"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Ободренной легкой победой хирака прыгнул вперед в надежде затоптать Натабуру, а затем отправиться на помощь своим товарищам. Натабура был легче и опережал его в скорости. Он легко перекатился к борту, где лежала секира. Тяжелая ступня хирака впечаталась в доски палубы с такой силой, что оставила глубокий след, а затем ударила в борт так, что полетели щепки, и застряла. Хирака силился ее выдернуть. Он дернул раз-другой. Его каменное лицо исказилось гримасой. Хирака даже прогудел что-то вроде: 'Сейчас, погоди…' Натабура, усмехнувшись, подхватил секиру: 'Так я и расстарался!' Хирака почти выдернул ногу. Натабура успел рубануть со всего маху. Камень с треском лопнул. Хирака отскочил, покачиваясь. Особой боли он не испытывал, потому что не издал ни звука, а только поморщился, словно Натабура не отрубил ступню, а всего лишь наступил на нее. Но подвижность потерял и заходил по кругу, как одноногий от пинка под зад.
Из ступни на палубу хлынула липкая жидкость, похожая на кровь, только желтого цвета. Натабура не стал разбираться, что это такое, и не дал ни единого шанса хирака. Следующим ударом он отколол ему голову и только тогда услышал, как кричит умирающий хирака – как раненый заяц. Если, чтобы убить первого хирака, пришлось разваливать его на куски, то этот хирака умер, лишившись головы. Однако закричал, призывая на помощь – самое удивительное, что кричали одновременно голова и туловище.
На юте матросы во главе с боцманом отбивались от пятерых хирака, шестой показался из люка. Натабура подоспел вовремя, чтобы отрубить ему голову. Хирака застрял, и через кормовой люк вылезти больше никто не мог. После этого осталось только добить хирака, которые махались с матросами и боцманом. Джонка снова накренилась. Боцман Дзидзо бросился к штурвалу. Хирака все же удалось сорвать одну из двух трюмных крышек. По палубе носились обезумевшие куры. Парочка из них, истерически кудахча, уже плавала в воде.
Натабура искал Юку. Но ее нигде не было видно. Пропал и Афра.
– Ты видел Юку? – окликнул он Язаки, который прятался за разбросанными на палубе ящиками.
Как раз в этот момент из трюма выпрыгнул ганива и щелкнул зубами так страшно и громко, что Язаки в одно мгновение очутился на мачте и полез на клотик, уронив оружие.
– Кудда-а-а! – крикнул Натабура, но возникшие ниоткуда хирака отвлекли его внимание, и пришлось снова махать секирой.
Это были не тяжеловооруженные войны, а лохматые дикари с дубинами и дротиками, которые они метали в противника.
Все последующее смешалось для Натабуры в беспрестанной драке. Он то от кого-то отбивался, то, напротив, стоял в засаде, пока учитель Акинобу вместе с матросами обследовали каюты и выгоняли из них хирака, и добивал тех, кто сумел уйти от руки Акинобу. То убегал от слишком расторопных хирака и ганива. Ему даже показалось, что где-то рядом мелькнули Афра и Юка. При этом хруст дерева, хлопанье парусов, тяжелая поступь каменных монстров, крики, ругательства, паническое кудахтанье кур, удары волн – все слилось в бесконечно протяжный шум.
По мере того как хирака становились все более похожими на людей и в них появлялась кровь, их преимущество в силе сходило на нет. Напротив, они делались более активными, и там, где коку назад Натабура справлялся с помощью не столько ловкости, сколько силы, ему, наоборот, приходилось вертеться, как духу на сковороде. А когда он обнаружил, что секира превратилась в кусок железа, сменил ее на кусанаги и сразу почувствовал себя увереннее.
С учителем Акинобу они отбивал атаку со стороны кормы, где хирака все же очистили люк и лезли один за другим. Потом пришли на помощь Язаки, который провалился в трюм. Они его вытягивали, отбиваясь сразу от троих хирака и двух ганива. Натабура между делом спас повара, которого душили. И вдруг наступила пауза. К этому моменту все ганива были убиты или попрятались, что на них было непохоже, ибо они до этого яростно нападали. И если из кают вначале попеременно вылезали по двое, по трое, то теперь – один, ну два от силы. Их шансы захватить джонку таяли на глазах. Даже получив такую же скорость в передвижении, как и люди, они уступали им в мастерстве, потому что за двести лет тактика боя изменилась. К тому же хирака, похоже, были собраны из разных захоронений, и среди них попадались совершенно древние существа – лохматые, в шкурах, вооруженные дубинами. С двумя из них Натабура столкнулся на юте. Дрались они с неистовством зверя, но к счастью, таких оказалось не так уж много.
 
Только что все бегали, кричали и дрались, и вдруг наступила пауза. Учитель Акинобу, с опаской заглядывая в дыру, крикнул:
– Эй! Дружище… Капитан!… Наша взяла. Вылезай!
Натабура получил возможность оценить последствия сражения. Он чувствовал себя оглушенным и обманутым в лучших чувствах. Победа или то, что называется передышкой, не принесла торжества духа. Невысока честь драться с каменными истуканами, зная, что они обречены. Хотелось уткнуться носом в какую-нибудь дыру и ни о чем не думать. Джонка была завалена телами хирака и ганива. Перила, ограждающие мостик, оказались снесены. Не уцелели перила и по правую сторону носа. В палубе зияло не меньше трех дыр. Когда и как хирака сумели их пробить, Натабура не помнил. Честно говоря, ему было все равно. Что со мной? – думал он, мне не нравится убивать даже этих бедных гонси. Он дрался не за совесть и не за страх, не за своего господина – он только защищал свою жизнь. Это было не одно и тоже. Ради этого даже не стоило выхватывать меч. Он чувствовал, что изменился, но еще не понял, как и почему.
Самая большая мачта, находящаяся в центре, наклонилась. От этого джонка безбожно рыскала по курсу, и только мастерство боцмана Дзидзо не позволяло ей опрокинуться. Первая и четвертая мачты пропали, будто их и не было. Пожалуй, все это больше походило на следствие абордажной атаки, чем на схватку с каменными существами. Но как ни странно, джонка 'Кибунэ-мару' все еще держалась наплаву. Ах, ну да, словно очнулся Натабура. Мы же в море. Позади дальний путь. Но почему так тяжело, словно я снова таскаю гэндо Амида на загривке.
Единственным предметом, избежавшим разрушений и сохранившим первоначальный вид, оказалось рулевое колесо. Боцман помахал рукой и крикнул:
– Я его берег как зеницу ока!
Что это ему стоило, было заметно невооруженным глазом – он был ранен, левая половина тела окрасилась кровью. Но еще не настал момент разбираться в последствиях сражения. К Натабуре одновременно подбежали Юка с мидзукара в руках и Афра. Оба целые, без единой царапины. Натабура с облегчением вздохнул: во время сражения он постоянно думал о них. Морда у Афра оказался в желтой крови. Похоже, он все-таки загрыз ганива. Да и Юка была вся перемазана.
Натабура хотел сказать, что безумно рад их видеть, но подскочил Язаки и похвастался мечом:
– Самолично отобрал у генерала! Во как!
Вместе со всеми Натабура подошел и посмотрел. Действительно, этот хирака отличался от всех других властными чертами лица, которые не смогла исказить даже предсмертная агония. Его шлем с маской имел огромные рога. Доспехи темно-синего цвета с изображением тростника выделялись изысканность и отделкой. Панцирь был из синей китайской кожи, а щитки оказались столь хорошего качества, с изображением бегущих по пустыне антилоп, что любой императорский мастер мог позавидовать. Щитки хороши, отметил Натабура. А нарукавники – настоящее произведение искусства, над ним трудился не просто ремесленник, а человек, подаривший им душу. Если смотреть прямо – проявлялись контуры Дворца Белая Цапля, если смотреть под углом – на балкон выходил император в парадных доспехах.
– Да я его одним ударом… – хвастался Язаки. – С разворота, с потягом…
Даже Афра презрительно помахал хвостом, слыша его вранье. А у Юки сделалось насмешливое лицо, хотя она давно привыкла к Язаки и знала его как большого враля.
А меч, похоже, действительно генеральский – блестит, как новенький. Только не годится для боя – слишком тяжел, подумал Натабура. Я бы такой меч не взял, даже если бы предложили. Натабура с сомнение посмотрел на Язаки, который сделал вид, что не понимает его взгляда. Язаки по своей природе не мог победить такого грозного противника. Не потому что не сумел бы, а потому что судьба никогда не сводит столь разномастных соперников. Это было против правил Эцу, которые установили Боги: только равный может убить равного, только старший может убить младшего. Самурай должен был умереть только от руки самурая. В данном случае от равного или старшего по званию. Но кто будет разбираться в бою, самурай ты или нет и какое у тебя звание? Для этого и существовали дорогие доспехи и эмблемы – мон. Генерал служил клану Нирито. Его первой эмблемой было восходящее из моря солнце. Второй – косой дождь. Третьей – панцирь черепахи, плещущийся в волнах. Тот, кто не имел эмблемы, вообще не имел права приблизиться к генералу. А Язаки сумел. Он был счастлив.