Темный грех (ЛП)

— Спасибо, — говорю я и целую ее пальцы.
ГЛАВА 17
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— Добрый вечер. Чем я могу… О, это снова вы, сэр.
Я бросаю на флориста жесткий взгляд, затем переключаю внимание на парня, стоящего перед полкой, заваленной букетами роз.
— Вон, — приказываю я.
— Простите? — Он смотрит на меня с раздражением.
Я лезу в куртку и достаю пистолет, приставляя ствол ко лбу идиота.
— Сейчас же.
Парень роняет цветы, которые держит в руках, и выбегает из магазина. Я убираю пистолет в кобуру, приближаясь к двери магазина, и переворачиваю табличку "Закрыто". Когда я оборачиваюсь, флорист смотрит на меня выпученными глазами.
— Мне нужны цветы, в которых нет пыльцы. У моей девочки аллергия.
— Эм… — Он дергает за фартук. — Может быть, розы?
— Они не содержат пыльцы?
— Ну, они содержат, но… являются гипоаллергенными, потому что частицы пыльцы слишком велики, поэтому они не переносятся по воздуху и не вызывают проблем у аллергиков
Я бросаю взгляд на полку с разноцветными розами. Несколько лет назад у меня был заказ, который сопровождался особым пожеланием. Клиент хотел, чтобы отрезанный язык жертвы положили на ложе из лепестков роз и доставили ему в подарочной упаковке.
— Никаких роз. Что еще?
— Может, кактус?
Я поднимаю бровь.
— Никаких кактусов. Понял. Хорошо, тогда… — Флорист оборачивается, оглядывая выставленные композиции, а затем бросается к другой полке в углу. На его лбу блестит пот, а по бокам лица начинают скатываться капельки. — Тюльпаны — отличный выбор. —
Он приносит вазу, наполненную красными цветами, и поднимает ее передо мной. Я вытаскиваю одну пару и начинаю осматривать внутреннюю часть цветка.
— Что это за маленькие черные штучки, похожие на дротики?
— Ну, это тычинки, но на них очень мало пыльцы. Видите ли, каждое растение размножается…
— Избавь меня от урока биологии, старик — Я беру ножницы, висящие на стене рядом с оберточной бумагой, переворачиваю цветок и аккуратно отрезаю болтающиеся штучки с черным порошком на них. — Значит ли это, что на нем нет пыльцы?
Мужчина смотрит на цветок, который я держу в руках.
— Думаю, да
— Отлично — Я бросаю ему ножницы. Он чуть не ударил себя ножом в живот, пытаясь поймать их. — Мне нужно, чтобы ты отрезал маленьких ублюдков от каждого из них. У тебя есть пять минут
— Но, сэр. Здесь не менее семидесяти тюльпанов. Я…
Я делаю шаг к нему.
— Конечно. Пять минут.
Пока цветовод занимается удалением тюльпанов на соседнем верстаке, я занимаю место за его стойкой и начинаю рыться в ящиках в поисках красной ручки. Я нахожу один из них в коробке, полной скрепок, затем беру одну из причудливых открыток со стеллажа.
К тому времени, как флорист заканчивает работу, я испортил уже больше дюжины открыток, а пол вокруг моих ног усыпан скомканной глянцевой бумагой. Я смотрю на свою последнюю попытку, прищуриваясь на те два слова, которые написал. Мой почерк выглядит ужасно, но это лучшее, что я могу.
— До следующего раза, старик.
Бросив на столешницу несколько купюр, я выхватываю букет из рук флориста. Сунув записку в карман, я выхожу из магазина.
Молока нет. Отлично.
Я захлопываю дверцу холодильника и несу свою миску с мюсли в гостиную. Когда я опускаюсь на подушки и начинаю запихивать в рот сухие хлопья, по телевизору без звука идут новости.
В папином доме завтрак всегда был пышным, так же как обед и ужин. Яйца, сосиски, выпечка, сыр, фрукты и прочее. Завтрак всегда подавали в большой столовой ровно в восемь тридцать. Возможности пропустить его не существовало. Папа всегда настаивал на том, что хочет, чтобы вся семья ела хотя бы один раз вместе. Меня это всегда угнетало. Когда мамы и Элмо не было, а Массимо сидел в тюрьме, эти ужасные завтраки всегда напоминали мне о том, насколько разбита наша семья. Однако есть где-либо, кроме столовой, было немыслимо, и только переехав, я поняла, насколько это освобождающе, когда ты ешь когда угодно и где угодно.
 
Ведущий рассказывает о международных новостях, а через его левое плечо на экране появляются изображения нескольких человек. Я беру пульт и увеличиваю громкость. Что-то об убийстве нефтяного магната в Будапеште. Мужчина и вся его команда охраны были расстреляны в его частном поместье недалеко от столицы. На данный момент у местных властей нет никаких зацепок в отношении лиц, ответственных за массовое убийство, или информации о возможных мотивах убийства.
Как бы ужасны ни были новости, я не могу не думать о том, что если бы это было профессиональное убийство, полиция ничего бы не нашла.
Использование наемных убийц — типичная практика в мире мафии. Они стоят до смешного дорого, но если вы хотите, чтобы кто-то исчез без каких-либо следов, которые могли бы привести к вам, это единственный гарантированный способ. Не секрет, что Каморра довольно часто прибегает к услугам этих убийц, особенно когда кто-то встает на пути клана. Мне известно как минимум пять случаев, когда высокопоставленные члены других преступных организаций в США оказывались мертвы, и их смерть оставалась нераскрытой годами.
Думаю, нам повезло. С тех пор как мой отец возглавил "Бостонскую семью", он старается поддерживать хорошие отношения с другими группировками Cosa Nostra, а также с нашими конкурентами. Он делает свое дело и никогда не наступает никому на пятки. Я знаю, что некоторые капо не поддерживают эту стратегию, но наши бизнес-инвесторы поддерживают. Стычки и внутренние войны слишком сильно отражаются на прибыли.
Я выключаю телевизор и несу свою пустую миску на кухню. Когда я направляюсь к раковине, краем глаза замечаю вспышку красного цвета. Остановившись, я поворачиваюсь к своему "рабочему уголку", который я оборудовала у балконной двери. Между двумя большими напольными подушками, рядом с моим ноутбуком, стоит большая синяя кастрюля, похожая на ту, что я использую при приготовлении пасты. Внутри — букет красных тюльпанов. Бабочки порхают у меня в животе, когда я подхожу и приседаю перед цветами. Рядом с горшком на полу лежит красивая серебряная карточка. Его глянцевая, атласная элегантность полностью контрастирует с едва читаемой запиской, нацарапанной красными чернилами.
Без пыльцы.
Я прикрываю рот рукой и смотрю на тюльпаны. Теперь я вижу, что горшок действительно мой. Я использовала ее для приготовления равиоли, когда мой демон был здесь две недели назад.
— Он вернулся, — бормочу я в ладонь.
Где-то в спальне звонит телефон, но я не двигаюсь с места. Скорее всего, это Зара с напоминанием о том, что сегодня меня ждут на обед у папы. Как будто я могла забыть. Вчера он позвал меня, требуя моего присутствия и беспрекословного повиновения в этом.
Осторожно беру один из цветов из горшка. Когда речь заходит о тюльпанах, у меня чаще всего начинаются приступы чихания. Для меня это всегда риск. Впрочем, на этот раз мне все равно, если это произойдет. Я зарываюсь носом в колокольчатый цветок, вдыхаю один раз. Потом еще раз.
Приступа чихания нет.
Я поднимаю горшок и несу его к обеденному столу, ставя посередине. Он выглядит совершенно неуместно на безупречной стеклянной поверхности, но я даже не думаю о том, чтобы поменять его на более подходящую вазу. Возвращая давно забытую пустую миску из-под хлопьев на кухню, прежде чем отправиться в спальню, чтобы подготовиться к рабочему дню, я замечаю новый магнит на холодильнике. Он был поставлен низко, под тем, что принесла мне Зара. На снимке изображен мост и старое здание на заднем плане. Надпись под мостом гласит: "Венгрия".