающее заключённый договор – заслуживает личной охраны. Северянка, ухитрившаяся найти и свести в пустыне два отряда – заслуживает уважения. Она – из северных волчиц? Тем лучше.
Тем более, что она – старая подруга Ника. Северяне были нужны Анну в принципе – Ник был нужен в особенности. Ник был – память о…
Анну понимал, что для дела Ник и А-Рин не так важны, как Юу: ведь это Юу – Барсёнок, названный брат Барса. Барс не Лев, собственных лап не отгрызает, его друг и родич в свите Анну выглядит, как гарантия клятв. Северяне честны, с ними легче иметь дело, чем с Прайдом, погрязшим в подлостях. Барс поклялся – и выполнит. Лев – клятвопреступник.
Да не назовёт нас никто предателями, думал Анну, всё-таки мучимый призраком этого слова. Сперва нас предали. Нельзя служить тому, кому не веришь – даже Эткуру, в конце концов, понял. Лев перестал быть Львом Львов, Владыкой Огня, Воды и Ветров, когда приказывал бесплотным доносить на Львят и когда приказал старшему Львёнку убить Маленького. Может быть, Лев перестал быть Львом Львов даже раньше – когда Прайд превратился в клубок шипящих друг на друга змей, когда родичи научились убивать друг друга исподтишка, когда бесплотные мудрецы, изверившись и запутавшись в Истинах и Заветах вконец, запретили поединки всем, вплоть до плебса, когда пленными бойцами стали торговать, как скотом, забыв про всякое уважение к доблести, а волков вынудили предавать и бросать своих боевых товарищей, когда слово перестало что-либо значить…
Чести и веры в Прайде не существует. Честь и веру нужно поднять из праха и вернуть в храм, на главный алтарь, чтобы все пали перед ними ниц. Ради этого придётся драться с братьями, но честь и вера в те времена, когда Прайд только рождался, были важнее клановых уз и даже уз собственной крови.
Удивительно, но это не надо было даже проговаривать вслух. Честь и вера – то, что горело у каждого волка Анну в душе. Как будто все знали, как будто все ждали – даже плебс, последний торгаш на базаре, последний бродяга, глядящий вслед отряду… Плебеи рассчитывают, что честь и вера запретят волкам отнимать детей у родителей, вот что. И Анну невольно вспоминал мальчишку с облезлой баской – и себя, тварь из гнилого Прайда, без веры и чести.