"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Зона
Дом Белоснежки,
20 часов 30 минут 7 ноября 2047 г.
— С праздником! — сказал Старик с экрана ноутбука. — Хотя он имеет большее значение для внешнего пространства, а не для нас, но не будь событий семнадцатого года, не появились бы на свет ни я, ни ты. Найди как-нибудь в свободную минутку в Большой Библиотеке забавный фильм, называется «Ленин в октябре», посмотри. Повеселишься… Впрочем, это лирическое отступление, а вообще-то хочу спросить: как рука?
Белоснежка машинально спрятала забинтованную кисть за спину.
— Спасибо, ничего. Пустяки, не болит…
— Не пустяки, а разгильдяйство и безалаберность. — рассердился Старик. — Что такое жгучий пух, учила? Учила. Сама про него рассказывала «детсадовцам»? Рассказывала. О том, что от него ожоговые волдыри образуются на коже, объясняла? И сама в него вляпалась! Восхитительно. Чудесно. Бесподобно.
— Больше не повторится.
— Очень надеюсь. Завтра опять покажешь свои болячки Сверчку. И не смей отговариваться! «Пустяки» ей, видите ли…
— Хорошо. Обязательно зайду в медпункт.
— Что-то смущает? — спросил Старик.
— Смущает. — твёрдо ответила Белоснежка. — Как я поняла, врачи в Зоне — эндогены.
— Ну, не одни они…
— Практически все. Из ста четырёх — девяносто семь. Почему?
— На то два объяснения. Во-первых, как ты знаешь лучше меня, остатки русского населения не получают никакого высшего образования. В том числе — медицинского. Ни здесь, в китайской Сибири, ни в марионеточных «республиках» европейской части бывшего СССР. Так что медики к нам не попадают. Выучиться врачебному делу здесь, в Нашем Мире, невозможно по очевидным причинам: не каждое большое государство с медицинскими институтами с этим справляется. А уж нам-то… Во-вторых, эндогены по сравнению с переселенцами-экзогенами обладают буквально сверхъестественными способностями к самообразованию и гипертрофированной чувствительностью. Достаточно им осмотреть больного, чтобы понять, где и что в его организме не в порядке. Достаточно почитать медицинские справочники и учебники (а читают они невероятно много), чтобы понять, в каком лечении нуждается пациент. И, кстати, медицинских ошибок практически не бывает. Даже при принятии врачом-эндогеном единоличного решения. А уж если созывается консилиум, такая возможность совершенно исключена. Поверь, за подобного эскулапа с жадным урчанием ухватилась бы любая из клиник для богатеев там, за Стеной.
— Охотно верю. — вздохнула Белоснежка.
— И всё-таки что-то по-прежнему беспокоит?
— Видишь ли, Старик… — Белоснежка замялась. — Прости, конечно… Может показаться неэтичным… Но я, разумеется, ни с кем сомнениями на эту тему больше не делилась…
— Смелее. — подбодрил Старик. — Знаешь ведь: всё останется между нами.
— Мне кажется, что эндогены… не совсем люди.
— Боишься, что впала в наказуемую ересь? — мягко спросил Старик, переходя на её голос. — В расизм? Гм… порассуждаем. По существу всё верно, родившиеся в Зоне отличаются от перебравшихся сюда. Весьма и весьма. Это очевидно. Никто и не притворяется, что различий нет. Так что же?
— Такое ощущение, — наконец решившись, выпалила Белоснежка, — что медики-эндогены относятся к нам, пациентам-экзогенам, словно ветеринары к животным. К существам другого вида.
— Повторяю, вы для них — именно существа другого вида. Хотя слово «животные» я бы всё-таки не употреблял: сами они меньше всего считают, что рождены животными. «Ветеринары»? Гм… Так что из того? Плохие «ветеринары»? Неумелые?
— Гениальные. — твёрдо сказала Белоснежка. — По моему, тот же Сверчок может вылечить любую хворь.
— То есть помощь от плохого врача с такой же, как у тебя внешностью, но с сомнительным результатом примешь без колебаний? А гарантированное исцеление тебя гениальным эндогеном-«ветеринаром» Сверчком будешь считать чем-то унизительным? Только оттого, что у него вертикальные зрачки посреди оранжевой радужки?
— Как-то нехорошо получается… — смутилась Белоснежка. — В самом деле — расизм…
— Нехорошо. — подтвердил Старик. — Но, напомню, никто никогда не узнает об этом разговоре. И постоянно помни: если, не приведи судьба, снова потребуется помощь врача, то убедишься, что наши «ветеринары» в лепёшку разобьются, а вылечат.
Белоснежка тяжело вздохнула.
— Вижу, читаешь Тихонино сочинение. Когда закончишь, обязательно посмотри сегодняшние новости. Имею в виду заседание Сената. Информация, обязательная к ознакомлению для всех экзогенов.
— Обязательно. — пообещала Белоснежка.
Старик кивнул, экран компьютера окрасился синим. Белоснежка подцепила закладку, открывая страницу в рукописи, на которой остановилась вчера.
Без даты и времени. Предположительно — между 11 и 14 января 2012 г.
Эндогены. Дословно — «рождённые внутри» Зоны. За полвека от появления Зоны до Переселения Старика в Мозг Зоны их появилось всего пятеро. Нет, у женщин, тем или иным путём попавших в Зону, дети рождались. Но практически все либо были мертворожденными, либо умирали в первые же дни. Немудрено — самые причудливые мутации делали их организмы совершенно нежизнеспособными, в уцелевших ожидали невообразимые лишения. Полдесятка выживших получили за их сверхъестественные в сравнении с обычными людьми, способности прозвища Шаманов. Каждый из них обладал качествами, невероятными с точки зрения обычного, родившегося вне Зоны, человека. Гиперчувствительность, удивительная память, сверхобучаемость, гибкий интеллект, идеальная приспособленность к условиям Зоны и прочее и прочее… Но при всём том, у Шаманов не могло быть никакого будущего. Во-первых, все дети-эндогены рождаются исключительно мужского пола. Ни одной девочки за всю историю Зоны! Во-вторых, даже если бы эндоген подыскал себе подругу (эндогенку или экзогенку — безразлично) потомства у них всё равно не появилось бы. Их отличия от переселившихся в Зону экзогенов и друг от друга непреодолимы. Генетический набор каждого из Шаманов уникален и несовместим ни с чьим другим, да и внешне они, кстати, весьма непохожи. Отмечу к слову, что эндогены отдают себе отчёт в этом и не делают никаких попыток искать брачного партнёра.
К моменту Переселения Старика (август 2007 г.) в Зоне проживало лишь два Шамана — Марьинский и Глузинский.
Впоследствии Старик сумел договориться с марионеточным росиянецким и сменившим их китайским режимами о переселении в Зону женщин. Уже к 2009 г. соотношение полов выровнялось, а с 2011 г. женщин среди нас даже чуть больше (амазонки, разумеется, не учитываются). Стали образовываться семьи. Рождение детей перестало быть редким явлением. [31]
У меня возникло подозрение, что Старик не просто одобрительно относился к складыванию семейных пар в Зоне, но и негласно проводил какие-то свои эксперименты. (Впрочем, когда я напрямую спросил его об этом, он с бурным негодованием отверг все догадки.) Во всяком случае, с каждым образующимся семейством он проводил собеседование и призывал стократно обдумать рождение ребёнка-эндогена. Но если муж и жена всё же, невзирая на предупреждения Старика о неминуемых последствиях, принимали такое решение, то отношение Старика к ним становилось заботливым и предупредительным до назойливости. Он опекал беременную женщину вплоть до напоминаний вовремя принимать витаминные смеси, а молодые мамы получали подробные консультации в любое время суток. И опять же подозреваю, что он подкрутил-таки какие-то регуляторы в механизме Зоны: смертность среди новорожденных эндогенов упала практически до нуля. К настоящему времени население Зоны состоит из 4480 переселенцев-экзогенов, 259 туземцев-эндогенов и 106 амазонок. [32]
Роды у женщин принимали врачи, которыми в подавляющем большинстве опять же становились эндогены. До трёх лет поведение малыша-эндогена ничем (с моей, разумеется, дилетантской точки зрения) не отличалось от поведения обычных ребятишек. Зато дальше… Свободно читать, писать и решать математические задачи. Запоминать большие объёмы информации. Тонко чувствовать Зону и свободно ориентироваться в ней. Всё это для четырёхлетнего эндогена не было проблемой. Ему быстро наскучивали игры и общение с родителями. Отношение к отцу и матери становилось почтительно-ровным, не обременённым эмоциями. И, как правило в четырёхлетнем возрасте маленький эндоген деликатно покидал семью. Его воспитанием и образованием занимались взрослые эндогены, к которым он примыкал. В их сообществе происходили стремительная социализация и выбор будущей профессии, в которой юноша достигал блистательных высот. Обычно в пятнадцати-шестнадцатилетнем возрасте эндогены уже заявляли себя как превосходные медики, инженеры, ученые-исследователи.
Традиционно подавляющее большинство эндогенов проводит большую часть времени у Марьино. Само собой, живут они не в восстановлённых зданиях. На окраине густо заросших березняком развалин бывшего поселка расчищены, выровнены и залиты дорожной массой несколько площадок. На них стоят разнообразные дома на колёсах с тарелкообразными антеннами на крышах — эндогены не признают проводной связи, поскольку в любой момент могут переместиться вместе с жилищем в любой другой уголок Зоны. Ежедневно можно наблюдать, как к какому-нибудь трейлеру подъезжает дрезина, берет передвижной дом на прицеп и буксирует куда-нибудь в сторону Лукьяновки или Депо. Пожив там и проведя свои исследования, эндоген просит кого-то из кучеров вернуть его в Марьино. Дома-прицепы врачей, как правило, перетаскивают по Стене, из сектора в сектор, где их хозяева оказывают помощь всем, кому она требуется.