Игра в дурака

Женщина испуганно ахнула.
— Более того, мне хорошо известно, что к Виктории приезжали и другие мужчины, которых она не приглашала. — Мысленно я поблагодарил кокетку из службы размещения за любовь к завистливым сплетням и самого себя — за сообразительность: человек, которого приглашают в гости, по определению должен знать, в каком именно месте его ждут, а не выспрашивать адрес у посторонних.
Женщина настороженно прищурилась.
— И теперь очень надеюсь, вы мне опишете, как эти мужчины выглядели, потому что среди них есть такие, кому не следует к Виктории даже приближаться. Кстати, не могу вам не напомнить: если у Дубининой возникнут хоть малейшие неприятности, то неприятности еще в большей мере возникнут у вас, так как вы призваны охранять покой постояльцев. А я совершенно не заинтересован в том, чтобы доставлять лично вам неприятности. Уж поверьте.
Женщина внимательно посмотрела мне прямо в глаза и неожиданно усмехнулась.
— Вы абсолютно правы, молодой человек, я дорожу своим местом работы и потому — здесь вы опять же правы — умею держать язык за зубами. Это входит в мои служебные обязанности. Если я спрошу, кто вы такой, я могу услышать от вас как правду, так и ложь, а потому не собираюсь задавать подобный вопрос. Я могу также вызвать охрану, и вас отсюда выведут. Но это я тоже не собираюсь делать, потому что видела Викторию. Она забежала в корпус с перепуганным лицом. По большому счету, не мое дело разбираться с жизненными проблемами постояльцев, по крайней мере, если они об этом не просят. Но мои собственные жизненные проблемы меня заботят, и я стараюсь, чтобы их было как можно меньше. Если я выставлю вас вон, то не исключено, у меня появятся проблемы. А если все-таки побеседую с вами, то, возможно, все будет как раз наоборот, в том числе и у вполне милой девушки. В конце концов, вы не вызываете у меня внутреннего отторжения.
Нет, она определенно была разумной да к тому же образованной. Это вам не бабуля-вахтерша, не способная связать двух слов, — здесь прямо-таки речь светской дамы. Впрочем, я с самого начала предполагал, что ее наняли не из захолустной деревни.
— Премного буду вам благодарен, — почтительно склонил я голову.
Дама снова усмехнулась.
— Я в курсе, что Виктория Алексеевна не замужем, а потому общение с различными мужчинами никто не вправе поставить ей в вину, — заметила она. — К тому же сильно сомневаюсь, что мужчины, которые к ней приезжали, а их было трое, не считая вас, похожи на поклонников. Конечно, я могу ошибаться, но мне так кажется.
— Минуточку, — перебил я. — Разве вы работаете здесь круглосуточно?
— Нет, но я знаю.
Ну конечно, дежурные передают друг другу подробную информацию. Вот уж поистине, за фешенебельность приходится платить не только деньгами.
— Последнего мужчину вы видели, — продолжила дама. — Признаться, он сразу показался мне довольно странным. Поначалу долго топтался на пороге, явно очень нервничал, уточнил, в каком номере живет Виктория Алексеевна, а когда я сказала, что позвоню ей в номер и попрошу спуститься, безропотно согласился, хотя обычно в таких случаях людям это не нравится и они в той или иной форме возражают.
— А вы не пускаете в номера посторонних?
— Разумеется, пускаем, мы не имеем права вмешиваться в частную жизнь постояльцев. Но в отдельных случаях… В общем, это был как раз такой случай. Кстати, мужчина не был знаком с Дубининой, это совершенно точно. Я не успела ей позвонить, потому что она спустилась сама, отправилась на прогулку, а мужчина не обратил на нее внимания. Тут я и сказала, дескать, к вам, Виктория Алексеевна, пришли. Она посмотрела на него, как смотрят на незнакомых, а он тут же стал что-то тихо ей говорить, она пожала плечами, и они вместе вышли на улицу. А потом появились вы и заявили, что тот мужчина ваш приятель.
— Соврал, — повторил я.
— Однако сделали это весьма убедительно. — Она укоризненно покачала головой. — А я позже решила: тот мужчина потому и нервничал, что явился раньше вас.
— А с чего вдруг из-за этого нервничать?
 
— Может, вы ревнивы. А может, у вас какие-то общие дела. Почему я должна была в это вникать?
Действительно, вникать в такие тонкости ей было абсолютно ни к чему. А вот мне следовало — хоть и несколько в иные.
Парень с Викторией был не знаком, однако она спокойно пошла с ним к реке. Но ведь они шли через лес не молча, каким-то образом парень должен был объяснить свой визит, и Викторию ничто не насторожило. Я застал момент, когда парень уже разозлился, однако этому явно что-то предшествовало. Чем бы закончилось их общение, остается гадать, я сам себя лишил продолжения, но совершенно очевидно: испугала парня не столько моя реакция, сколько само появление.
— А по поводу того, что мужчина напал на Викторию Алексеевну, вы тоже меня обманули? — Лицо дамы внезапно изменилось, стало напряженным и неприязненным.
— Клянусь вам, нет! Потому и расспрашиваю. Я понятие не имею, кто тот человек, и это мне не нравится.
Лицо дамы расслабилось, а взгляд помягчел.
— На днях к Дубининой приезжал еще один мужчина, но тоже вряд ли поклонник. Он пробыл в номере Виктории Алексеевны от силы полчаса, а это, мне кажется, — женщина многозначительно опустила глаза, — слишком маленький срок для интимного свидания.
— И как он выглядел?
— Ну… — возникла легкая заминка, — вроде достаточно молодой, высокий, стройный… Однако ничего особо примечательного. По крайней мере, так показалось Наташе.
— Наташа? Это кто?
— Моя сменщица. В тот день работала она, а потом мне рассказала. Мы, знаете ли… — опять возникла заминка, — друг с другом делимся… Но это исключительно для внутреннего употребления. Вы же понимаете… — дама смущенно улыбнулась, — в этом корпусе живут особые постояльцы, и наша обязанность быть в курсе, но соблюдать правила приличия.
Ну да, конечно, подумал я, для внутреннего употребления. Интересно, кто к этому употреблению допущен? По крайней мере мне хозяйка элитного корпуса информацию выкладывает, хотя я никак не попадаю в круг посвященных. Впрочем, не стоит ее осуждать — собственное спокойствие дороже, а я весьма конкретно дал понять, что инцидент у речки вполне можно обратить в служебный недогляд с неприятными последствиями.
— К Виктории наведывался еще и третий мужчина, — напомнил я.
— А-а… — махнула рукой дама. — Он вас вряд ли заинтересует. Это ее отец. Привез Дубинину в санаторий, а потом еще раз ее навещал, как раз в мое дежурство. Лет шестидесяти, красавцем не назовешь, но видный, представительный…
— Крупного телосложения и в дымчатых очках? — Мне очень хотелось показать фотографию Валерия Аркадьевича, но я удержался.
— Совершенно верно, — подтвердила дама.
Точно, Сокольников — не усомнился я. Ну, конспиратор, не смутился любовницу дочкой представить. Интересно, как бы отреагировала на это Катя?
— А почему вы решили, что это отец Виктории?
— Он сам сказал: «Пойду навещу дочку».
— Ну, конечно, — не стал я раскрывать чужие секреты. — Кстати, не помните случайно, когда он в последний раз приезжал?
— Не помню, но вспомню, — пообещала дама и пододвинула к себе календарь. — Вот, именно в этот день. — Для пущей, вероятно, убедительности ткнула она пальцем в дату. — Точнее, в этот вечер. Потому что он приехал после восьми вечера и пробыл здесь часа полтора.
Эту дату я мог бы обвести красными, а может, и черными чернилами — именно в этот вечер Валерий Аркадьевич Сокольников исчез.
…У Виктории было достаточно времени, чтобы прийти в себя, но этого срока ей не хватило, потому что встретила она меня с явными признаками неугасшей истерики. Поначалу заставила минут пять топтаться около запертой двери, путано объясняя, дескать, очень устала, плохо себя чувствует и лучше бы нам поговорить, положим, завтра. Затем, смирившись с моей настойчивостью, все же впустила в номер (изысканно обставленные апартаменты из двух комнат), но при этом оставила двери распахнутыми. После чего велела сесть в кресло у окна, заняв выгодную, с ее точки зрения, позицию у порога.