Жена из прошлого. Книга 2 (СИ)

— Сложный возраст. — Александр вздохнул вместе со мной, видимо, из солидарности. И тут же с улыбкой, отразившейся в зеркале заднего вида, добавил: — Но я уверен, вы найдёте к ней подход. Так за неё переживаете... Дети это чувствуют. Понимают, когда их по-настоящему любят.
Я мысленно усмехнулась. Знай он, что никакая я не тётя, а просто ширма для драконьей наставницы на год, говорил бы совсем по-другому. Интересно, Эдвина обрадуется, когда я снова исчезну из её жизни? Наверняка. Вздохнёт с облегчением, а может, даже перекрестится.
Сомневаюсь, правда, что здесь крестятся.
Вероятно, мы приехали в разгар урока. Первый этаж гимназии встречал тишиной, разбавляемой гулким эхом наших шагов. Единственные, кто нас встречал, — это безмолвные статуи в нишах, такие огромные, что я по сравнению с ними казалась мелким насекомым. Статуи перемежались с витражами, и в такой погожий день, как сегодня, благодаря им мраморные полы холла были раскрашены многоцветьем отблесков.
— Знаешь, где находится кабинет директора? — обратилась я к Александру. И сама не заметила, как мы, перестав перед друг другом расшаркиваться, перешли на неофициальное обращение. Точнее, перестала я, а потом вынудила и своего охранника, запретив обращаться ко мне на «вы».
Как-никак они с Раннвей ровесники, да и титулов у Мориана хватало.
— Тут недалеко. Сразу за зеркальной галереей.
Миновав холл, мы вошли в просторный, бесконечно длинный зал, с одной стороны обнесённый всё теми же витражами, с другой — зеркалами, не менее огромными, чем статуи.
Пока шли, я невольно бросала на своё отражение взгляды. На своё и Александра. Больше здесь никого не было. Разве что...
— Что-то случилось? — недоумённо спросил мой охранник, когда я пулей метнулась к зеркалу в вычурной раме.
Опять показалось? Или я с ума уже тут схожу?
Нет, никакой ряби на зеркальной поверхности замечено не было, но я готова была поклясться, что видела промелькнувшую в зеркале фигуру.
Может, в гимназии водятся призраки? Ну то есть такие же, как Вильма, неупокоенные души?
— Ваша светлость... Раннвей? — Александр явно не мог взять в толк, что со мной происходит.
И в этом я была с ним солидарна. Ни черта не понимаю...
— Всё хорошо? — Пока я косила взглядом во все возможные стороны, охранник продолжал беспокоиться.
— Всё-о-о... — Снова глянула на зеркала, но не нашла в них ничего, кроме растерянной себя и сбитого с толку молодого палача. Ну то есть ультора. — Всё отлично! — посмотрела на него, заставила себя улыбнуться. — Просто показалось, что на жакете пятнышко.
— А по сторонам вы... ты смотрела...
— Паук... тоже показался. Я их так боюсь! Просто с ума схожу от страха при виде даже са-а-а-мого маленького паучка.
Александр неуверенно кивнул. Вряд ли поверил, но допытываться, чего это я тут юлой кручусь, больше не стал. Бросив ещё один взгляд на своё отражение, я ускорила шаг, и вскоре мы уже стояли перед дверями, ведущими в приёмную директора.
— Надеюсь, он на месте. — Я первой шагнула в небольшую комнату, в которой нашлось место для пары диванчиков, книжного стеллажа и письменного стола.
За ним, просматривая кипу бумаг, сидел парень в очках. По всей видимости, секретарь. Прямо перед ним стояла печатная машинка. Молодой человек её даже не касался, что не мешало клавишам издавать громкие щелчки, как будто кто-то ударял по ним пальцами, а листку, вставленному в машинку, бодро двигаться: вправо, проворот, вверх.
При виде меня секретарь подскочил на ноги.
— Леди Делагарди!
Видимо, внезапное возвращение Раннвей и её (ну то есть наш с ней) успех у искажённых сделали леди Делагарди весьма популярной. Наверняка видит впервые в жизни, но узнал сразу.
— Я бы хотела поговорить с директором, мейстом...
— Гастфером, — чуть слышно подсказал Александр.
— Мейстом Гастфером, — повторила я и поинтересовалась: — Он у себя?
— Одну минуту. — Суетливо поправив очки, секретарь ринулся к двери, постучал осторожно, еле слышно, а потом, несмело её приоткрыв, исчез внутри.
 
Вернулся спустя минуту с улыбкой на губах.
— Мейст Гастфер ждёт вас. Прошу...
Так как обсуждение талантов Эдвины являлось темой весьма деликатной, личной, я попросила Александра подождать на диванчике, а сама пошла к местному начальству.
— Чай? Или, может, кофе? — засеменил за мной секретарь.
— От чая не откажусь, — улыбнулась ему и посмотрела на директора гимназии, пожилого дракона, открывавшего День приветствия на прошлой неделе торжественной и пафосной речью.
В отличие от своего помощника он суетиться вокруг меня явно не собирался. Кивнул вместо поклона и жестом указал на кожаное кресло возле рабочего стола. Сам, не дожидаясь, пока леди усядется, опустился в кресло напротив и вежливо, но вместе с тем как-то уж больно прохладно поинтересовался:
— Чем могу быть полезен вашей светлости?
Стену за спиной директора расчертили несколько книжных полок. Над ними красовалось зеркало в раме ещё более массивной и вычурной, чем те, что были в галерее. Её золотистый цвет пребывал в полнейшей гармонии с золотым тиснением на корешках книг и охровыми шторами, обрамлявшими окно сбоку.
— Я бы хотела поговорить о своей племяннице.
Директор, уж не знаю почему, усмехнулся и только после этого соизволил ответить:
— Я вас слушаю.
У него были пышные бакенбарды и, наверное, это единственное, что привлекало к его лицу внимание. Без них мейст Гастфер, даже несмотря на свою принадлежность к драконьему роду, выглядел бы совершенно невзрачно. Мелкие, невыразительные черты лица, тонкие бледные губы, почти сливающиеся с цветом кожи, зачёсанные назад уже полностью седые волосы. Даже костюм из дорогого блестящего сукна не придавал ему импозантности. Бальдер, обычный человек, по сравнению с этим драконом выглядел как мужчина из сказки. Или, скорее, любовного романа.
Запнувшись на этой мысли, весьма странной для меня, нетипичной, поспешила от неё отмахнуться и сказала:
— Я хочу, чтобы моей племяннице добавили занятий.
— Зачем? — Директор слегка нахмурился и, прежде чем я успела объяснить, с важным видом продолжил: — Не уверен, что дополнительные занятия помогут девочке со... скажем, такой родословной. Да, её мать была талантливой драконицей, но вот отец-человек... Да и в вашем роду тоже не обошлось без оплошностей.
Оплошностей? Это он так сейчас «деликатно» намекнул, что в Раннвей не проявилось ни одного дара?
Что там говорил Александр? Снобизм и правда здесь процветает. 
— На мой взгляд, леди Делагарди, — напыщенно продолжал директор. — На взгляд преподавателя, умудрённого годами работы в этих стенах, обязан сказать, что вы зря отправили сюда девочку. Она лишь потеряет зря время, а впоследствии останется собой разочарована. Как в своё время разочаровались вы в собственных возможностях. Вернее, в себе из-за их отсутствия. — Он снова усмехнулся.
Скрипнула дверь — вернулся секретарь, чтобы поставить перед нами чашки и изящный чайничек. Оставалось дождаться, когда он уйдёт, чтобы с удовольствием понизить градус спеси у этого умудрённого годами жизни, с позволения сказать, преподавателя.
С нетерпением глядя, как тонкая тёмная струйка бежит в чашку, я представляла, как вытягивается лицо этого хама, а хам тем временем с упоением со мной делился своим важным и бесценным мнением: с моей стороны, как наставницы, было огромной ошибкой отправить сюда Эдвину. Такую же никчёмную, как и её тётя, да ещё полукровку.
Нет, он не сказал прямо, но эта мысль проскальзывала в каждой его фразе, в каждом взгляде.
— Я пытался поговорить с вашим мужем, ещё до того, как вы вернулись. Но эйрэ не желает слушать никого, кроме себя. — Мейст Гастфер поморщился. Воспоминания о разговоре с Делагарди явно были ему неприятны. — Я понимаю, дело в наследстве Фарморов, вашему супругу не хочется терять такие капиталы...
— При чём здесь мой супруг? Можно подумать, деньги достанутся ему! — не выдержала я и раздражённо посмотрела на неповоротливого секретаря.