"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Почему?
– Универсальность. Раньше таковой была мощь и скорость, с которой атаковали…– умолк я, подбирая слово – хотел сначала сказать “русские”, но это прозвучит, словно я себя отделяю, – с которыми атаковали наши предки. Смута на островах и слабая академическая магия англов были нам не соперники. Северный Путь – сам по себе не враждебный, но зубастый. Однако и на Севере врагов не нашлось. Так что, Громовская школа была универсальной. В значительной мере и сейчас. Но в будущем надо меняться.
Я умолчал про взаимоотношения Русского Царства, а затем Империи с соседями на восточных и южных границах – это мы ещё не проходили.
– Тебе с такими мыслям к Императору надо, – восхищённо проговорила девушка. – Игорь, ты птица очень высокого полёта. Это и раньше ощущалось, но смутно, а теперь точно знаю.
– Спасибо, Морена, – с любовью посмотрел я в тёмные сейчас глаза. – Ты первая, кто это слышит.
– Но ты не держи в себе, пусть они, – показала она глазами вверх, – думают.
– Нужно выбрать время. Сейчас пока рано.
Она закусила губу и положила лицо в ладони.
– Тебе виднее, Котик. А знаешь, ты наверное перестанешь со мной общаться, потом, когда станешь большим человеком. Погоди! – оборвала она мою реплику. – Просто хочу сказать, что ты должен идти к цели без оглядки на меня. Теперь я вижу какого ты плавания корабль – линкор. С Новика дорос до Гридня за ничтожный срок. Не удивлюсь, если Князем станешь. Только порадуюсь. Я тебе не чета. Грустно, конечно, но с иной стороны чего мне грустить? В город привёз, в люди вывел, чего ещё надо? Так что, Котик, даже не колебайся. Будет надо, стряхивай меня как шелуху с кителя.
Весь монолог я смотрел на Марину. Чудные губки пьяно читали слова, уж не знаю то ли хмель, то ли просто она такая, но такую речь мало кто может произнести. Как же всё поменялось с памятного дня на турнире… Пожалел ли я хоть раз о решении завязать отношения с Мариной? Нет. Мог ли оставить, бросить? Себе говорю да, но даже желания ни разу не возникало.
– После таких слов я хочу тебя только больше, Морена, – страсть своевольно обратилась магическим воздействием и на девушку пал дурман соблазнения, её глаза успели закатиться, а с уст сорвался стон, прежде чем я накинул аркан воли на свою страсть. – Хочу быть с тобой и видеть тебя. Так что не уходи от меня.
Блаженно улыбаясь, она вернулась в реальность.
– Ты на меня как наркотик действуешь. Мой Котик-наркотик, – промурлыкала она. – Буду рядом пока не прогонишь. Мне без тебя нельзя, Игорь. Я сохну просто. Умираю.
Я поманил огненную красу к себе. Чуть пошатнувшись она пересела на колени.
– Не пей больше вина, Морена, – проговорил я и растворил магическим воздейстаием всё, что в ней было.
Она с удивлением проморгалась. Посмотрела на меня.
– Это ты сделал?
Улыбка стала ей ответом.
– Я не перестаю удивляться. Ты как Бог – можешь всё.
– И всё же пообещай, ладно?
– Но почему?
– Простым людям пить алкоголь нельзя – это яд. На Севере, на Мурмановом берегу, наши шаманы знают много ядов. Иногда, в минуты особой нужды, они пьют их, чтобы отвадить чудовище, привлечь удачу или ещё что-то полезное. Маги могут травить себя, но только когда ведают, что творят. Зелёный змей не должен владеть магом. Во всех землях существует такой промысел – варить и продавать хмельные настои или отвары. Хмель овладевает умами, и потом такой торговец, словно на верёвке держит пьющего. Ни золото, ни пряности, ни ткани не дают такого же прибытка, как алкоголь. В свою очередь на землях, где много пьянствуют, царит нищета и разорение. Стоит вой общего страдания. Особенный вред наносит хмель женскому телу, дети рождаются хилые и уродливые. Таких лучше сразу удавить, чем всю жизнь нянчится. В моём роду такого не будет.
Марина со страхом отодвинула бокал подальше.
– Я не знала, Игорь.
– Эти знания распространены в основном на Севере – там изучают природу, себя и способы сосуществования. Чем южнее – тем слаще удовольствия.
– Обещаю, что больше не буду, – серьёзно заявила она.
 
– Вот и хорошо. А теперь совершим то, для чего я тебя позвал.
– И что же это? – лукаво глянула она, поёрзав.
– Поцелуй.
Из города вышел когда уже почти стемнело. На горизонте небо ещё имеет лиловый цвет, но кругом уже началась ночная жизнь.
Путь снова лежит в рощу Хранителей. Правлю мелкие эфирные болячки. Настроение хорошее, а силы практически восстановились – попили напоследок с Мариной гердовского чая с мёдом. Мою стихийную пассию, понятное дело, качнуло в дикий восторг от вкуса и эффектов, а мне положено было пить и есть с видом, словно такая роскошь каждый день. На самом деле, я и сам был готов, как ребёнок едва ли не реветь от испытываемых чувств.
Сойдя с дороги повстречал памятного филина. Захлопав огромными крыльями, он обдал меня ветром. Я подставил руку и хищные когти в пядь длиной осторожно сомкнулись на предплечье.
– Слушаю тебя, Хозяйка, – посмотрел я в его большие глаза.
“Ишь ты! Какое обращение выбрал, охальник. Так и быть, я подумаю о постели с тобой”.
– Моё почтение и надежда, – улыбнулся я и склонил голову.
“Несносный мальчишка!” – раздалось в голове, затем она продолжила: – “Как закончишь с делами, не сочти за труд – зайди на разговор”.
– Конечно, min herskarinna!
“Ух ты! Госпожой назвал…”
Филин оттолкнулся, забил могучими крыльями и растворился в ночи. До рощи и родника остались минуты пути, а голову уже наполнил шёпот Хранителей. Насколько же разительно их отношение, в сравнении с первым разом. Сейчас, словно домой возвращаюсь.
Напившись воды я с наслаждением лёг на мягкий травяной ковёр. Лесным духом пахнет одуряюще, тут же вспоминается детство и часы в нём проведённые.
Я легко вошёл в транс. Округа преобразилась, утеряв всякую плотность. Кончики, струйки, ручейки, ручьи, речушки, реки и целые могучие потоки эфира – всё это сплетается, сходится и разбегается, немного пульсирует и мерцает бело-голубым на тёмно-синем фоне.
Хранители указали на череду проблемных мест, не много, но часть осталась ещё с прошлого раза. Одно из них, похожее на бордово-сливовую опухоль, оказалось местом рождения химеры. Даже хронология у духов есть – памятный некромант сотворил в этом месте сильный ритуал и вскоре вызрело чудовище.
Вынырнув из транса, я резко сел и выругался от досады. Ведь мог же, мог раньше заняться этим местом и не было бы столько смертей и риска.
Сцепив зубы ринулся к ближайшему больному участку. Ту горечь, что растеклась в груди, может унять только результат. Больше никаких отсрочек.
По округе Петергофа меня носило почти до самого утра. Уже едва не падая, я оперся на лося, словно он дерево или камень. Сохатый повернул массивную голову и по-мудрому так, одним глазом, посмотрел. Мне бы забраться на него, но жуткая усталость убивает всякое волевое усилие.
Проявляя удивительное терпение, лесной богатырь пощипал листиков, отрыл себе мха, но с места не сходил. Наконец с громким “Ха-ак!” я прыгнул и водрузился на жесткую спину. Помня прошлую поездку, скорее лёг животом и обхватил руками и ногами. Лось подождал ещё, и только потом попёр сквозь начинающую наполняться утренним светом чащу.
– А вот и наш герой-любовник, – встретила Герда на холме.
Я постарался достойно спрыгнуть с животного, а не свалиться кулем. Не так чтобы очень, но вышло.
– Доброе утро.
– Утро несомненно прекрасное, – согласилась она, насмешливо поглядывая на меня. – После обеда дождь, а сейчас можно полюбоваться на дивную зарю. Ты зачем гонял себя по округе, как последнюю скотину?
Устав бороться с собой, я похлопал лося по шее и плюхнулся на землю.
– Проворонил химеру.
– Бу-бу-бу, – подошла она и тоже села. Лось учуял какую-то вкусную травку и отошёл.
– Это я виноват, что люди погибли.
– Бу-бу-бу.
– Ой!.. Тебе смешно, да, – раздражённо отозвался я.