"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

И вот подходит этот Виви ко мне и присаживается за мой стол.
— Ну чего, — говорит, — ас звёздных трасс, фигнёй страдаешь, как я погляжу?
— Почему, — говорю, — сразу «фигнёй»? Отдыхаю я, ранен.
— Эх, — говорит, — вырождаются охотнички! В моё время и словей-то таких не знали: «отдыха-аю»! Пижон, — говорит, — ты занюханный! По-твоему, сто грамм синтетики — это тебе прямо-таки смертельное ранение? Бедняжечка!
— Ну и что, — говорю, — скажи на милость, ты ко мне пристал? Тебе что, делать нечего? Иди, — говорю, — товарищ, своей дорогой, нечего мне мозги канифолить. Что хочу — то и делаю, советов у тебя не спрашивал.
А он этак гаденько хихикает и говорит:
— Я вот ищу дельного человечка для одной миссии, да только, похоже, не там ищу. Не стая, — говорит, — а толпа старых баб. Ни на ком глаз не задерживается.
Мне смешно стало — сил нет. Дельного человечка он ищет. Угу.
— А что, — говорю, — ты, Виви, свою стаю собрать хочешь? Галактику, что ли, завоёвывать собрался?
— Дурак, — говорит, — ты, Снайк, а закидываешься. Мне, может, помирать пора, да жаль, что такое дело без пользы пропадёт. И потом — если бы ты знал, о чём я толкую, не покатил бы на старого аса, перед которым сам ещё — сопляк и салажонок.
— Ой, — говорю, — убил! Дело у него! Ты, Виви, сегодня, случаем, вместо микстурки от бессонницы керосину не хлебнул?
А он прищуривается, придвигается ко мне вплотную и свистит в самое ухо:
— А про пирит ты, пижон, когда-нибудь слыхал? Так вот, мне, чтоб ты знал, точно известно, где его брали те, кто пошустрее. Самое, что ни на есть, старое корыто превращали в такую машину, что усохнуть — а делов-то на грош!
— Ну да, — говорю. — Конечно. Трепись больше. Сказки это всё.
А он весь скривился на сторону и цедит сквозь зубы:
— Раз сказки, то вот же и не видать тебе лоции как своих ушей! Все вы тут, шибко грамотные, меня норовите идиотом выставить, а маршрут на той лоции, между прочим, сам Даргон отмечал. Слыхал про такого когда-нибудь?
— Че-го?! — говорю.
Интересненько. Про Даргона мне ещё мамуля в детстве рассказывала, бывало. Да про него все, наверное, слышали — звездолёт у него, действительно, был хорош, да и сам он был не плох, если помните. И вот сказал, значит, это Виви, а сам встал и попёрся к выходу, нос в потолок — я, мол, ему никто, ничто и звать никак. И, до кучи, смотреть на меня противно.
Первая мысль была — пусть катится колбаской, чего на сумасшедших внимание обращать. Но вторая — интересно всё-таки.
— Да ладно тебе! — кричу, — кончай выкаблучиваться! Я ж не со зла, а так. Не дорубил просто. Покажи лоцию?
— Ну-ну, — говорит. — Прощаю на первый раз.
Ух, и доволен же он был, поганец такой!
Дискетку с лоцией я забрал у него. Охота была проверить, правда ли хотя бы, что это Даргонова рука. Я хотел у Змея спросить. Я тогда в стае Змея летал — стремноватый был тип, и на вид, и вообще, но умный и дошлый, как десять человек зараз. Адмирал божьей милостью — в бою с ним ни один компьютер не тягался, мозги у него круче любой машины работали и на порядок быстрее.
В чудной свой кораблик он никого не пускал: там у него для любого человека слишком тёпленько, как у них, у змеиной породы, на планете — сам блаженствует, а грешный антропоид и испечься может. И ещё он себе генератор жёсткого излучения завёл для полного кайфа. Так что вряд ли нашлись бы желающие угонять его несреднюю машину, чтобы самим пользоваться: себе дороже.
А вне своего корабля он, бедняга, всё время зяб и дремал — так мы ему устроили в штабе специальное место: поставили глубокое кресло с подогревом изнутри, а над ним приспособили кварцевую лампу локального действия. Любили Змея ребята — ну и жалели, что мерзнет, да и потом — по делу совсем не выгодно, что он тормозит с таким-то своим умищем. Ну, такое условие ему маленько облегчило жизнь — и сидел наш Змей теперь там целыми днями, и руководил оттуда же, в случае чего.
Когда я к нему подошёл, он голову поднял и уставился на меня своими глазищами.
 
Я ему изложил. Вообще-то эти, змеиная порода, глухие, по-человечески не слышат, только как-то хитро, по-своему, ушей у них и то нет, но Змей любил, чтоб люди ему словами излагали. Так ему легче мысль ухватить. А то он, бывало, всё жаловался, что люди сумбурно думают. Приходится в их мозги по макушку зарываться, чтобы понимать начать — запаришься, пока дойдёшь до сути.
Я рассказываю — а Змей грабку свою чешуйчатую протянул, взял дискетку и вертит-рассматривает.
— Ну что, — говорю, — похоже на правду, или как?
И он, как водится, свой ответ прямо внутрь головы впечатывает, но человеческим голосом.
— Виви летал с Даргоном. Это я знаю точно. Дискетка похожа на дискетки Даргона — оформлена так же, вот его личный значок — но что там внутри, я же не в курсе. Всё возможно. А насчёт пирита я не слыхал. Но звездолёт у Даргона был очень хороший.
— А если, — говорю, — мы с тобой просмотрим лоцию? Сможешь узнать тогда?
— Да, — отвечает. — Мне документы Даргона приходилось видеть. Почерк у него характерный.
Похоже, это дело здорово Змея зацепило, потому что он сполз со своего кресла и потащился по холоду в информационный центр проверять. А когда посмотрел, то выдал уж совершенно уверенно:
— И дискетка — его, Снайк, и лоция — его. Но про этот мир я ничего не слыхал.
— Хочешь посмотреть со мной? — говорю.
Морда лица у Змея неподвижная была, как у них у всех, но он как-то внутри себя умел улыбаться, когда хотел. И я почуял, что он улыбается.
— У меня тоже хороший звездолёт, Снайк.
У них, у змеиной породы, на это свои взгляды.
Я ведь тогда как рассуждал: что, в сущности, там может случиться такого, что мне, всему из себя орлу Простора, сильно повредит? Ничего там особенного нет. Судя по лоции — а Даргон, аккуратник, даже вид с орбиты туда загнал на всякий пожарный, чтоб, значит, было под руками — там и электричества-то не знают. Тёмная сторона не светится. Понятия не имею, как местные жители, если там кто-то живёт, конечно, используют свой хвалёный пирит. Печку им топят, может быть. Короче говоря, в сущности, делать там нечего. Раздобуду себе пирита и вернусь. Делов-то на пару месяцев. Вроде прогулки получается. Развлекалово.
Самоуверенный болван был, и говорить нечего.
Пока я свои крылышки готовил, Виви так вокруг меня и увивался. С ужасно серьёзным видом излагал, что знал.
— Даргон, — говорит, — наземную карту не составлял. На словах рассказывал. Свой этот мир называл — «Мангра». Говорил, бывало, что всё там совершенно ненормальное: и устройство ненормальное, и физические законы ненормальные, а уж жители, те такие ненормальные, что по всей Галактике ничего более сумасшедшего днём с фонарём не сыщешь.
— Погоди, — говорю. — Чего-чего? То есть, как это: ненормальные физические законы? Яблоки, что ли, с деревьев вверх падают? Или это камень у них там жидкий, а вода твёрдая?
— А понятия не имею, — говорит. И хихикает. — За что купил, за то и продаю. Сам-то я не видел, где мне видеть. Я, понимаешь, только слышал. А это вроде как не одно и то же.
Я только башкой потряс, чтобы повытряхивать лишнее.
— Ну ладно, — говорю. — А что ещё твой Даргон насочинял? Жители там есть? Разумные?
— Полно, — отвечает. — Надоедят ещё.
— Антропоиды? — спрашиваю.
— У-тю-тю! — говорит. Издевается, плесень. — Разные есть.
— То есть? — говорю. — Разные — это как? Туда что, инопланетяне какие-нибудь переселялись?
— Да нет, — говорит. — Зачем же, к примеру, инопланетяне? Самые что ни на есть доморощенные. И кстати: Даргон, бывало, говорил, что на звездолёте туда лучше не приземляться. Лучше взять авиетку, — а то они там всё воруют, сволочи.
— В смысле? — говорю, а сам уже чуток шалею. — Вот эти самые неандертальцы, которые электрической лампочки в глаза не видели, воруют звездолёты?! А Даргон, он как был, в себе?