"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Однако все оказалось иначе. Уродливость, словно темное пятно на белье, либо же шило в мешке – показывает подлую сущность парня. Блаженный склонен к огненному мастерству, но пока он пытался слабым разумом придать мане форму, уродливый атаковал воздухом. Повалив долговязого дворянина, он стал не сильно стегать его, вызывая вскрики боли и рыдания. Блаженный уже свернулся, поджав колени, зовет маму, а уродливый, кровожадно осклабившись, продолжает бить. Со всех сторон поднялся гул возмущения, но сволочь до последнего стегал долговязого. Я чуть не сорвался. Горло душит такая ненависть, что едва удается дышать.
Бой остановили. Рыдающего от боли дворянина унесли в лекарню. Лица людей выражают растерянность и омерзение. И тогда я подошел к магмейстеру Самуилу Архиповичу.
– Господин! Позвольте мне выйти с ним на бой, – проскрежетал я. – Дайте показать силу. А Марина пусть с этим, который крепкий, бьется.
– Изволю, – хмуро кивнул капитан. – Готовься.
Я кивнул. Ощущая, что уже готов не просто победить, не завоевать рекомендацию магмейстера, – на это сейчас было даже как-то плевать, – а вот наказать бессердечную мразь хочется. Причем так, что скрипят зубы и белеют костяшки. Будь проклято правило дистанции, уж я бы выбил зубы уроду!
Устроители решили все быстро, а дворяне взволнованно загудели. Я встал напротив ненавистного противника и буравил его мерзкие темные глазенки взглядом. Тварь паршивая! Сейчас ты узнаешь, что зря свершил такое на глазах у наследника рода Крузенштернов.
Слова только начали вылетать из глотки капитана, как я, крепко сосредоточившись, вызвал воздушного элементаля. Вложился без остатка, всю ненависть влил. От резкой слабости упал на колено, поэтому не сразу понял, почему ахнули трибуны.
Воздушный дух оказался не таким, как на арене дома. Выше, плотнее и даже цветом темнее, таким, как бывают тучи в подбрюшье. И внутри него сверкают багровые молнии. Я даже несколько опешил, вдруг ощутив, что элементаль получился очень могучим и крайне злым. Все его естество желало убить противника, и уж тут меня пробрал мороз, ибо контроля над духом нет. Это самостоятельный убийца.
Что-то хлестнуло по элементалю сбоку, но тот даже не дернулся, а вот удар по уродливому парню оказался ужасным по силе. В застывшей тишине площади что-то громко хрустнуло, и я тут же понял, что это кости. Левая рука парня повисла плетью. Но он даже вскрикнуть не успел, как из глаз духа вылетела молния. Тело противника осветилось на миг, подброшенное в воздух и выгнувшееся от судороги, а потом шмякнулось на стесанную брусчатку. Бой следовало остановить, да только дух мне не подчиняется.
Бросился вперед Самуил Архипович, ринулись к сражающимся стражники, но элементаль успел нанести последний удар прежде, чем совокупная мощь сильнейших магов разнесла его в клочья. По камням потекла кровь, смешанная с кусочками мозгов. Бой окончен.
Я растерянно взглянул на магмейстера. Что же теперь будет? По факту я убил противника. И пусть он был негодяем, но меня могут и наказанию подвергнуть. Тем более за дворянина.
Шум стал вытеснять повисшую было тишину. Люди обсуждают произошедшее, делятся эмоциями и пытаются сформировать отношение к случившемуся. Я замер в ожидании.
Неожиданно слово взял граф Александров:
– Дамы и господа, тише, прошу вас, тише, тише… Я не думаю, что случилось что-то из ряда вон. Мы все были сначала поражены бессердечием погибшего, и я уверен, Игорь тоже. Эмоции возобладали над разумом, и случилось то, что случилось. Соболезную родственникам. Вам будет выплачена материальная помощь от лица города. Правда же, Дмитрий Григорьевич?
Комендант коротко кивнул, а вот пухлый боярин Скотович сморщился, но от комментариев воздержался. Собравшийся же люд дружно поддержал такое решение.
Я получил уважительный взгляд от графа Александрова, пылкий от Снежаны, а после окунулся в объятья подбежавших друзей. Последний бой было решено не проводить.
Капитан Городецкий своим приходом оторвал от меня Иванову банду. Крепко пожал руку и поздравил с победой. Я же словно оглох от счастья. Все случилось слишком неожиданно и быстро. А теперь еще и новость, что поеду в гимназию. Отличный повод для того, чтобы устроить грандиозную пьянку в портовом районе.
 
Отправиться туда мы смогли только после бурных поздравлений от стражников. Количество хорошо знакомых людей, настроенных благожелательно, стремительно растет. Я с охотой принял поздравления от каждого, а немного прослезившийся дядька Степан сказал, что сейчас тоже пойдет и достанет особую бутылочку, что держит именно для таких случаев. Мы крепко обнялись.
Путь к порту сопровождается бурным обсуждением боев. Ребята без устали вспоминают самые эффектные моменты, додумывают обстоятельства и делятся мыслями, кои одолевали в моменты напряжения. А еще продолжают нахваливать меня. Глупо будет опровергать то, что это очень приятно. Но все же я был вынужден сузить этот поток и перевести тему на обсуждение чего-то еще, кроме меня.
Тут вспомнилась Марина, и я сначала вытащил все деньги, сунув их ничего не понимающему Ивану, а потом уже пояснил. Друзья с новыми силами стали галдеть и одобрять решение пошлыми комментариями. Брат же вернул часть денег, сказав, что на выпивку им хватит, а вот мне будет нужно на что-то снимать комнату в гостинице. Договорились, что они подождут, пока я покажу этой девчуле все прелести близости, а потом мы уже вместе крепко ужремся чем-нибудь.
К рынку я подошел уверенный, что Марины не будет. После всего случившегося у нее наверняка душевная болезнь, какое уж тут свидание.
Последние усталые торговцы выезжают с территории. Даже животных не стегают, ждут, пока скотина соберется с силами и потащит телегу быстрее. Я привалился к деревянному столбу доски объявлений. Шумит бесчисленная детвора, стараясь урвать последние часы света, прежде чем родители загонят в дома. В порту все еще стучат и кричат, словно соревнуясь с вечно горланящими чайками.
– Все-таки ты пришел! – задорно раздалось сбоку.
Я резко обернулся, не скрывая улыбки.
– То же самое могу сказать.
Ее наряд впечатляет. Не какой-то исключительной роскошью или вызывающим стилем, а тем тонким духом, когда стесненная в средствах девушка выбирает лучшее из имеющегося. И ты смотришь, сердце щемит от умиления, а в душе пылает пожар бросить к ее ногам весь мир. Впрочем, сарафан выглядит красиво и свежо, подчеркивая юность и тонкие черты девушки.
– Вот же уставился!
– Прости. Очень впечатлился.
– Чем?! – усмехнулась она, намекая, что грудь маленькая, а бедра не так круты, как у некоторых сверстниц.
– Может, я эстет, ценитель исключительного. Вижу прекрасное там, где другим пусто.
– Витиевато болтаешь. Как будто грамотный.
– Что еще раз подчеркивает, что впечатленность тобой оправдана, моя фея, – выдал я, понимая, что начинаю нести вздор.
– Я не твоя! – стрельнула бровью Марина.
– Еще нет, но уже в моей паутине, – облизнул я губы, – прекрасный мотылек.
– Фу! Не люблю пауков, Игорь.
– А вкусно покушать? Давай я угощу тебя отличным ужином?
Она взяла меня под руку и отвечает:
– А если меня одолеет сонливость после? Будет где прилечь?
Меня аж огонь опалил, столь сильно взвилось желание. Склонился к уху и шепчу:
– Отнесу туда на руках, моя фея.
– Т-ты это… – проняло ее, что даже с шага сбилась, – не напирай так.
Я понял, что лучше действительно сбавить обороты – страсти плещется столько, что готов расплескать. А от того, что мы уединимся где-нибудь в подворотне, будет потом противно. Не с портовой же девкой встречаюсь!
– Все же удивительно, что ты пришла, – сменил тему я, видя, как раскраснелась девушка. – Думал, что после увиденного тебе будет не до того.
– Ты про то, как размозжил голову тому уроду? – осторожно переспросила она.
– Кхм-м… да.
– А что если скажу, что не переживаю из-за такого? – словно прощупывая, произнесла она.