Карта костей (ЛП)

Я не могла объяснить это ни Дудочнику, ни Зои. Ведь пришлось бы говорить о Кипе. Его имя в один слог застревало в горле, словно рыбная кость. 
Его прошлое тоже запирало мой язык на замок. Я не могла о нем говорить. С тех пор, как Исповедница в башне рассказала, каким Кип был прежде, до заключения в бак, я несла это знание в себе. Я хорошо хранила тайны. Почти тринадцать лет прятала свои видения от семьи, пока Зак меня не разоблачил. Скрывала грезы об Острове от Исповедницы в течение четырех лет плена в камерах сохранения. На Острове несколько недель утаивала личность моего близнеца от Дудочника и Ассамблеи. Теперь я замалчивала то, что узнала о Кипе. Как он ребенком издевался над Исповедницей, как обрадовался, когда ее заклеймили и выслали, как, повзрослев, пытался ее найти и заплатить, чтобы ее заперли в камере сохранения и тем самым его обезопасили. Как он мог быть таким чужим, когда я знала на ощупь любой его позвонок и точный изгиб бедренной косточки, прижимающейся к моей?
Но в башне он выбрал смерть, чтобы меня спасти. Смерть теперь представлялась единственным подарком, который мы могли предложить друг другу.
  
Глава 2 
 
На полпути к Затонувшему берегу Зои привела нас к безопасному дому на краю равнины. В хижине никого не было, лишь ветер стучал открытой дверью.
— Они сбежали или их схватили? — спросила я, пока мы заглядывали в пустые комнаты.
— В любом случае это место покидали в спешке, — сказала Зои.
На полу валялись черепки разбитого кувшина, на столе стояли две немытые чашки, покрытые зеленой плесенью.
Дудочник наклонился, рассматривая щеколду:
— Дверь проломили снаружи. — Он поднялся. — Нужно сейчас же уходить.
И, несмотря на жгучее желание уснуть под крышей над головой, я с радостью оставила пустые комнаты, где любые звуки приглушались пылью. Мы отступили в высокую траву, росшую вплоть до самого дома, и шли еще целый день и половину ночи, прежде чем снова разбили лагерь.
Зои на коленях сгорбилась над кроликом, которого поймала накануне. Пока она его свежевала, мы с Дудочником разжигали костер.
— Все намного хуже, чем мы думали. — Дудочник наклонился, чтобы раздуть зарождающееся пламя. — Наверняка половина подпольной сети раскрыта.
Это был не первый разрушенный безопасный дом, который нам встретился. На пути к башням мы наткнулись на другой, от которого почти ничего не осталось, лишь почерневшие еще кое-где тлеющие балки. Синедрион захватил пленников на Острове и пытками выбил из них секреты Сопротивления.
Пока Дудочник и Зои подводили итоги, я сидела молча. Они не хотели исключать меня из разговора, просто постоянно упоминали людей, места и события, о которых я не знала.
— Нет смысла идти мимо дома Эвана, — произнес Дудочник. — Если они взяли Ханну живьем, то его тоже поймали.
Зои не поднимала глаз от кролика. Она положила его на спину, схватила за задние ноги и провела ножом по линии, не защищенной белым мехом. Живот разверзся, как разомкнутые руки.
— Может, первой забрали Джесс? — предположила Зои.
— Нет, она никогда не контактировала с Ханной напрямую, поэтому могла спастись. Но Эван был связным Ханны. Если ее схватили, о нем можно забыть.
Сеть Сопротивления на материке оказалась намного сложнее, чем я представляла. Сколько же домов сейчас разрушено, сколько дверей с разбитыми щеколдами качаются на петлях в пустых комнатах? Сеть представлялась вязаным шерстяным свитером с несколькими оборванными нитями, которые угрожали распустить всю вещь.
— Смотря сколько Ханна смогла продержаться, — сказала Зои. — Она могла выиграть ему время, пока все не выяснилось. Джулия продержалась три дня, когда ее схватили.
— Ханна не настолько сильна. Не стоит рассчитывать, что она протянула так долго.
— Салли тоже не контактировала с Ханной. Некоторые из землянок на западе должны остаться неприкосновенными, — продолжила Зои. — Их обитатели докладывали непосредственно тебе, поэтому у них нет связи с восточным крылом.
 
— Я даже не предполагала, какую обширную сеть охватывает Сопротивление на материке, — удивилась я.
— Думала, только Остров имеет значение? — спросила Зои.
Я пожала плечами:
— Но он все равно был главным, не так ли?
Дудочник поджал губы.
— Идея Острова заключалась в самом его существовании. Он был символом не только для Сопротивления, но и для Синедриона. Он кричал, что существует другой путь. Но не мог вместить нас всех. В последние месяцы мы вынужденно отказывали в убежище беженцам, потому что ресурсов на всех не хватало. Мы строили новые корабли, разбирались со снабжением. — Он мрачно покачал головой. — Остров никогда не был окончательным ответом.
— Большинство людей на Острове ничего не делали, — добавила Зои. — Они чувствовали себя отважными мятежниками просто там проживая, но это было вовсе не так. Да, они ходили в караул или дежурили на постах, но редко кто на самом деле участвовал в чем-то полезном: высаживался на материк, чтобы помочь с эвакуацией, создавал сеть безопасных домов, наблюдал за действиями Синедриона. Даже некоторые из тех, кто заседал в Ассамблее. Они торчали в зале собраний, пялились на карты, болтали о стратегии, но половина из них палец о палец не ударила. На материке велась тяжелая работа, но попав на Остров, большинство людей не возвращались.
— Я не стал бы утверждать столь категорично, но Зои во многом права, — подтвердил Дудочник. — Многие на Острове почивали на лаврах. Они думали, что достаточно просто жить там. Основную работу для Сопротивления делали те, кто жил на материке или курсировал на кораблях. Зои в одиночку сделала гораздо больше многих, а она никогда не была Острове.
Я быстро вскинула голову:
— Да неужели? А я думала, что бывала.
— Никто не желал, чтобы нога альфы ступила на их землю. И даже я их понимаю. — Зои наклонилась над кроликом и стащила мех с тушки, словно перчатку. — А почему ты решила, что я там бывала?
— Предположила. Ты же постоянно видишь сны о море.
Я не понимала этого, пока не сказала вслух. Все те ночи, что мы спали в непосредственной близости, я делила с ней не только воду или одеяло, но и сны. Они были об океане. Видимо, поэтому меня не озарило раньше — я привыкла к ним после долгих лет грез об Острове. Привыкла к неугомонным волнам и переливам всех оттенков черного, серого и синего. Но в снах Зои не было ни Острова, ни вообще земли. Лишь штормовое море.
Мгновение назад Зои сидела на корточках у костра с тушкой кролика в руках, а сейчас ее нож прижимался к моему животу.
— Ты влезала в мои сны?
— Отставить! — Дудочник не кричал, но это несомненно была команда.
Однако лезвие не тронулось с места. Рука Зои сжимала мои волосы, костяшки упирались в череп, удерживая меня на месте. Клинок прошил свитер и рубашку и упирался в живот. Я кожей чувствовала его холод. Голова была повернута в сторону. Я видела кролика на земле, где оставила его Зои, со свернутой шеей и открытыми глазами.
— Какого черта ты это делала? — воскликнула Зои, наклонившись ближе. Нож уперся сильнее. — Что ты видела?
— Зои! — предупредил Дудочник. Он обнял ее за шею: не боролся — лишь придерживал и ждал.
— Что ты видела? — повторила она.
— Сказала же. Просто море. Волны. Извини, я не специально. Я даже не понимала, до меня только сейчас дошло. — Я не могла объяснить, как это работает. Что мое осознание ее снов не было подглядыванием. Я ведь не подглядывала, когда смотрела на море на Острове. Оно просто было там.
— Ты же говорила, что не можешь читать мысли! — Горячее дыхание обожгло мое лицо.
 
— Я и не могу, тут другое. Я лишь получаю общее впечатление. Иногда. Не специально.
Она толкнула меня назад. Успокоившись, я прижала руку к животу. Она окрасилась красным.
— Это кроличья кровь, — сказал Дудочник.
— На этот раз, — добавила Зои.
— Если это имеет значение, — произнесла я, — вы же тоже все знаете о моих снах.