"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Соображалка у наших граждан работает — будь здоров. Иначе не выжить бы на голом камне, без атмосферы фактически, без полезных ископаемых, без воды — не рай, мягко говоря. Но вот выжили же. Принципиально необходимым постепенно обзавелись. Кислород. Надежная база. А все остальное можно стырить — тем и существуем.
Ну, так вот. Процентов семьдесят всего населения тут, понятное дело, промышляют пиратством, контрабандой и всем, что связано с этими почтенными занятиями. Торговлей оружием, к примеру, торговлей транспортом, опять же. Ремонтом всего этого добра. Медициной — у нас, к слову, обалденная медицина, самая лучшая в обозримой части Вселенной. Из кусочков могут собрать. Ясное дело, профессии у наших орлов опасные. Повышенный риск и травматизм соответствующий. Ну, что ещё… Научными разработками занимаются некоторые маньяки, примерно в тех же сферах. Добывают еду. Наркотой подторговывают, конечно, хотя, в связи с тем самым повышенным риском для обдолбанных, спрос, пожалуй, поменьше, чем дилерам хотелось бы. Но есть. Нервы у орлов, понимаете ли.
Большая часть оставшегося населения — дамочки. Или… как бы помягче выразиться… всё остальное, их заменяющее в экстремальных условиях космической базы и военного времени. И вовсе не факт, что все они — люди. И даже не факт, что поголовно разумные. И не заложусь, что все стопроцентно живые, без левой синтетики и прочего всякого разного.
И уж самая малость — скажем, процента полтора — эти самые чудаки, вроде нас с Тама-Нго. Барды-поэты, сбрендившие искатели кладов, которых нет, романтики-идиоты, которые по своей никем не мерянной дурости припёрлись в наш свободный мир, а теперь не знают, куда тут себя деть и чем заняться. Ну и мы сами, коллекционеры такой неслыханной ценности, как всякие удивительные истории.
Вообще-то, нас больше интересует поучаствовать. Но послушать тоже годится. А большинство орлов Простора, равно как и весь прочий народ из летающих, будь он хоть расцивилизованный, больше всего на свете любит трепаться, толкать телеги, травить баечки — это кто как привык называть. Хлебом не корми — дай похвастаться подвигами и не перебивай. Любимый вид отдыха после боя: тут тебе и способ пальцы раскинуть, и нервная разгрузка в скукотище долгого перелёта или, положим, бесконечных вахт, тут тебе и развлекалово — универсальное занятие.
И вот мы с Тама-Нго зарабатываем на жизнь, как древние менестрели — сбором, а потом развертыванием перед охотниками эпических полотен. Перед простыми ребятами — на словах, народу посложнее — вперемежку с мыслеобразами, но встречают нас в любой стае одинаково радостно. Где ни появимся — нальют выпить, возобновят крыльям топливо и боекомплект, да еще будут уговаривать остаться подольше. Потому что после прослушанных историй каждый в приступе вдохновения рвется поделиться личным опытом.
А у нас диктофоны в головах и богатое воображение. И мы заменяем пиратам концерты-театры в лучшем виде. Плюс ведем научную работу. Может, потом опубликуем в какой-нибудь цивилизованной местности.
Действительно интересно. У каждого народа свои байки ходят в любимых и свои любимые герои. На Мейне, к примеру, таких местных развлекушек две: о Темнейшем Люце — покровителе всех пиратов, и о пирите — вроде как абсолютном топливе. Это, конечно, не больше, чем легенды. Хотя я своими ушами часто слышал, как ребята клялись и божились, что беседовали с Люцем лично. Только люди этим страдают — нелюдям в голову не приходит. А у людей от усталости после долгих рейсов или после анабиоза крыша, бывает, съезжает чуток, а тут ещё — активный отдых на гостеприимной родине: водочка, травка, порошочки, отварчики, сушёные грибочки того самого сорта… Тут и слоны летают, случается. Хотя… всеобщий Господь Всего Сущего им судья.
Что до пирита — то тут другой коленкор. Пирит — это современный вечный двигатель. Средняя байка звучит так: в древние времена кто-то из старых асов нашёл мир, где некие существа добывают пирит и пользуются им как идеальным источником энергии. Что поэтому, де, звездолёты старых орлов были совершенны, стремительны и непобедимы — ничьи войска не могли им противостоять. А потом, де, карты затерялись, секрет пропал, всё вырождается. Обычная типовая бредятина.
 
Только один человек из всех моих знакомых рассказал историю про пирит совсем в другом роде. И вот вам первая история.
Мы с Тама-Нго тогда отдыхали на Мейне, вернувшись из дальних странствий. Сидели на базе Линдси Беленького, в кабаке под названием «Открытое Небо». Болтали с его охотниками и пили лаконский лач — Тама-Нго от меня научился.
Вот тогда и зашёл этот парень. По виду — типичнейший старый волчара антропоидной расы. Йтэн, например. Но с одним минусом. Только представьте себе: обожжённая физиономия, седой «хвост», острый взгляд, бластер, пилотский комбез и магнитные ботинки, — а под мышкой плюшевый мишка. Розового цвета. С голубым бантом на шее. В таких медведей играют трёхлетние детки. И он, значит. Мало ли, какие причуды бывают у людей.
Назвался орёл Снайком. То есть, действительно, скорее всего, йтэн по рождению. И вот он с нами разговорился, заказал выпить, курил такие тоненькие длинные травяные сигаретки, какие курят только йтэн, и слушал историю про то, как Озли не поладил с имперским патрулём. Банально. А мне всё хотелось спросить, зачем ему мишка, но было неловко.
Ещё обидится — что, мол, лезу не в своё дело. А если сканировать чужую башку без спросу на предмет поиска информации — за это и по морде можно схлопотать. Потому что обычно люди чувствуют, даже если аккуратно просочиться. Поэтому я сидел, блюл этикет и дох от любопытства.
И как-то вот засмотрелся в другую сторону — девочка там пела про неразделенную любовь — и голос, и всё такое прочее… а когда повернулся снова к ребятам, у этого Снайка медведя уже не было. А куда, спрашивается, можно спрятать такой крупный предмет? Не в карман же, честное слово!
Я здорово удивился. Заглянул под стол грешным делом, на колени Снайка — нету. Обсмотрел стулья рядом — опять же нету! Где?!
И тут мне Тама-Нго сказал вполголоса:
— Не парься, Проныра. Это создание здесь, только это уже не игрушка. Это теперь во-он тот стул — видишь, к стойке пополз?
И эти слова тут же все услышали и посмотрели на стойку. А стул, натурально, притворился, что он совершенно не при делах — что он самый обычный стул и не более того. А Снайк улыбнулся во всю дверь и сказал:
— Вы чего это, орлы, смущаете моего друга, а?
Тут мы на него насели и, боюсь, совершенно неприлично. Но история стоила того.
— Всё началось с пирита, будь он неладен, — начал Снайк…
Всё началось с пирита, будь он неладен. Это случилось лет семь наших назад, — был я тогда куда дурнее, чем нынче. Многие, знаете ли, молодые болваны готовы встрять куда угодно, лишь бы показалось интересно.
У меня к тому же подходящее состояние духа случилось — я в одном бою влетел. В хорошей наземной драке, помнится, речь шла о лаконском платиновом руднике. А камешек, на котором тот рудник находился, тяжеленный был, один ужас. Охотники еле ноги таскали, кнопку на пульте нажать — и то запаришься. Не повоюешь особо в таких условиях. Тем более что драться нам пришлось с киборгами, а им, ясен перец, плевать на силу тяжести. Мы, правда, кое-что поимели с той заварушки, но и пощипали нас — будь здоров.
Тогда этих штучек, которые живые ткани регенерируют в темпе фокстрота, еще и в проекте не было, поэтому мне пришлось сделать себе синтетическую ключицу и пару ребер, а вы, наверное, в курсе, как паршиво приживается эта синтетика. Пришлось, значит, отдыхать и ждать, когда бок болеть перестанет.
И вот, сидел я в нашем штабе, курил — дай-ка, кстати, твою вкусную, лаконец — и думал, чем бы мне пока заняться, чтобы не особенно себя утруждать и притом со скуки не сдохнуть. Сижу, значит, никого не трогаю, и вдруг причаливает ко мне Виви. У нас на станции техобслуживания этот самый Виви ошивался — довольно древний уже старикан и вроде как с головушкой не в ладах. Забавный тип, никому не мешал, умом, говорили, ушёл после того, как башкой обо что-то тяпнулся в деле, а до этого, опять же, по слухам, тот ещё был охотник. Ну, его никто и не гонял от себя. Сами знаете: калеку гонять всё равно, что «караул» в космосе оставить без ответа. Примета плохая.