"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Учебный день начался хорошо и продолжился тоже не плохо, во всяком случае Сергию не удалость отправить меня в беспямятство. Солнце умудрилось даже прогреть воздух, и сразу после занятий пластунского боя, мы с Мариной радостно согласились на омовение. По кадушке холодной воды на каждого – и словно заново родился. Закрытый дворик прилегает к зданию школы. Дед принёс простыней вытереться, пятясь зашёл, но Марина только рассмеялась и позволила наставнику смотреть, ежели у того такое желание имеется.
Впрочем, Сергий на обнажённую девицу попялился ровно столько, сколько того требовал момент, чтобы не обидеть, а потом цепко осмотрел меня. Даже подумалось, что за тем и пришёл.
– Потрепало тебя, Игорёша.
Я принял простыню и стал вытираться.
– Есть немного, деда. Что поделать – плоть слаба.
– Да тут не в этом дело. Приходилось видать похожее, но там ребята войну прошли, да и возрастом раза в два постарше.
Я развёл руками, мол, так само получилось.
– Ладно, – махнул он рукой и с лукавством глянул из-под белых кустиков бровей, – мошт тебе от секретов твоих на душе тепло делается. Не буду лезть.
– Да там, деда, всё как у всех, – дёрнул я на нервах щекой, – только для меня это горше иного горя.
– Ну-у, дык! – охотно поддержал Сергий. – Когда колени на погоду ноют – хуже всего. Придёт кто если с жалобой, дом сгорел или коровка последняя слегла, так я поначалу разотру колени маслом лечебным, а уж потом посочувствую. Ишь, припёрся, ком болотный, слёзы с меня выколачивать, да я сам могу с кого угодно выбить хоть слезу, хоть зуб!
Сергий нахохлился, покраснел, а мы грохнули смеяться. Чудной он и с каждым днём всё роднее.
– И знаешь что, Игорёша, – вдруг резко сменил дед тон, – начинают ныть у меня колени, ой начинают. Будет над Петергофом гроза, да такая, что душа в пятки канет.
Мы озадаченно переглянулись с Мариной, а потом дружно кивнули, да только дед уже пошёл во внешний двор, нисколько не заботясь поняли мы чего или просто головами дёрнули, чтобы не обидеть.
Посвежевшие, зашли в городскую Канцелярию за паспортом для Марины. Вытянутая комната, где сидят асессоры, полна душной бюрократии и пыли. Нас принял худой мужчина старше тридцати лет.
Марина с моими подсказками заполнила паспортный лист, мужчина-асессор хмуро проверил, затем вытащил из стола прямоугольную заготовку из кожи, где уже заполнено всё, что можно. Следом началось самое интересное, это мне хотелось показать Марине. Специальный прибор с деревянной ручкой и стальным кончиком в форме сопла, асессор взял словно кисть для рисования, эфир качнулся от едва ощутимого воздействия и вот уже из кончика прибора высунулся язычок синего пламени – им мужчина нанёс графику инициалов девушки.
– Ваш паспорт, – протянул он документ.
Она взяла бережно, словно не из бычьей дублёной кожи, а из тончайшего хрусталя. Минутой спустя, после подписи о получении, прыгнула на меня и пылко поцеловала. Радости нет предела.
– И чего такое счастье?
– Всё ещё не верю в происходящее, – покачала она головой. – Кажется, ткни куда-нибудь в бок и мир лопнет, как мыльный пузырь. Не станет тебя, изобилия, Петергофа… а тьма былой жизни снова спеленает по рукам и ногам, бросит в ледяной подвал к крысам и захлопнет крышку входа, отрезав путь к светлому миру навсегда.
Мы идём по высокому коридору Канцелярии. Я посмотрел на Марину серьёзно, прижал посильнее и говорю:
– Ты вроде на всё это смотрела наплевательски. Что-то поменялось?
– Ты немного не прав, Котик, – всё же сменила грустный тон на весёлый она, – когда-то я смирилась с тем, что кому-то цветы и любовь, а мне страдания и кровь. Да, и как было иначе, учитывая мои странности и перспективы? Я долго привыкала смотреть на мир скептически и немного иронически. Это помогало, даже более того – работало.
Спустились по надменно-каменной лестнице на первый этаж. Я поздоровался с учителем теории магии, что мрачно прошествовал куда-то вглубь административного здания. Эфир от него стонет и гнётся.
 
– Но потом в жизнь ворвался ты. Даже не знаю как это описать…– вдруг остановилась она и во все глаза уставилась на меня. Вокруг ходят люди, поглядывая с интересом и удивлением. – Начал рушить мой быт. Ставший родным чулан вдруг распался, как короб, и когда я наконец проморгалась, очнулась, то обнаружила, что живу в Удаче. С тобой. Это настоящая сказка.
Губы своевольно растянулись в улыбке. Марина как цветочек, что был недавно чахлым, но после порции заботы и ухода вдруг начал распускаться. Неужели я ещё тогда разглядел в ней будущую красоту? Или было нечто иное?
– Когда мы только встретились, там, на турнире, я почти сразу ощутил влечение к тебе. Можно было списать это на банальное желание близости, но потом, вечером, всё только яснее стало. Я понял, что хочу быть с тобой и даже после близости это не изменилось.
Слова, сказанные ей, обращены и к себе. Хочу разобраться в чувствах, всё ведь по наитию идёт, но иногда хочется прояснить для себя ситуацию.
Марина впитала слова, как песок воду. Смотрит с восхищением и поощрением.
– Да, ты странная. Пусть так, но ведь и я не лыком шит. Так что, начинай верить в новый мир – он твой и для тебя.
Счастливая, она кивнула и крепко подхватила под руку.
Город скинул озяблость после недавнего ненастья и наполнился солнечным светом, а тут ещё и минутка чувственного откровения – как не позволить улыбке разгуляться на лице. Мы решили пройтись по набережной, отметившись в табачной лавке – я присмотрел ещё одну трубку из корня, так что, прогулка теперь скрашена её обкуриванием и богатым ароматом дыма.
Впрочем, для чуткого на неприятности зверя внутри, тоже нашлась закуска – заметил впереди крупную компанию ребят, в числе коих знакомые хулиганы. Будут или нет они провоцировать драку – значения не имеет. Я увлёк Марину в сторону. Портить прогулку совершенно не хочется.
Немногим позже, девушка сказала – “Почему бы и нет” и руководствуясь этим принципом, мы начали поиск экипажной мастерской. Вообще говоря, идея купить свой была шальной, как рыжий чубчик на голове светского повесы, но чего уж теперь, когда страсть пустила корни и отступать уже просто нет никакого желания.
По сути своей, основа для телег, возов, тачанок и прочего колёсного транспорта одна. Экипаж стоит особняком только в плане требований красоты и надстройки в виде кабины. Её делает отдельная мастерская, находящаяся всего лишь за оградой от первой. Район расположения ожидаемо крайний, что практически опоясывает Петергоф и достаточно широк, чтобы начать задумываться о приведении его в некую общую композицию с прекрасной дворянской частью. Мне понятно почему Геннадию Ортеговичу не до того – человек военный, хозяйственный. Технически всё работает, с инженерной стороны исправно, а уж внешний вид это дело десятое, если не двадцатое.
Я шумно втянул аромат мастерских – тут и волнующе-древесный, и крепко-въедливый от лака, и вездесущий от навоза – чтобы, как говориться, два раза не вставать, по соседству от мастерских есть конюшня. Пилят, строгают и стучат столяры, курят, матюгаются и насвистывают маляры, кричат, хохочут и разговаривают прочие работники – кого тут только нет, ведь знати подавай больше и чаще, особняком лишь стоит здание Проекторной, как нам охотно пояснили, там художественных дел мастера “предложут и положут усё, шо душе угодно”. Переглянувшись, мы двинулись туда.
Перед Проекторной, и площадка камнем замощена, и крыльцо из него же. Под добротным навесом расположились две лавки. Слева сидят трое, тут же начавшие разглядывать нас. Мы быстро прошли внутрь, отворив массивную дверь. Меня немного дёрнуло, потому что створка просела и скребёт о деревянный пол, в итоге накрепко застревая.
В первом зале работников не оказалось и мы поднялись на второй этаж, но оттуда нас погнали на первый, где встретились те самые трое мужчин. Один уже в возрасте, волосы взяла седина. Видимо начальствует, судя по более богатому наряду.