"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Белоснежка задумчиво покачала головой и пролистала рукопись Тихони назад. Там на страницах, датированных концом 2009 года, говорилось об амазонках.
 
2 декабря 2009 г.
 
После Переселения Старика амазонки совершенно не изменили своего замкнутого образа жизни. Старик в начале прошлого года оповестил всех, что боевые сестрёнки попросили у него разрешения превратить бывшую исправительно — трудовую колонию в своеобразную резервацию, куда был бы закрыт доступ всем, кроме них самих. Старик, разумеется, согласился, с присущим ему академическим юмором окрестив это место «гинекеем». К «гинекею» и раньше никто не приближался, а теперь и подавно. Но если всё же кто-либо нечаянно подступит ближе, чем на сто метров к высокой облупленной кирпичной стене бывшей колонии, тут же, словно призраки из-под земли вынырнут патрули амазонок. Пострадавшему, разумеется, окажут на месте первую помощь и, не проронив ни слова, доставят в безопасное место. Неосторожному страннику холодно укажут, как безопаснее обойти «гинекей» стороной. Любопытствующего (каковых пока, к слову, не находилось) молча и без церемоний выпроводят прочь.
 
Старик рассказывал мне, Бобру и Ушастому, что образ жизни амазонок в «гинекее» очень оригинален.
 
— А ты-то откуда знаешь? — не удержался я.
 
Поскольку амазонки рождены в Зоне, контактное вещество они принять и усвоить не могут. По этой причине Старик ничего не может видеть глазами и слышать ушами боевых подружек.
 
Старик, словно не слыша вопроса, сообщил, что все здания в «гинекее» давно пришли в полную негодность, а амазонки активно помогают их разрушению и обрастанию травой, кустарником и деревьями. В этом деле они изрядно преуспели, исключением является лишь прямоугольник внешней кирпичной стены в два человеческих роста высотой, да входные ворота. Их подруги кое — как ремонтируют и обновляют предостерегающие надписи. Живут же амазонки на деревьях.
 
— Как мартышки?! — томно восхитился Ушастый.
 
Нет, как эльфы в фэнтезийных романах, игнорируя восторг Ушастого, продолжал рассказывать Старик. Вся территория бывшей колонии за полвека поросла соснами. Их толстые стволы поддерживают крепкие и ровные настилы из бревен. На настилах, соединённых переходами, устроены брезентовые шатры. На настил можно взобраться по лестнице.
 
— Так они же должны дико мерзнуть зимой, а бабам это противопоказано. Плюс десять градусов, да под дождями… — хмыкнул Бобёр. — Хотя, какие там бабы: в озёрах размножаются, мужиков не хотят, бегущих кабанов с одной пули бьют.
 
Над шатрами с октября по апрель постоянно вьются дымки. Но очаги ли, печи ли отапливают жильё — неизвестно. Во всяком случае, Старик был твёрдо убеждён в том, что с комфортом у амазонок всё в порядке. Они совершенно не заинтересовались возможностью заказать у репликаторщиков мебель, электронику и хотя бы простейшую бытовую технику вроде портативных газовых плит. А вот продуктов, медикаментов, керамической и фарфоровой посуды, тёплых одеял, рулонов брезента, натуральных и синтетических тканей пожелали получить немало. И даже ковров.
 
— Как цыганки? — деловито уточнил Ушастый.
 
А еще девы затребовали новейшее снайперское оружие, а также боеприпасы к нему.
 
— Как Терминатор? — деланно ужаснулся Ушастый.
 
Тут даже Старик не выдержал и потребовал от него заткнуться.
 
«…как эльфы в фэнтезийных романах…» — сказал Старик. Белоснежка задумалась. Что ж, сходство есть, и немалое. Амазонки разумеют и чуют удивительную природу Зоны как никто другой. Они почти невидимыми тенями скользят по Зоне, никому не попадаясь на глаза, искусно обходя аномалии, появляясь, где им заблагорассудится и когда захочется. Боевые сестрёнки пересаживают молодые деревца из загущённых участков на пустоши, расчищают застрявшие на пути к озёрцам и заболачивающиеся ручьи. При чрезмерном увеличении численности зверья берут у Старика лицензию на выборочный единичный отстрел. Охота, кстати, служащая для жителей Зоны основным источником мясопродуктов, является абсолютной и нерушимой монополией амазонок. Даже «звёздным», несмотря на их непрекращающееся нытье «насчёт поохотиться», Старик неумолимо отказывает: «По мишеням палите хоть из гаубиц!» Раз в десять дней сестрёнки доставляют на продуктовый репликатор № кабанью тушу, а уже оттуда парное мясо попадает во все столовые, а также в продуктовые пункты Стены на радость всем любителям домашней кулинарии.
  
Прошло почти восемьдесят лет с времени возведения Стены и несколько её башен пришли в негодность. Поскольку они всё равно пустовали, было решено разобрать их, а полученный стройматериал пустить на укрепление остальных. Амазонки облюбовали смотровые площадки на верхушках оставшихся башен для наблюдения как за природой Зоны, так и за ближайшими внешними окрестностями. Старик с очень большой похвалой отзывается о зоркости и внимательности ратных подруг. Так, по его словам нет ни одного движения китайцев на их базе, которое не отследили бы амазонки с башен и «звёздные» с КПП.
 
Амазонки несут постоянное дежурство в «детском саду». Боевых сестёр никто не видит, но они, находясь в специальных помещениях, зорко наблюдают за новичками, чтобы в случае неадекватного поведения кого-либо из них применить самые решительные меры. Белоснежка вспомнила поразивший в своё время их группу трюк со стаканом, разбитым амазонской пулей на лету, и усмехнулась.
 
Как и для любого живого существа рожденного в Зоне, контактное вещество для амазонок — смертельный яд. Они не способны принять и усвоить его. Поэтому для боевых сестрёнок невозможно Переселение по окончании их телесной жизни. Но, кажется, никаких переживаний по сему поводу у гордых дев Зоны нет. Когда умирает амазонка, подруги относят её тело в крематорку. Затем добавляют горсть легкого пепла в вырытую рядом с «гинекеем» лунку, куда высаживают сосну. Что ж, далеко не худший вариант памятника.
 
«…какие они бабы: в озёрах размножаются, мужиков не хотят…» — сказал Ушастый. Грубо, но точно. Смерть боевой сестры либо приводит к принятию в ряды амазонок новой желающей присоединиться к ним, либо даёт право одной из подруг стать матерью. Новых в свои стройные шеренги подруги принимают крайне редко, неохотно и, как правило, по рекомендации Старика. Вот недавно он решил по одному ему понятным причинам отправить к амазонкам двух пятнадцатилетних китаянок из числа недавно прибывших. Девчонок, вроде бы, приняли. Однако, это исключение, в большинстве случаев — партеногенез.
 
Когда образовывалась Зона в Глузинской женской исправительно-трудовой колонии находилось около тысячи заключённых женщин. Погибли все, за исключением трёх. От уцелевших и происходит весь нынешний род амазонок. Впоследствии в Зону за десятилетия её существования попадало очень мало женщин. И только двум удалось достигнуть Глузино. Организмы «матерей-прародительниц» испытали мутационные изменения до сих пор не известного характера. Важнейшей из перемен стала способность к партеногенезу.
 
Строго говоря, размножение, при котором женская половая клетка развивается без соединения с мужской — не порождение Зоны, оно свойственно многим растениям и даже беспозвоночным животным Земли. (К слову — с бесполым способом размножения партеногенез ничего общего не имеет!). На такую форму размножения следует смотреть, как на приспособление к борьбе за существование. Партеногенез в огромной степени увеличивает продуктивность женщины без риска остаться неоплодотворенной и, следовательно, бесплодной. Именно это позволило трём праматерям амазонок дать начало целому виду эндогенных обитателей Зоны. Но! При таком размножении у амазонки всегда будет рождаться только дочь, притом внешне являющаяся почти полной копией матери. Вот вам и объяснение феноменального сходства амазонок — потомков общей прародительницы.
 
Итак, когда умирает амазонка, собирается общее собрание всех желающих родить дочь. Боевые подруги выбирают с их точки зрения наиболее достойную и та проводит у Жизнетворящего озера летнюю неделю, трижды в день купаясь в его водах. Старик утверждает, что до сих пор не разобрался в природе воздействия озера на женский организм, после которого партеногенез становится единственно возможной для женщины формой размножения. «Но, по-моему, тут Старик темнит… О чём-то он, кажется, всё-таки догадывается и отчего-то помалкивает.» — заметил Тихоня на полях своего сочинения. Беременность и роды протекают у амазонок так же, как и обычных женщин: через девять месяцев на свет появляется ребенок, вырастающий впоследствии в почти абсолютную копию матери.
 
Вероятно, образ размножения, а, следовательно, обусловленный этим образ жизни наложили отпечаток на психику амазонок. Мужчины в качестве половых партнёров ими совершенно не рассматриваются. Быть может, мужчины для боевых подруг — вообще иной биологический вид, с которым в исключительных случаях допускается только обусловленный интересами дела кратковременный симбиоз?
 
В младенческом и раннем возрасте дочь находится при матери, но когда выучится ходить и говорить [33], её воспитанием занимается вся община: старшие девочки, девушки, взрослые и пожилые женщины.
 
Думается, Старик совершенно прав, утверждая, что перед нами — самые первые шаги по формированию нового вида Homo Sapiens Sapiens. Точнее — Femini Sapiens AmaZones. Пока что эти шаги не завели слишком далеко в сторону, амазонки по многим чертам близки нам, экзогенам, но обольщаться не стоит: они — биологически другие существа. Вероятно, есть смысл упомянуть об отношении амазонок к Старику. Оно сродни отношению к солнцу, луне, ветру и другим природным силам, непреодолимо могучим и безукоризненно рациональным. Любую просьбу Старика девы выполняют мгновенно и без малейших раздумий. И, кажется, Старик относится с ним с большой симпатией, если такое чувство вообще возможно у Переселившегося.