Темный грех (ЛП)

Я замечаю одного из парней, ведущих наблюдение, возле толстого дуба, стоящего на страже недалеко от главного входа. Используя тени как прикрытие, я крадусь вдоль стены особняка, пока не оказываюсь прямо за ним, быстро настигаю мужчину и обхватываю его за шею. Мгновение спустя над безмолвной борьбой раздается крошечный хруст, подтверждающий, что я сломал ему шейные позвонки. Я опускаю тело на землю и направляюсь к задней части дома, снова скрываясь в темноте.
Еще один сицилиец присел у какого-то садового сооружения, недалеко от задней двери дома, его голова наклонена вверх. Проследив за его взглядом, я замечаю третьего члена команды, который взбирается по водосточной трубе на крышу. Как только скалолаз исчезает из виду, я бросаюсь на лежащего на земле человека. От силы моего натиска мы оба оказываемся в фонтане воды. Я зажимаю ему рот ладонью и всаживаю нож в кишки до самой рукояти. Мужчина продолжает бороться, его рука тянется к моему горлу. Я всаживаю клинок в его плоть и кручу рукоятку своего Ka-Bar, когда в левом боку вспыхивает боль.
— Сдохни, гребаная тварь, — рычу я, вынимая нож и всаживая его через подбородок в череп парня. Я не проверяю рану на торсе, которую нанес мне этот ублюдок, а просто бегу за человеком, который выбрался на крышу.
Кожа на ладонях горит, когда я хватаюсь за ледяной металлический водосточную трубу, пристроенную в углу особняка. На то, чтобы добраться до вершины, у меня уходит меньше минуты, но это кажется часами драгоценного времени. Время, которое я не должен терять. Болезненная пульсация чуть выше бедра говорит о том, что чертов сицилиец хорошо меня отделал, но рана не имеет для меня никакого значения. Я буду ползти, если понадобится. Никто не причинит вреда моему тигренку сегодня. Никогда. Пока я жив. Ухватившись за край, я переваливаюсь через выступ и вылезаю на крышу.
Луна скрыта за облаками, но несколько случайных лучей пробиваются сквозь них, освещая фигуру в черном, сидящую на корточках в дальнем конце, все внимание сосредоточено на лужайке внизу. Если раньше я благодарил свою счастливую звезду за плоскую крышу, то теперь проклинаю эту чертову штуку. Для меня нет никаких препятствий, чтобы подкрасться к этому сукиному сыну. Не имея выбора, я достаю свой пистолет и навинчиваю на него глушитель. Когда мужчина поднимает руку к наушнику, вероятно, чтобы связаться с остальными членами своей команды, я целюсь ему в затылок и выпускаю пулю. Парень дергается вперед и растягивается лицом вниз на поверхности крыши, наполовину свешиваясь с края.
Я чувствую, как кровь просачивается сквозь рубашку, когда подхожу к телу, чтобы проверить пульс. Острая боль в боку усиливается, когда я спрыгиваю на балкон внизу. Не слишком широкая веранда находится прямо над кабинетом, где я недавно видел Неру. Свет, льющийся из комнаты на первом этаже, гаснет как раз в тот момент, когда я бросаю взгляд через перила. Мое время вышло, а я все еще не избавился от последнего киллера. Блядь. С пистолетом в руке я открываю балконную дверь и проскальзываю в комнату.
Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться, ведь я никогда не был внутри дома Неры. Однако я обследовал территорию и изучил чертежи здания в ночь моего возвращения в Бостон, так что общее представление о планировке у меня есть. Ее комнаты находятся на этом же верхнем этаже, но выходят на другую сторону дома. Не теряя времени, я бегом пересекаю гостиную, захламленную кусками ткани и еще какой-то дрянью, и выхожу в коридор. Есть только одна дверь, прямо передо мной.
— Да, на сегодня я закончила, Тимотео. — Из нижнего коридора до меня доносятся голос Неры, отдаваясь эхом в тишине. — Капо будут здесь завтра в десять. Пожалуйста, убедись, что конференц-зал готов.
Меня пронзает боль, но на этот раз она не связана с раной в боку. Прошло более трех лет с тех пор, как я слышал ее голос. Или был так близко к ней. Нас разделяет не более десяти футов, но все равно кажется, что каждый дюйм этого расстояния — миля. Я зажмуриваю глаза на самое короткое мгновение — всего на мгновение, чтобы запомнить мелодичный звук, — затем готовлю пистолет и открываю дверь в ее личные покои.
 
В номере темно, но после всего того времени, что я провел в ямах мрачного ангара Мендозы, мои глаза привыкли к слабому освещению, поэтому мне требуется меньше десяти секунд, чтобы убедиться, что моей добычи нет в комнате. Мне даже не нужно тщательно осматривать окрестности. В моем деле охотник обычно развивает инстинкт, позволяющий ему чувствовать окружающую обстановку. С того момента, как я переступил порог комнаты, я понял, что нахожусь там один. Но не надолго.
Стеклянная дверь, ведущая на балкон, слегка приоткрыта. Я бы использовал именно эту точку входа. Раз я устранил человека на крыше, значит, потенциальный убийца попытается подняться с нижнего уровня. Я прохожу по ковровому покрытию и сажусь в кресло, стоящее у книжной полки. Через открытые шторы открывается прямой вид на веранду.
На минуту меня охватывает жуткая тишина. Затем по коридору, который я пересек несколько мгновений назад, раздается приглушенный стук каблуков по деревянному полу, который становится все ближе. Кожа скрипит, когда я сжимаю подлокотник свободной рукой, а внутри меня бушует буря. Встреча со своим тигреноком не входила в мои планы. Увидеть ненависть и осуждение в глазах Неры, когда она найдет меня здесь, будет пыткой, худшей, чем все, что я когда-либо испытывал. Мне все равно. Нет ничего, что я не перенес бы ради нее. Я выжил, отпустив ее. Я переживу и это. По крайней мере, достаточно долго, чтобы убедиться, что она цела и невредима.
Дверь открывается, и внутрь заходит Нера. На мгновение я забываю, как дышать, потрясенный ее видом. Ее близость. Моя сияющая звездочка, которая мерцает даже в самом темном мраке. Я наблюдаю за ней, пока она идет к центру комнаты и оглядывается по сторонам, словно пытаясь заглянуть в темные углы. Как будто она делала это много раз… раньше.
— Давно не виделись, тигренок, — прохрипел я.
Нера застывает в полной неподвижности.
Я делаю глубокий вдох и включаю лампу рядом с собой. Боже мой, она еще красивее, чем я помнил.
— Я думала, ты умер, — выдыхает она, на ее лице написаны шок и боль.
Я был. Все еще остаюсь. Мертвым. Я был мертв почти всю свою жизнь. Единственное время, когда я действительно чувствовал себя живым, — это тот короткий период, который я провел с ней. Все дни до и после — гребаная пустошь.
— Ты скучала по мне? — спрашиваю я и жалею об этом, как только слова покидают мой рот. Даже при слабом освещении я вижу, как напряглись ее мышцы. Я только усложняю ситуацию для нас обоих, но, похоже, не могу себя контролировать.
— Трудно скачать по человеку, чье имя я даже не знаю. — Голос Неры едва слышен, но я улавливаю в нем легкое дрожание. Теперь на ее лице отчетливо видна обида. Но я замечаю кое-что еще. В уголках ее глаз появился блеск. Должно быть, я самый эгоистичный сукин сын на земле, потому что при виде ее слез в моей груди разгорается огонь, и я чувствую, как крошечная искра жизни возвращается в мое мертвое существование. Может быть, она действительно скучала по мне. Немного.
Борясь с гравитационным притяжением звезды, я отвожу глаза от лица Неры и фиксирую внимание на движении позади нее. Рука в черной кожаной перчатке хватается за перила балкона рядом с крюком, закрепленным на краю. Наконец-то объявился последний из наемных убийц.
— Я тоже скучал по тебе, тигренок, — шепчу я. Подняв пистолет, я прицеливаюсь в мужчину, стоящего на балконе. — Не двигайся.
ЧАСТЬ 2
Настоящее
ГЛАВА 30
Наши дни
Вилла Леоне, Бостон
Позади меня раздается звук бьющегося стекла и что-то большое падает на пол. Сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди, но я остаюсь совершенно неподвижной. Он сказал мне не двигаться, а когда речь идет о моей безопасности… Я полностью ему доверяю.