"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Ярость ослепила сознание. Я сам схватил тонкое горло женщины-духа. В руки направил всё желание жить, побеждать и убивать. Дух истошно заверещал, мир стал растворяться и мы снова очутились в спальне.
Страж перстня стал извиваться и переключился на борьбу с моими руками.
Зарычав я подскочил с кровати и прижал ветхую фигуру женщины к стенке. Надавил ещё.
– Сдавайся тварь! – прошипел я. – Ну!
На полупрозрачном лице ненависть сменилась страхом. Женщина-дух перестала сопротивляться и посмотрела с мольбой. Я отпустил.
Тут же сзади послышался хриплый стон, а потом и вскрик.
– Игорь, что это за тварь?!
– Страж перстня.
– Давай её убьём, – вскочила она с кровати и цепко взяла за плечо.
– Успеем, погоди, – отозвался я и прокашлялся. – Сейчас послушаем, что скажет?
– Сми-и-хлуйс-с-ся Хося-а-ин… я буту служи-и-ить тебе-е…
– Как тебя зовут? – грубо спросил я.
– У мья-а не-е-ет… имени…
– Как звали твоего первого хозяина?
– Фар-у-ух… Фару-у-х…
– Тогда я буду звать тебя Фарух-трэлл. Запомни это имя. Теперь оно твоё.
– Спаси-и-ибо Хозяи-и-ин.
Я обернулся к Марине и приобнял. Затем велел духу вернуться в кольцо и уже после этого мы зажгли масляный фонарь.
– О-о! – удивлённо протянула девушка. – У тебя всё лицо в крови.
– Видимо от того, что она меня душила.
– Так круто смотрится, – сверкая глазами, проговорила она.
– Ну смотри-смотри, пока не смыл, – улыбнулся я.
– Давай я тебе помогу, – с фанатичным огнём в глазах, произнесла она и приблизилась, словно для поцелуя.
Жарким и мокрым языком, Марина начала слизывать кровь. Меня сковала оторопь и особое глубинное чувство, от которого сводит живот и по телу начинает бежать сладкая дрожь возбуждения. Она с особой жаждой старается собрать всё, схватив крепко за плечи, и словно большая кошка вылизывает лицо.
  
Глава 2
 
Девушка счастливо уснула. Мне бы тоже пора, но по лёгкому дрожанию эфира понимаю, что грядёт встреча с Великой силой.
Тёмный Бог Ахриман изволил одарить меня знаниями. Стоило осознать грядущее, как песчинку моего существа подхватила волна его воли и бросила в бездну мира. Вижу себя стоящим в гигантской зале величественного храма. Часть его теряется во тьме, а одна щедро орошена светом, позади которого угадывается трон высотой с гору.
Нет ощущения времени, и пребывать здесь очень приятно и волнующе. Жизнь потеряла всякую осмысленность. Всё к чему я бежал неполные семнадцать лет, выглядит как старенькая картина в рамке с выцветшими красками.
Я ощущаю совершенство себя в храме и его в себе. Нет ни страха, ни голода, ни иной тревоги.
Мысли доносятся из прошлого, из жизни на картине. Их отчетливо слышно, они обладают связывающей логикой, происходящее вокруг находит в них отражение и как-то объясняется.
Здесь же, в храме Ахримана, их навязчивого зуда нет. Можно мыслить, а можно просто стоять и плыть в счастливом безвременье. Здесь ничто не имеет абсолютной важности и, в то же время, всё содержит частичку Великого смысла.
С тоской осознал себя лежащим на кровати. Словно заново родился, покинув тёплое, любимое и безопасное материнское лоно. Марину сон успел так разморить, что она раскинула руки и ноги, укрывшись смятым одеялом лишь наполовину.
Я встал открыть окно – надо проветрить наше полное любовных ароматов обиталище. Оделся, накинул плащ – с моря веет крепкий прохладный ветер. Перстень легко скользнул на средний палец правой руки и слегка сжался.
Близится утро. Прислуга гостиницы сонно слоняется по залу и кухне, пытаясь понять, что делать в первую очередь. Я для них и желанный гость и ужасающий дух, смотрят большими глазами не зная чего ожидать. Впрочем, от кофе не откажусь.
Чумазая девчонка несколько раз мелко кивнула и умчалась на кухню. Я потянул из кармана кисет с трубкой, и набивая вышел на улицу. Тоска всё ещё терзает душу, но грубые чувства этого мира, как матёрые лесники, вырубают и вытаптывают так нужный им лес. Для изб, тепла, продолжения рода.
 
Табак вобрал магический огонь и трубка испускает дымок. Я раскурил больше, втянул горечь в лёгкие, привычно успокоил организм, что травлюсь осознанно, а потом с удовольствием выпустил облачко. Оно закрутилось, словно подбивая под бока одеяло, но потом сдалось и начало рассеиваться.
Знание новой техники медленно проступает в памяти. Начинаю понимать, как можно замедлить время в момент боя или иных ситуаций. Всё просто, и даже нет контраста между прежним я и новым, что знает как.
По задумке, моя скорость должна остаться прежней. Для всех же других, в рамках некоего расстояния, возможности замедлятся вплоть до остановки.
Сильная вещь. Я ещё не слышал о такой от людей. Жаль, что применить смогу ещё не скоро – требуется сначала освоить, натренировать до совершенного уровня.
От крыльца гостиницы донеслись шаги, даже не поворачивая головы ощутил приближение брата.
– Утро доброе, – проговорил он и тоже облокотился на ограду, – или ты вообще не спал?
– И тебе доброго утра, брат. Немного вздремнуть удалось, а тебе?
– Всё отлично, – с нервным смешком отозвался он.
– С женой особенно, да?
– Благодаря ей, – кивнул он и начал разминаться. – Я не такой охочий до женщин как ты, но с Катей ощутил себя иначе. Встал окно закрыть – поддувало уже и учуял аромат твоего табака.
– А мне в гимназию топать скоро, на занятия, – удручённо выдал я и прибавил, – побери их Тьма. Ещё и рукопашка. Сейчас бы завалиться спать и до обеда, ещё чтобы разбудили именно им. Встал, нажрался, напился и отвалился. Благодать.
Брат похлопал по плечу. Тут от крыльца снова послышались шаги, только быстрые и помельче.
– Ваше кофэ, Господин.
– Спасибо, – принял я большую деревянную кружку с изогнутой ручкой. Потрепал девчушку по голове. Та сначала застыла в ужасе, а потом растаяла и щербато заулыбалась.
– Как вы любите – с мёдом.
– Умничка.
Радостная, она умчалась обратно.
– Умнум, – посмаковал я напиток. – Наконец-то. Такое чувство, что без него утро не начинается.
– Значит, пристрастился
– А ты?
– Похоже, – криво улыбнулся он, оголив сколотый зуб.
– Что-то ты не бреешься, кстати.
Иван провёл рукой по белёсому ёжику на голове.
– Холодно тут. И сыро, – съёжился он, потом глянул на меня. – А ты чего, отращиваешь?
– У нас на Севере есть традиция, что мужчина может отрастить волосы и заплести в косу, когда станет воином. То есть переживёт настоящий бой и убьёт первого врага.
– Тебе много косичек понадобиться, – нервно рассмеялся брат.
– Ну…– смутился я. – Попрошу Марину. Вообще эта честь полагается жене.
– А она тебе кто? – не понял Иван.
– Мы же не венчаны ещё.
– Мешает чего?
– Как-то не думал об этом. Вообще Марина жена по сути, просто…
Брат похлопывая по плечу прервал:
– Не по сути, а так и есть. Традиции традициями, но и ты не примерный подданный, чтобы во всём следовать канону.
– Ты прав. Спасибо.
– Да было бы за что. Ты, брат, если покорил женщину – значит это твоя женщина. И вообще нет разницы, как там это в народе называется.
Кружка показала дно. Я крякнул, сделав последний глоток, глянул на трубку – пожалуй, можно ещё выкурить. Сонливость ушла, тренированный зверь организма погнал кровь быстрее. В голове практически кристальная чистота, не считая лёгкого хмеля от табака.
Иван пошёл досыпать, а я снова облокотился на плетень и быстро вспомнил все насущные дела. Если признаться себе, то уже подустал от бешенной скачки последних дней. Может заняться бытом? Марине нужен документ, потом поговорю с Ортеговичем насчёт работы. Да и на ярмарку мы вроде собирались. Авось она уже началась, купим броский экипаж, коней к нему, и рванём. Надо развеятся.
Весь низкий люд уже успел облететь слух о братьях в кепках-уточках и плащах. На пути в гимназию несколько человек поздоровались и мне это понравилось. Сразу вспомнил, как по Ринкабихольму ходили отец и мама. В Кальмаре каждый считал делом чести справится о здоровье и делах семьи. Поэтому я улыбнулся и ответил каждому встреченному.