"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Убивай, ну! – выкрикивает парень в отчаянии.
Горожанин снова гадко ухмыляется:
– Рано ещё.
И тут я слышу собственный голос:
– Эй, хозяин! Я за него заплачу – полную цену.
– Стойте! – тут же вопит хозяин, перекрикивая все голоса; обрадовался шансу получить-таки кое-какую прибыль. – Стойте, Господин! – и, выскочив на площадку, хватает горожанина за руку. – Вы дрались даром, а этот Уважаемый Господин платит деньги!
Ещё бы я не Уважаемый! На мне знаки Свиты Государыни, я, с некоторых пор, из Всегда-Господ. Мои ребята смотрят благодарно, зеваки отпускают шуточки, парень делает ко мне два шага – и бухается передо мной на колени. Я вытаскиваю кошелёк, отдаю Ар-Нелю: «Заплати», – и поднимаю раненого на ноги.
Он приваливается ко мне всем телом, поднимает глаза:
– Неважно, что вы – Вдрызг-Неизменный, неважно… я не вор, не верьте… я буду вам предан…
– Уважаемый Господин, – встревает хозяин с моим кошельком в руках, – пойдёмте в Дом, там старухи сделают всё, что надо – заштопают вашу рабыню, кровь остановят…
– Мы с Ча пойдём, пожалуй, домой, – говорит Юу, расплываясь в улыбке. – Нам не годится встревать.
Ар-Нель наблюдает за мной, тоже улыбаясь, качает головой:
– Много нужно крови, чтобы тебя согреть, Ник…
Из дверей Дома и окон первого этажа, приоткрыв пергаментные ставни, выглядывают женщины. Зеваки втягиваются внутрь, чиновник с конвойными солдатами удаляется.
Я поднимаю плащ и укутываю шкета, которого мелко трясёт, то ли от холода, то ли от напряжения. Иду с ним к Дому – и думаю о том, как основательно я влип.
Нас – меня и раненого – провожают в Дом Порока. Женщины без накидок, в корсажах, поднимающих полуобнажённую грудь под самый нос, и коротких пёстрых юбках с разрезами до пояса, якобы обтрёпанных по подолу, с высокими причёсками и подведёнными глазами, следят за нами тревожно и печально. Мы проходим просторный зал – понятия не имею, зачем он нужен, не для танцев же – и по длинному коридору добираемся до комнатушки, отделённой от других условной перегородкой из фанеры, оклеенной бумагой. В комнатушке – неизменный фонарик с Добрым Словом (в данном случае – довольно-таки глумливо звучащее здесь: «Любовь поднимает до Небес»), широкая тахта, обтянутая плотной тканью в засохших бурых пятнах, кадка с водой и кувшин. Вместо двери – шелестящий полог из стеклянных шариков, нанизанных на длинные нити. Стены проводят звук идеально – можно отчётливо расслышать в соседних «нумерах» нервное хихиканье, ругань, стоны, крики, хохот, кажется, звуки ударов, бренчание на лютне…
Что можно чувствовать в этом бардаке?
Старуха приносит полоски ткани, пропитанные кровеостанавливающим бальзамом, прокалённую иглу и нитки – в полной готовности заниматься тут хирургией. Я выпроваживаю её. Мой внезапный раб стаскивает пропитанную кровью рубаху, полминуты думает – стаскивает и сапоги с штанами. Тяжело садится на койку и глядит на меня.
И я на него смотрю. Ему здорово досталось – две глубоких раны, не считая порезов. Тощий гибкий шкет, отлично развитая мускулатура. Костлявый, угловатый. Без тени того сомнительного шарма, которым полон милый-дорогой Ча, и которого в избытке наблюдалось в Ра, пока она ещё была мальчиком – того, который намекает на метаморфозу, на то, что перед тобой не мужчина, а «условный самец».
Чёрта вот с два! Этот выглядит совершенно безусловно. Как Н-До или Юу, скажем. Или как Государь – потенциальный доминант, короче говоря. Он мне очень симпатичен, но не могу же я, право, представить этого шкета в своей постели! В принципе! Тем более, что перед этим мне полагается откромсать от него кусок, а потом, прости, Господи, поиметь в открытую рану… На это я не пойду – даже эксперимента ради. Даже думать на эту тему как-то…
Правда, Лью тоже примерно так выглядела, и на её метаморфозу это не повлияло… но я землянин, а не местный герой-любовник, зацикленный на крови, всё-таки. Чтобы рискнуть сыграть здесь в любовь, землянину надо быть маньяком… да и неизвестно, как тело инопланетчика среагирует на мою биохимию.
 
Нет уж. Никаких опытов на живых людях… даже и на нелюдях.
Не рискую обрабатывать рану тем, что бабка принесла – не факт, что оно хоть относительно чисто. Смачиваю платок собственным «горским бальзамом», стираю кровь, заодно дезинфицирую. Пациент смотрит на меня с полуулыбкой – и вдруг обнимает за шею и целует в щёку со страстью детсадовца и эротизмом точно того же уровня. Но искренне. Проявление безгрешной благодарности.
– Кончай лапиться, – говорю я. – Тебя вправду надо заштопать.
Он безропотно отстраняется. Я протираю иглу и зашиваю его по всем правилам искусства. Он терпелив, держится хорошо – только сбивает дыхание и зрачки, как блюдца. Я с ним разговариваю, чтобы отвлечь.
– Как зовут?
– Ри-Ё из Семьи Най, – говорит он, стараясь не заорать.
– Ишь ты, Имя Семьи… Дворянин, что ли?
– Нет… Отец был цеховой мастер, глава гильдии стеклодувов. Он недавно умер.
– Стеклодув, ага… Хорошие легкие, долгое дыхание… Где так драться навострился, Ри-Ё? Ты – отличный боец.
– В детстве хотел в Армию Государя. Сосед – Господин Сотник в отставке, он учил меня…
– Не позволили в Армию?
Вздыхает, кусает губы.
– Отец умер, Мать болеет… Братья – ещё дети. Пришлось остаться дома, продолжать традицию… но я тренировался. А потом… грязная история вышла.
– Тебя подставили?
Снова вздыхает, со всхлипом.
– Прости, Господин. Не хочу говорить.
– Ну и ладно. Верю… не вертись, скоро закончим. Молодчина, хорошо владеешь собой… сейчас будет легче, у меня бальзам хороший, лучше здешней отравы…
Заглядывает в лицо больными глазами.
– Господин… не тяни, а? Ждать невыносимо, и метаморфоза легче, говорят, если – сразу после боя…
Здорово меня смущает.
– Слушай… Ри-Ё… я, вообще-то, резать тебя… не буду, наверное. Не собирался.
Ожидаю, что он обрадуется – а у него такой вид, будто я плюнул ему в лицо: он даже отшатнулся и уставился дико.
– Да что ты, малыш, – говорю. Испытанным горским тоном. – Что ж мы, не обойдёмся…
И как раз вовремя перехватываю его руку, которой он собирается совершенно недвусмысленно влепить мне затрещину.
– Оэ, – говорю. – Ты всё правильно понял?
– Я всё правильно понял, Господин-Меч-Гвоздями-Приколочен, – говорит Ри-Ё сквозь зубы. – Тебе надо было дать меня убить. Провались ты в преисподнюю, грязная скотина!
Рывком отворачивается от меня и прячет лицо в ладонях. Я сижу рядом, как последний дурак, пытаясь сообразить, что именно сделал не так.
Стоит этнографу вообразить, что он уже всё узнал и освоился, как тут же подворачиваются грабли, на которые его нога ещё не ступала.
Я придвигаюсь ближе, дотрагиваюсь – Ри-Ё шарахается, как от прокажённого. Н-да…
– Мне кажется, – говорю, как можно спокойнее, – что ты, всё-таки, в чём-то ошибаешься. Давай разберёмся. Тебе хотелось быть женщиной, Ри-Ё?
– Отвали, – огрызается он глухо, но после полуминутного раздумья, не поворачиваясь, отвечает-таки. – Нет.
– Чудесно, – говорю я. – У тебя был Официальный Партнёр?
– Не твоё дело, – режет он сходу, но после паузы снова отвечает. – Был. После суда расторгли договор.
– Жаль, – говорю я проникновенно, сколь возможно. – Но ничего, не стоит совсем уж убиваться. Может, Небеса ещё пошлют тебе другую судьбу, малыш… Я-то хотел взять тебя на службу, а не в наложницы.
Ри-Ё поворачивается, встряхивает головой, смотрит, как оглушённый – и кидается мне в ноги, обнимает колени, прижимается лицом:
– Уважаемый Господин, – вперемежку с рыданиями, – простите меня! Я – неблагодарный идиот, но я же не знал, что вы – святой! Честное слово! Клянусь Небом, мне и в голову бы не пришло, что в таком месте… Ох, я не достоин вашего внимания, Учитель…
Ага. Истерика от переутомления, боли и стресса – плюс с гормонами надо что-то делать. На него сегодня многовато обрушилось – а он слишком молод, всё же, и нервы не канаты. Я снова укутываю его плащом, снова поднимаю, обнимаю, глажу по голове – он цепляется за мои руки, как маленький, умоляет, просит прощения снова и снова.